Радость от услышанного переполняла Алетту. Результаты обследования не выявили у неё никакой мутации. Среди гула удивления, прокатившегося по зале, она услышала вздох облегчения своей матери. Она поспешила к ней и тут же попала в крепкие объятия Илиста.
Жаркий поцелуй приятно обжёг губы, Алетта закрыла глаза и растворилась в нём. Теперь всё осталось позади. Теперь она может уехать. Она свободна. Она хотела бы уйти из залы прямо сейчас, но Илист не выпускал её из своих объятий. Иметера терпеливо ждала в сторонке, стараясь не смотреть на молодых людей.
Неожиданно будто ток прошёлся по спине, Алетта вздрогнула, легонько отстранилась от Илиста и обернулась на трибуны.
– Дорогая, что случилось? Ты побледнела, – вслед за невестой он поднял глаза. Наверху, прижавшись к перилам, стояла Ада, а за её спиной о чём-то спорили старшие паттары.
– Дочка…
– Мама, скажи, что я ошибаюсь.
– Боюсь, что нет, – вздохнула Иметера, она тоже всё поняла.
– Уверен, это безумная идея Калии. Чтоб её!
– Чья ж ещё! Суррогатную мать выбирает семья невесты, – Алетта обернулась на мать. – Как думаешь, проверка будет? Моя и Ады?
– Алетта, зайди в мой кабинет, – подойдя к перилам, крикнул вниз Акасэ. – И не забудь свои вещи, эту ночь ты проведёшь в центре.
– Вот и ответ на твой вопрос. Закон есть закон. Идём, мы проводим тебя до дверей. Ничего, скоро увидимся. Мы можем подождать ещё пару дней, – то ли Илиста, то ли дочь, а может себя утешала Иметера.
– Ах, Ада, Ада, – Алетта в последний раз посмотрела на трибуны, подхватила свои вещи и твёрдым шагом направилась к медицинскому центру. Она знала, что завтра ни она, ни Ада не пройдут проверку.
В медицинском центре Алетту ждало неприятное известие. Она так надеялась вернуться домой после прохождения проверки. Когда паттары узнают, что она не девственница, её оставят в покое раз и навсегда. Такая как она никогда не сможет стать суррогатной матерью. Уже ради этого стоило потерять невинность. Оставалось только надеяться, что они не будут допытываться, как это произошло.
Не то, чтобы ей было неприятно об этом вспоминать. Просто законом запрещалось вступать в сексуальную связь до оглашения результатов на выявление мутации. Нарушителей, соответственно, ожидало наказание.
Девушек, по крайней мере, гадэтти, не наказывали, кроме как вычёркивали из списка кандидатов на суррогатное материнство. Ну и ещё не разрешали работать при паттарах. Так она о большем и мечтать не могла.
А вот с юношами дела обстояли не так радужно. Считалось, что именно они ответственны за сей проступок. Изгнание или смерть. Вот, что ждало нарушителей закона. И скорее смерть, чем изгнание.
Впрочем, справедливости ради надо отметить, закон нарушался крайне редко. Практически никогда. Наверное, всего раза три за всю историю. И то случилось это в первые годы после принятия закона. Потом люди решили, что гораздо разумней терпеть несколько лет, нежели рисковать своей жизнью.
К тому же последствия таких связей были непредсказуемыми. Только по достижении двадцати лет можно было узнать хагас ты или нет. И то же самое было справедливо в отношении твоего партнёра. И в том случае, если окажется, что один из вас ювер, а второй гадэтти, предсказать, как это в дальнейшем скажется на передаваемом вами генотипе, было невозможно. Поэтому дружить дружили, общаться общались, но ничего более. Причём это касалось не только детей гадэтти, но и юверов.
Никто не хотел рисковать. Паттары не собирались приближать своё вымирание. Среди остальных же юверов бытовало мнение, что нарушителям грозит обратная мутация. Поэтому в последнее время никто обязательную при первом назначении суррогатной матери проверку не проваливал.
Алетта постучала в дверь и заглянула в кабинет.
– Проходи. Присаживайся, – Акасэ жестом пригласил её, но Алетта лишь покачала головой. Что-то шло не так. Она это чувствовала. – Калия выбрала тебя суррогатной матерью, и завтра вам с Адой и ещё одним кандидатом предстоит пройти проверку.
– Ещё один кандидат? – гадэтти ровным счётом ничего не понимала. С какой целью?
Догадываются, что она может провалить проверку? Вряд ли, иначе зачем им понадобилось запирать Алетту в медицинском центре. Да и вообще выбирать её.
Дети – одногодки, выношенные разными суррогатными матерями? Такого ещё не было. И по весьма понятной причине – паттары и так, несмотря на все усилия учёных, рождались не каждый год. Подобная практика грозила утратой целых поколений.
– Да, ещё один кандидат. Завтра Калия назовёт её имя. Дело в том… дело в том, что ты должна пройти повторное обследование.
– Что? Что значит повторное обследование? Зачем? – ещё один год в компании юверов она не выдержит. – В моих тестах было что-то не так? Имеются начальные признаки мутации? – обеспокоено спросила она.
– Нет, согласно результатам, ты безусловно гадэтти.
– Тогда зачем? Доктор, я не понимаю.
– Дело в том, что я сомневаюсь, – признался Акасэ. – И мне нужны гарантии, что у тебя неожиданно и неподконтрольно не разовьются какие-нибудь способности. Поэтому ты возвращаешься в кампус. И никаких каникул у тебя не будет.
– Но ведь это несправедливо! – вскричала Алетта и закрыла лицо руками.
Так, ей надо успокоиться. С паттарами нельзя себя так вести, они же высшая власть. К тому же ей надо подумать, почему доктор сомневается в результатах собственных исследований.
– Хотя бы месяц, – она оторвала руки от лица. – Прошу! Я соскучилась по родным, по маме. Обещаю не делать никаких глупостей. Я вернусь в срок и пройду все тесты, какие надо. Прошу, – повторила она, решив использовать последний козырь, – вы не можете так поступить с моей мамой.
– Хорошо, – согласился Акасэ, – я дам тебе сорок дней в кругу семьи. Но никаких свадеб!
– Обещаю, доктор, никаких свадеб. Илист расстроится, но противиться не станет.
Атмосфера в комнате была накалена. В буквальном смысле. Калия была явно не в духе. Она до сих пор не смогла выбрать второго кандидата в суррогатные матери. И её бесило, что Инейл даже не собирался ей помогать. «Суррогатную мать выбирает семья невесты», – напомнил он ей её же слова. И всё потому, что она вопреки его желанию настояла на кандидатуре Алетты.
Да, она поступила так намеренно. Это была её маленькая месть. Она знала, что Инейл обещал Иметере сделать всё, чтобы её дочери не повторили её судьбу.
Калия до сих пор не простила ему то, что когда-то он предпочёл ей Таю, и она хотела, чтобы он знал об этом. Ведь даже сейчас, когда они оба овдовели, он видит в ней только мать невесты своего сына и ничего больше. А она так ждала своего сорока пятилетия…
Дверь в комнату распахнулась, и на её пороге показался обескураженный доктор Акасэ.
– Я ещё не выбрала… – но паттар лишь отмахнулся от Калии.
– Девочки провалили проверку. Обе, – и тяжело вздохнув, Акасэ оперся о дверной косяк. Он явно не был готов к такому повороту событий. И не он один.
– Акасэ, что ты такое говоришь! Как не прошли? Ладно эта гадэтти… Но моя девочка, моя малышка, – Калия отказывалась верить.
– Вот так дела! – ухмыльнулся Инейл. – Значит, мой сын едва не женился на порченной?
– На порченной? – взвизгнула Калия. – А не твой ли сынок в этом виноват?
– А вот кто виноват, нам и предстоит разобраться, – в комнату вошёл судья Ойюз, ему естественно сразу доложили, что девушки не прошли проверку. – Надеюсь, Калия, твоя дочь проявит благоразумие и всё нам расскажет. Иначе ей придётся одной нести ответственность за произошедшее. Но сначала позовём Алетту, послушаем, что она скажет.
В зале, где решили провести суд над провинившимися девушками, помимо судьи присутствовали члены семей паттаров. Пострадавшая сторона в лице Инейла с Эйнаром. И провинившаяся в лице Калии с сыном. Хотя Калия считала себя самой пострадавшей стороной из всех – кто-то обесчестил её дочь и должен был ответить за это.
Варя, старшая дочь Инейла, жила со своим мужем на другом континенте и, естественно, присутствовать не могла. Ирман же был слишком мал. В таких случаях обычно за ребёнка голосовал второй родитель или в его отсутствие суррогатная мать, но ирония судьбы заключалась в том, что Иметера была родной матерью Алетты.
– Иметера, подойди ко мне, – судья жестом пригласил её к себе. – Ты знаешь, что после смерти Таи ты должна до двадцатилетия Ирмана представлять его в суде. Но, к сожалению, сегодня мы не можем позволить тебе голосовать. Поэтому ты должна отдать кому-нибудь право распоряжаться твоим голосом, как в своё время сделала Варя, отдав голос отцу. Ты понимаешь?
– Да, судья, конечно. Моя дочь не прошла проверку и не мне судить её.
– Так ты знала? – ахнул Ойюз. Иметера смиренно кивнула.
– Да, она сказала мне, что никогда не станет чьей-либо суррогатной матерью, так как не пройдёт проверку.
– И ты знаешь, кто так поступил с ней?
– Я знаю только то, что мне сказала дочь. А правда это или нет… Только вы можете читать мысли и отделить правду ото лжи. Всё, что вы прочтёте в моей голове, будет правдой даже если это на самом деле ложь. Потому что это то, что знаю я. Что же на самом деле произошло, можете узнать только у моей дочери.
– Ты абсолютно права, Иметера. Мне не нужно читать твои мысли, так как мне нужна только истина и я её узнаю от самой Алетты. Можешь идти. Но прежде скажи, кому ты отдаёшь право распоряжаться твоим голосом от имени Ирмана.
– Я отдаю свой голос Эйнару.
– Эйнару? – переспросил Ойюз. – Я удивлён. Хотя… наверное, ты права. Он здесь главная пострадавшая сторона, – после этих слов Калия недовольно хмыкнула. Она по-прежнему была уверена, что это именно Эйнар «помог» её дочери не пройти проверку. – Тишина в зале! Пусть Алетта войдёт, – приказал судья, и его помощник моментально скрылся за дверью.
Прежде чем войти в комнату Алетта успела заметить удалявшуюся спину матери. «Хорошо, что её там не будет», – подумала она.
– Алетта, ты знаешь, почему ты здесь, – это точно был не вопрос. – Расскажи, кто в этом виноват.
–Никто, господин судья. Это только моя вина.
Ойюз нахмурил брови. Видимо, зря он надеялся на благоразумие гадэтти. Она решила покрывать парня, как будто не знает, что никто не может скрыть свои мысли от суда. Только паттары были не подвластны его способности. Но Алетта продолжала.
– Это произошло случайно. Я тогда напилась и плохо соображала, что делаю, – хм, может и не покрывает, а просто не знает. – Я с трудом держалась на ногах, даже не сразу поняла, что произошло непоправимое, – голос девушки звучал очень искренне.
– Хорошо, расскажи поподробнее про сам момент, – Ойюзу нужно было, чтобы она вспомнила. Тогда он сможет прочесть её мысли, более того – увидеть всё собственными глазами.
– Особо нечего вспоминать. Мы отмечали наступление каникул. Тогда выпускались Салис, Эйнар и Илист. Мы все напились, – Калия с Инейлом неодобрительно посмотрели на своих сыновей. – Помню ещё, что Халит поспорил с кем-то из юверов, что он присоединится к ним, когда тесты подтвердят у него наличие мутации, – Ойюз кивнул головой, пока что он видел всё то, о чём говорила Алетта. – Вот тогда-то это и случилось.
Паттары напряглись – неужели кто-то из юверов? Или всё-таки Илист. Может, поэтому он собирается на ней жениться?
– Я побежала в туалет… Я торопилась… Должны были пускать салют, и я не хотела пропустить… Меня и так ноги не держали, а тут ещё эта спешка…
Ойюз отчётливо видел, как Алетта, шатаясь, пытается удержаться одной рукой за стену туалета. Внезапно она приседает, и резкая боль пронзает её.
– Я опиралась на правую ногу, когда она подкосилась, и тампон вошёл не так, как надо. Я буквально села на свою руку. Было так больно.
Слёзы покатились из глаз гадэтти, она словно заново пережила этот момент. Изумлённые услышанным, паттары переводили взгляд с девушки на судью и обратно. Тот лишь развёл руками.
– Мне ничего не остаётся, как подтвердить этот безумный рассказ. Но в любом случае, нам нужно вынести свой вердикт по данному делу.
– Да что там решать? Эта криворукая идиотка сама себя наказала, – Калия даже была немного разочарована.
– Я так понимаю, все согласны с Калией… – никто не возражал. Мужчины лишь изумлённо смотрели на Алетту. – Тогда пригласите Аду.
Ада вошла вся побледневшая, губы превратились в одну тонкую линию.
– Ада, ты знаешь, почему ты здесь, – привычно начал судья. – Расскажи, кто в этом виноват.
– Никто, господин судья. Это только моя вина, – Ойюз вновь нахмурил брови. Эти девчонки сговорились что ли?
– Хочешь сказать, что это произошло случайно?
– Нет, господин судья, – Калия схватилась за голову. Она не вынесет этот позор. – Это моя вина.
Салис качал головой. Глупая! Она же может смягчить свою участь, если расскажет, кто был с ней. Он посмотрел на Инейла. Весь его вид говорил сам за себя. Над его сыном едва не посмеялись, он этого не простит.
– Ты скажешь, кто это был? – продолжал судья. Прочесть мысли паттара он не мог. Оставалось лишь задавать вопросы и надеяться, что на них ответят. – Это был Эйнар?
Инейл от возмущения подскочил на ноги, Эйнар же в ярости сжал кулаки, если она обвинит его, он за себя не отвечает.
– Нет. Эйнар даже попыток таких не предпринимал, – Ада стойко держалась перед судом.
– Тогда кто? – выдохнула Калия.
– Тишина! – Ойюзу не нравилось, когда в суде кто-то другой кроме него задавал вопросы. Но переспросил. – Кто это был?
«Да скажи ты им!», – отчаянным криком донеслись до судьи мысли гадэтти. «Скажи или это сделаю я».
– Алетта? Тебе есть что сказать?
– Да, – гадэтти решительно поднялась на ноги.
– Молчи! – Аду впервые покинуло самообладание.
– И не собираюсь! – огрызнулась Алетта. – Лучше всё им рассказать. Не расскажешь ты, расскажу я.
– Тишина! – в очередной раз повторил судья. Раньше все заседания проходили тихо и спокойно. Но и случаи сегодня были необычные. – Ада, поменяйся с Алеттой местами.
Ада, обладай она способностью своей матери, испепелила бы гадэтти на месте, но вместо этого она только подставила Алетте подножку, когда та проходила мимо неё. Гадэтти лишь каким-то чудом не растянулась на полу. Ойюз предпочёл сделать вид, что ничего не заметил.
– Алетта, значит, ты утверждаешь, что тебе всё известно. Откуда же?
– В том, что случилось, отчасти есть и моя вина.
– Очень интересно. Рассказывай. Кто в этом виноват? Это была случайность?
– Нет. Ада сказала правду, это была не случайность. Не совсем случайность, – тут же поправила себя Алетта. – Во всём виновата Ада. Ну и я немного.
Ойюз схватился за голову. Безумие продолжалось. Он сделал знак рукой, давая гадэтти понять, что ему нужны подробности.
– Это произошло через год после случая со мной. Была прощальная вечеринка после оглашения результатов. Пришли Салис, Эйнар, Халит, Илист… Мы напились…
Тяжёлый вздох вырвался у судьи. Надо будет ограничить спиртное на молодёжных вечеринках.
– Мы с Адой пошли в туалет…
После этих слов Салис едва удержался, чтобы не рассмеяться в голос. Всё начинало походить на какой-то анекдот.
– Ада спросила у меня тампон, – невозмутимо продолжала гадэтти, – и я сказала, что ей следует быть с ним осторожней и вводить сидя на унитазе. Я рассказала ей свою историю, а она только посмеялась надо мной. Сказала, что у меня руки не с той стороны растут, что невозможно лишиться девственности из-за какого-то тампона. И чтобы доказать мне это она начала тыкать его в себя по-всякому. Ну и вот… – вздохнула Алетта, – глупо получилось… Поэтому она и молчала. Но ведь за глупость нельзя судить как за преступление. – поспешно добавила гадэтти. – Ведь так?
– Хорошо, Алетта. Иди, займи место рядом с Адой.
Ойюз откинулся на спинку своего судейского кресла.
– Друзья мои, вам повезло услышать краткую версию истории. Я же видел всё в красках, – он покачал головой, словно пытаясь освободиться от видения. – Что могу сказать? Просто бред какой-то. Не увидь я всё собственными глазами, ни за что бы не поверил. Но я видел и могу ответственно заявить, всё сказанное здесь – правда, как бы безумно это ни звучало. Ни одна из девушек не нарушила закон. Несчастный случай и ничего более. И главный мой вывод из всего услышанного и увиденного мною – пить надо меньше… Что ж, пострадавшая сторона, какие у вас будут предложения? – судья обращался прежде всего к Инейлу.
– Ойюз, если ты говоришь, что всё сказанное здесь правда, у нас нет причин не верить, – Инейл был явно обескуражен. – Случилось непоправимое, пусть не вследствие умышленного нарушения закона, а по причине глупого несчастного случая. Произошедшее лишь показало, что мой сын едва не женился на глупой курице.
Запахло палёным, но Инейл не стал обращать на Калию внимания. Пусть беснуется.
– Глупой курице, которая забыла, что она паттар и не должна никому ничему доказывать, тем более гадэтти. И как сказала ранее Калия, она сама себя наказала. Я не знаю, кто теперь возьмёт её в жёны.
– Эйнар? – обратился судья к юноше. – Что ты скажешь? Ты по-прежнему согласен взять Аду в жёны? Суд реабилитирует её, но решение о свадьбе теперь за тобой.
Молодой паттар всё это время сидел, не сводя глаз с девушек. Он переводил взгляд с Ады на Алетту и обратно. Ада по-прежнему была бледна, гадэтти же выглядела невозмутимой.
– Эйнар? – повторил судья.
– Да, я слышал вопрос. Я просто не знаю, что ответить. Я не могу решить, как ко всему этому относиться.
– Что тут решать? – Калия закатила глаза. – Ты же всё слышал. Ада не нарушала закон. Ойюз это подтвердил, прочтя мысли гадэтти.
– Да, я всё слышал. Но это тяжело переварить. Мне нужно время подумать.
– К тому же мы не знаем, как это на ней сказалось, – добавил Инейл. – Может быть, её дети теперь не смогут быть паттарам, если у неё вообще могут быть дети.
– Да что ты такое говоришь! – в один голос вскричали Калия с Салисом. – Это уж слишком!
– Тихо! Успокойтесь все! – Ойюзу это начало порядком надоедать. – Сейчас вызовем сюда Акасэ и всё проясним.
Пришедший доктор был просто шокирован, узнав историю девушек. Но если судья ручался за истину их слов, то Акасэ, как и все, принял их на веру.
– Уважаемый, – обратился к нему Ойюз, – что можете на это сказать с научной точки зрения?
– Прежде всего, хочу ответственно заявить, что такой способ потери девственности никоим образом не должен повлиять на репродуктивные способности девушки, как-либо изменить передаваемую ею наследственность.
Калия довольно улыбнулась и многозначительно посмотрела на Инейла.
– Однако, – продолжал доктор, – это не отменяет сам факт утраты девичьей чести и не меняет её последствия. Алетта не может стать суррогатной матерью и работать при паттарах, а Ада не выйдет замуж. Таков закон.
– К-к-как не выйдет? – Калия побледнела, улыбка сошла с её лица. – Почему?
– Потому что хоть мы и знаем, что изначально закон не был нарушен, нам неизвестно, нарушался ли он впоследствии, – Алетта крепко сжала ладонь Ады, готовой упасть в обморок. – По крайней мере, это касается твоей дочери, Калия.
– Кхм. Господин судья… – послышался робкий голос помощника судьи, чьего присутствия в зале заседания ровным счётом никто не замечал.
– Чего тебе? – недовольно спросил паттар. Ну почему сегодня все пытаются вмешаться в судебный процесс?
– Гадэтти хочет что-то сказать, – и помощник кивнул в сторону Алетты, которая изо всех сил тянула руку.
– Алетта? – паттары были удивлены поведением девушки. – Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе всё известно, что Ада делилась с тобой?
– Нет, не хочу.
– Тогда зачем тянешь руку?
– Я хотела сказать, что господин доктор не прав. Можно узнать, нарушала ли Ада после того случая закон. Это легко проверить. Она же паттар. Надо всего лишь проверить её яйцеклетки. Они всё расскажут.
– Вынужден с ней согласиться, – ответил Акасэ на немой вопрос судьи. – Но даже если результаты покажут, что Ада ни в чём не виновата, она всё равно не сможет выйти замуж ни за Эйнара, ни за кого-то другого. По закону только девственницы могут выходить замуж, и не имеет значения, каким образом была утрачена девичья невинность.
Отчаяние накрыло Калию. Салис обнял мать за плечи, пытаясь утешить её. Ему было жаль и мать, и сестру. В какое ужасное положение они попали из-за глупой выходки Ады.
– Однако, – продолжил Акасэ, – я вижу здесь и плюсы.
Огненный шар пролетел в миллиметре от головы доктора, такого издевательства Калия не смогла стерпеть.
– Да, здесь есть плюсы, – переведя дыхание, повторил паттар. – Все вы знаете, что нас осталось очень мало. Совсем недавно я как раз размышлял над тем, как нам исправить ситуацию и, кажется, сейчас пришёл к решению. Надо расширить наш генофонд и Ада нам в этом поможет.
– Каким это интересно образом? – скептически произнёс Инейл.
– Она станет донором яйцеклеток. Мы всё равно же возьмём их на проверку. Просто возьмём побольше, разошлём во все центры, где их оплодотворят всеми возможными образцами, а суррогатные матери выносят.
– Замечательно! Гениальная идея! – воскликнул Инейл. – Вместо того чтобы наказать эту девчонку за её глупость мы вознаградим её, сделав матерью нового поколения паттаров.
– Я не совсем это хотел сказать, Инейл, но идею ты понял. Нам сейчас не до твоих оскорблённых чувств, нужно думать о будущем. Только так мы сможем избежать вымирания. Лучше начать сейчас, чем ждать, когда нас почти не останется.
– Я согласна, – Калия быстро успокоилась. Ей уже представлялось, как её дочь становится спасительницей рода.
– Ещё бы ты не была согласна!
– Инейл! Прекрати! – судье в очередной раз пришлось повысить голос. – Или ты против спасения нашего рода? – тот лишь покачал головой, его и самого беспокоило снижение их численности. – Лично я вижу здесь счастливое стечение обстоятельств. Если бы не этот несчастный случай, неизвестно, смогли ли бы мы когда-либо воплотить план нашего доктора в жизнь. Поэтому, если ты с сыном не возражаешь, на этом закончим и разойдёмся, наконец, по домам.
Судья уже собрался уходить, когда его остановила Калия.
– Но мы ещё не выяснили, нарушала когда-либо закон Алетта или нет.
– Зачем нам это? – удивился Ойюз. К тому же он устал и проголодался. – Большего наказания Алетта всё равно не может получить.
– Но мы можем наказать её друга, Илиста.
– Его-то за что? – на этот раз не выдержала Алетта. – Я могу поклясться чем угодно, но мы никогда не вступали в связь друг с другом. К тому же, я потеряла девственность в день его выпуска. А после выпуска зачем ему рисковать? До сегодняшнего дня было неизвестно, кто я – ювер или гадэтти.
– Хочешь сказать, что он терпеливо ждал тебя два года? – попыталась съязвить Калия.
– Зачем ему меня ждать? – Алетта сделал вид, что не заметила язвительный тон паттара. – Я не утверждаю, что он ни с кем не был близок. Я говорю, что он не был близок со мной. И благодаря господину доктору, это не произойдёт ещё год.
– Может, хватит уже? – не выдержал Эйнар. – У меня такое ощущение, что я общаюсь с Халитом. У него тоже нет других тем для разговора, кроме секса.
– Эйнар прав. Закончим на этом. Алетта говорит правду, а сексуальная жизнь выпускника двухлетней давности здесь не обсуждается, – и, не мешкая более, Ойюз покинул зал.
Алетта догнала Акасэ в коридоре.
– Господин доктор, я вот тут подумала, – гадэтти надеялась отговорить паттара от её повторного обследования, – может быть это моя изменившаяся физиология заставила вас сомневаться в результатах тестов.
– Может быть, Алетта, может быть, – пожилой паттар задумался. – Но вот так это или нет мы узнаем через год. Я не хочу рисковать. И это больше не обсуждается. Будешь продолжать спорить, и я передумаю отпускать тебя домой.
Больше возражать гадэтти не стала. Глядя вслед доктору, Алетта думала, что возможно, было бы лучше, окажись она ювером. Хотя нет, в этом случае ей пришлось бы остаться здесь навсегда, и тогда точно всё было бы ещё хуже. Уж лучше она потерпит ещё год. Прикосновение чьей-то руки прервало её размышления.
– Как у тебя это получилось? – Ада выглядела растерянно, хоть и не такой бледной как раньше. – Как ты смогла обмануть суд?
– Главное верить в то, что говоришь, – гадэтти улыбнулась и положила ладонь на плечо Ады чуть выше локтя. – Ты же знаешь, у меня никогда не было проблем с воображением.
– Да, – Ада горько улыбнулась в ответ. – Никогда не думала, что твоя богатая фантазия пригодиться мне. Мы никогда не были большими друзьями, поэтому особая благодарность за то, что не выдала меня. Я…
Почувствовав, как Алетта сжала её руку своей, Ада осеклась. Она не сразу заметила, что гадэтти смотрит куда-то мимо неё. Обернувшись, она увидела, что буквально в нескольких метрах от них стоит Эйнар. Оставалось надеяться, что он ничего не слышал.
– Я пойду, мама ждёт, – паттару совсем не понравилась улыбка, мелькнувшая на лице её уже бывшего жениха. Подошедший к сыну Инейл практически спас девушек от возможного разоблачения.
– Так ничего и не скажешь? – Инейл был удивлён молчаливостью сына.
– А что тут говорить? Занимательный день выдался. Я потерял невесту, но мы обрели спасительницу рода. К тому же впервые гадэтти оставили на пересмотр.
– Ты про Алетту? Да, бойкая девчонка, совсем не похожа на мать. Наверное, это и заставило сомневаться Акасэ. Ну что ж, пойдём, сын, надо искать тебе новую невесту.