Калли бродила по городу до самого вечера. Ей совестно было вновь тревожить Аргу, но когда солнце почти скрылось за горизонтом, а на улицах с каждой минутой стало появляться всё больше весёлых мужчин на нетвёрдых ногах, она запаниковала. У дома прачки она ещё с минуту топталась, не решаясь постучать, а когда маленькая Юлия заметила её из окна и радостно зашумела, скрываться уже не было смысла. Арга отворила дверь и буквально вытащила девушку в дом, продолжая при этом покачивать малыша.
Калли немедленно дали умыться. А когда усадили за стол и выведали всю историю без прикрас, дом заполнился причитаниями хозяйки.
– Это ж надо, как не вовремя эфенди зашёл, – говорила она. – Так бы тебя Табиб где-нибудь припрятал и работала бы потихоньку. Но не беспокойся. Найдём тебе работу в городе и заживёшь, как все нормальные люди. В аптеку тебя вряд ли примут, у нас женщинам такие профессии не положены, но в трактире или в булочной место найдётся. Я спрошу завтра у Нинель. Она говорила как-то, что ей помощь нужна, – Арга переместила плачущего ребёнка из одной руки в другую.
Калли слушала её со всем вниманием, но не могла не замечать, с каким упоением Арман, до того угрюмый и нелюдимый, выводил тонкой кистью узор на деревянной птичке, которую только что изготовил. Он весь был поглощён своей работой, не замечая никого вокруг. Арга проследила за её взглядом.
– Завтра ярмарка, – сказала она, передавая ребёнка Танае. – Уверена, Арман и часа там не простоит – всё разберут. Глянь, как увлечён. Художник – весь в отца.
– А кем был его отец? – спросила девушка.
– Стекольщиком. Делал витражи для окон. Он знал много секретов ремесла, но, к сожалению, не успел передать их сыну. Палак умер, когда ему было шесть.
Вместо того чтобы сочувственно покачать головой, как принято в подобных случаях, Калли вопросительно уставилась на парня. Девочки, игравшие у окна, тоже привлекли её внимание. Только теперь смутная догадка о том, за каким разрешением ходил к Арге бравый Ливан, замаячила где-то на горизонте сознания.
– Как он умер? – спросила девушка. – Прости. Если тебе тяжело говорить, то не отвечай, – добавила она, смутившись своего порыва.
– Не тяжело, – усмехнулась женщина. – Попал по пьяному делу под колёса повозки. Доедай и ложись спать. Завтра пойдём знакомиться с Нинель. Уверена, ты ей понравишься.
Калли очень искренне поблагодарила Аргу за помощь. Тем не менее от мысли, что при всех своих умениях она остаток жизни проведёт за прилавком булочной, удручала девушку. Всё пошло не по плану, а дорога к Табибу теперь и вовсе была закрыта.
Каллиопа всё же постаралась заснуть, а рано утром, разбуженная довольно ощутимым хлопком по попе от хозяйки, собралась и спешно выскочила из дома. Следовало наведаться к булочнице до того, как прачечная в подвалах замках начнёт работу.
– У Нинель хорошо, – заговорила Арга, спешно вышагивая по дороге вдоль домов. – Она живёт на втором этаже, а на первом держит магазин. У неё много комнат, и я уверена, она не откажется поселить тебя в одной из них. Только не воруй хлеб, – Арга нравоучительно выставила палец перед лицом Калли. – Ешь тот, что она тебе даёт или тот, что складывает на выброс.
Калли кивнула.
– Мне было хорошо у вас. Спасибо за приют, Арга, – она улыбнулась.
– Да перестань. Если вдруг что-то случится, ты всегда можешь прийти. Но я думаю, ты понимаешь, что оставлять тебя жить у нас я не могу, – она очень серьёзно посмотрела на Калли. – Если бы не Арман, то я бы не расставалась с тобой. Но мой сын уже в том возрасте, когда от одного вида красивой женщины мутится рассудок. Тогда вместо головы начинает думать другое место, – она очень красноречиво поиграла бровями, добиваясь понимания. Калли поняла. В ту же секунду щёки её зарделись.
Арга засмеялась.
– Какое же ты ещё дитя. Сколько тебе лет?
– Я точно не знаю.
– Ты немногим старше моей Танаи, – женщина чуть отстранилась, оглядывая девушку. – Смотри-ка, чтобы тебя дракон не заметил, дорогая моя. Не забывай прикрывать лицо. Будь Арман постарше, я бы выдала тебя за него, но он ещё сам ребёнок, а тебе нужен мужчина зрелый, чтобы научил всему. Будешь у Нинель работать, не чурайся покупателей. Среди них могут быть вполне достойные мужи. Правда, в булочные чаще ходят женщины, но я думаю, слух о тебе быстро разлетится по округе. Вдобавок это привлечёт покупателей, – Арга говорила, излучая самодовольство.
В это самое время они вышли на широкую улицу. Здесь, в отличие от жилых кварталов, было просторно, сновали телеги, запряжённые осликами, реже – экипажи с лошадьми. Калли с интересом разглядывала всё вокруг. Возле одного из домов с широкой вывеской над дверью мужчина шумно точил лезвие топора, у крыльца, заставленного горшками, вазами и посудой, две женщины что-то громко обсуждали, цветочница выпроваживала покупателя с букетом, а трактирная работница, зайдя за угол, выливала ведро с помоями. Несмотря на раннее утро, жизнь торгового квартала кипела вовсю.
Арга с Калли остановились возле аккуратного двухэтажного дома. Над самой его дверью скрипела металлическая вывеска в форме рогалика, по которой без слов становилось ясно, что это за место. Арга толкнула дверь. Тепло и аромат свежеиспечённых булочек в ту же секунду обдали обеих приятной волной.
– Нинель! – позвала она, сделав пару шагов и подзывая Калли следовать за собой.
Откуда-то из дальних комнат послышался шорох. За время, пока Нинель, вынужденная бросить все дела, спешила к ним, Калли успела оценить обстановку. В булочной приятно было находиться. В зале имелось несколько столиков с табуретами для тех, кто предпочитал перекусить на месте, на широком прилавке громоздились штабеля чистых подносов и противней, стеллажи вдоль стен были заставлены посудой.
Чуть в стороне от прилавка находилась узкая дверь. Калли и вовсе не заметила бы её, не покажись на пороге тучная дама в тёмных одеждах и фартуке. Дверь она открывала исключительно нижней частью тела. Руки были заняты.
– Арга, ты что-то рано сегодня, – заговорила она, потрясая внушительным подбородком. – Ещё только первая партия подоспела, а ржаные булочки будут позже. Кто это с тобой? – она с интересом глянула на Калли, моргая крохотными глазками и отставляя в сторону противень с исходящей паром выпечкой.
– Привет, Нинель, – поздоровалась женщина, выталкивая девушку вперёд. – Мы по делу. Тебе, насколько я помню, требовалась помощница? Так вот, знакомься, это Каллиопа и ей нужна работа.
Женщина недоверчиво поджала пухлые губы.
– Подожди, – остановила она речи Арги, – кто она такая вообще?
– Это долгая история, Нинель. Девушка не местная, у неё тут нет никого. Но я за неё ручаюсь, – Арга прижала руку к груди. – Она всю свою жизнь отца обслуживала – готовила, стирала, убиралась. Теперь отец умер, и ей податься некуда. Возьми, не пожалеешь, – она подтолкнула девушку ещё ближе, отчего Калли смутно ощутила себя предметом торга.
– Арга, я тебе, конечно, доверяю, и мне действительно лишние руки не помешают, но у меня же Раад, – женщина многозначительно выпучила свои крохотные глазки, ища понимания.
Арга и впрямь запамятовала о том, что Нинель недавно вышла замуж. И всё бы ничего, но всякому, кто хоть раз взглянул бы на красавчика Раада в паре с неказистой супругой, становились ясны мотивы этого брака. Парень, пользуясь своим обаянием и умением обольщать, давно подыскивал себе выгодную партию, при которой мог жить в своё удовольствие и, в конце концов, остановил выбор на Нинель. Женщина обожала молодого супруга. Но даже она в глубине души осознавала причины его внимания.
– Нинель, дорогая, Калли – само целомудрие, непорочное дитя. Она не всегда понимает, для чего кобель на суку запрыгивает, так что тут даже не беспокойся. К тому же, она знает медицину и травы, – заговорщически проговорила женщина приближаясь. – Если что, ты всегда можешь обратиться к ней.
В недоверчивом взгляде маленьких глазок скользнул интерес.
– Медицину, говоришь? – Нинель отёрла испачканные мукой руки об фартук. – Ох, не знаю, Арга, не знаю…
– Она будет тише воды, ниже травы. Раад её даже не заметит. Да и на что она ему? Он у тебя спит целыми днями, а по вечерам уходит гулять.
– Ну хватит, – недовольно оборвала её женщина. – Хорошо. Беру её на испытательный срок. Два предупреждения, на третье – выгоню, – она выставила вперёд толстый палец.
Калли коротко кивнула. Радоваться не получалось, тогда как довольная собой Арга с чувством выполненного долга сияла, как начищенный медяк.
– Вот и договорились, – сказала она. – А теперь, Нинель, отсыпь-ка мне полдюжины свежих булочек.
Пологий горный склон со всех сторон продувался ветрами. Как бы Табиб ни старался предугадывать погоду, в тот день вышло у него это скверно. Проводить испытание не имело смысла. И всё же он разглядывал горизонт, выискивая в нём что-то.
– Джамиль, – позвал он лопоухого, смуглого и худощавого мальчишку-подмастерья лет двенадцати. Тот немедленно оторвался от своей работы.
– Да, господин.
– Как думаешь, ветер скоро утихнет?
– Облака длинные, господин, ветер сильный, – парень щурился на небо. – Матушка говорит, такая погода продержится ещё долго после дня равноденствия. У неё спину ломит, а это верный признак.
Олгас хмуро глянул на него.
– В следующий раз, если мне потребуется прогноз, отправлюсь к твоей матушке. Давай хотя бы крылья приладим, а то, что, мы зря тащились в такую даль?
Не дожидаясь ответа, он повернулся и зашагал туда, где, покосившись набок, покоилась странная конструкция. У неё точно были крылья – с этим нельзя было спорить. Ещё она имела довольно неуклюжий кожистый хвост с большими заломами в нескольких местах. Нелепое создание вполне можно было принять за живое существо, если бы не подобие массивной головы с торчащими из неё прутьями, которое лежало в стороне.
– Я ещё хвост подлатал, господин, – проговорил Джмиль. – Его градом побило, когда упал навес.
– Навес тоже поправить надо.
– Уже сделано, господин.
– Больно уж ты прыткий, – проворчал Олгас. Он был крайне недоволен нелётной погодой и срывался на помощнике.
– Простите, господин.
Табиб вздохнул.
– Голову верни на место. Сегодня благоприятный день для того, чтобы дракон показался людям. Надо, чтобы всё было как полагается.
– Слушаюсь, господин.
Парнишка кинулся выполнять приказ. За то время, пока он орудовал инструментами, собранными в большой пыльной торбе, Олгас размышлял. Он то и дело прикасался к деталям конструкции, проверяя прочность соединений, целостность креплений. Металлические опоры должны были выдержать полёт. Табиб специально взял самые лёгкие из металлов и особенно прочные. Но кожа? Не развалится ли она в самый ответственный момент? Дракон никогда ещё не показывался людям в полёте. Его видели, как мираж на фоне гор и благоговели от мысли, что здесь, в одной из пещер, куда боялись приближаться даже самые отважные смельчаки, обитало ужасное чудовище. О том, что никакого чудовища нет и в помине, знали лишь трое: правитель, Табиб и его помощник.
Гафур Савлий не спешил посвящать своего своенравного сына в тайну, которую открыл ему Олгас. Но мысль алхимика о том, что можно воспользоваться силами природы для безобидного обмана, ему понравилась. Олгас долго определял благоприятное место для их с правителем аферы, а когда нашёл, его наскоро сооружённая кукла возымела успех. Тогда ещё, лет тридцать назад, это был неуклюжий болванчик из крашенных деревянных досок. Но даже в таком виде он вселил трепетный ужас в сердца горожан, показавшись как-то раз на закатной линии горизонта.
Олгас всё рассчитал. Западную границу Эгриси замыкала широкая гряда гор. Некоторые из них уходили под облака, а снежные навершия самых высоких почти прорезали небо. У подножия этих суровых исполинов из-за обилия горячих источников стоял густой пар, утяжеляя и уплотняя воздух настолько, что зачастую к нему можно было прикоснуться. Соединение двух разных атмосфер создавало благоприятные условия для мелких шалостей природы, которая регулярно являла миру немыслимые миражи. Очевидцы то и дело наблюдали на горизонте страшных громадных зверей, в которых угадывались медведи и волки, огромных людей, то бредущих, опираясь на палку, то шагающих стройными рядами, как солдаты, готовые к сражению. Среди всех этих картин частенько появлялся и летящий низко над землёй дракон, слава о котором, благодаря заранее продуманной схеме по роспуску слухов, разнеслась с особенной быстротой.
Разлетелась она не только по округе, но и по враждебно настроенным соседям, а рассказы очевидцев, дополненные бурной фантазией тех из них, кто был склонен к лирике и драматизму, только добавляли ужаса. Спустя недолгое время, оказалось, что дракона видели талисийцы, кападокийцы и скифы из отдалённый восточных земель, а вскоре он стал непреложным символом власти правителя, день ото дня преумножая легенды местных сказителей.
В один из дней беспокойному Табибу пришло в голову оживить чудовище. Не буквально. Он вознамерился отправить дракона в полёт. Рискованная затея не понравилась Гафуру, но та настойчивость, с которой Олгас доказывал верность своего замысла, вскоре победила. Правитель дал добро, но при условии, что всё пройдёт безукоризненно. За любую неудачу Табиб отвечал собственной жизнью.
Когда Джамиль закончил крепить голову, старик и мальчик отступили, оглядывая их общую работу. Теперь покрытый разводами красной и зелёной краски, огромный змей казался живым. Если бы не крылья и раскрытая клыкастая пасть, его смело можно было принять за ящерицу, увеличенную в сотню раз. Размах крыльев дракона, которые поддерживали металлические прутья, создавал иллюзию полёта, а массивный хвост с бутафорским шипом на конце посверкивал чешуйчатым блеском.
– Мне будет жаль, если он не выдержит полёта, – посетовал Джамиль. – Я всё же считаю, что его нельзя так отпускать. Им должен управлять человек.
Олгас хмыкнул.
– А себя тебе не жаль? Упадёшь вместе с ним.
– Себя, нет, – искренне отвечал парнишка. – А его, да, господин. Мы же столько над ним работали. Давайте ещё потренируемся на муляжах.
Старик покачал головой, приобнимая парня за плечо.
– Последние опыты были вполне удачными. Думаю, пришло время испытать его. Из тебя вырастит толковый механик, Джамиль. Если не разобьёшься в полёте, – он скрипуче рассмеялся и потрепал помощника по кудрявой макушке. – Пошли. Надо собираться, если хотим вернуться засветло. Другой раз полетает.
Они сложили вещи в мешки, развесили их на привязанных тут же осликах и, взгромоздившись верхом, двинулись в сторону крепостной стены.
– Ты выяснил, что с ней? – спросил Табиб, когда они спустились на равнину.
– Да, узнал, господин. Одно время она жила у Арги – это наша прачка. Она же и привела её, а потом, когда эфенди её выгнал, поселилась в булочной у Нинель. Вы её знаете, она в торговом квартале живёт.
Табиб кивнул.
– Нам может понадобиться её помощь совсем скоро, Джамиль. Держи меня в курсе её дел, а я пока попробую добиться для неё разрешения на работу.
– Но принц…
– Принц ничего не решает, – прервал старик. – Я поговорю с правителем. Уверен, он не откажет мне.
Работа у Нинель не казалась Каллиопе сложной. Женщина, опасаясь внимания к девушке со стороны молодого супруга, чаще отправляла её на посылки по городу. С самого утра она нагружала Калли сумками, и та доставляла тёплую выпечку по разным адресам. Сперва это давалось ей тяжело, ведь она не знала, кто где живёт, но позже ей стали нравиться новые обязанности. Она общалась с людьми, узнавала город, наблюдала за его жизнью, а вскоре местные стали узнавать её и выкрикивать приветствия, завидев поутру.
Так она ходила несколько раз в день. Как только булочки заканчивались, девушка шла к Нинель, и всё начиналось сначала.
В один из дней она отправилась по адресу, по которому ещё не ходила.
– Зайдёшь в дом к Расул бею, спросишь там Жозефу, – напутствовала её Нинель. – У них скоро ожидается свадьба, и мне нужно знать, где они намерены заказывать выпечку. Скажешь, что я готова сделать скидку – каждый пятый пирог за мой счёт. Это хорошая семья, богатая. Нельзя их упустить. Ты всё поняла?
– Да, госпожа.
– Подари им от меня набор овсяных пирожков. Они пользуются популярностью. А теперь иди.
Она выпроводила Калли из дверей, и та с сумками наперевес не сразу успела затормозить, нос к носу столкнувшись на пороге с человеком, которого увидела впервые. Молодой красивый мужчина в слегка помятом дорогом костюме и с небрежно растрёпанными чёрными волосами тоже не стал останавливаться. Он буквально схватил Калли в объятия, стараясь изо всех сил придать своим действиям характер случайности.
Она точно упала бы вместе со своими сумками, если бы её не придержали. Но когда уже никто больше не норовил упасть, отпускать её не спешили. Мужчина очень внимательно вглядывался в лицо девушки, единственной обозримой частью которого были глаза. Когда он приблизился ещё, Каллиопа остро ощутила странный запах. Так пах аппарат для дистилляции, который ей частенько приходилось намывать в доме отца после перегонки.
– Красавица, – промурлыкал мужчина, – аккуратнее надо быть.
– Раад! – позвала его Нинель. – Отпусти её немедленно и иди в дом. Не видишь, девушка на службе?
Раад покорно разжал руки и, не спуская глаз с девушки, обошёл её, приближаясь к супруге. Он так и продолжал буравить взглядом Калли до тех пор, пока она не скрылась за поворотом, поспешно улепётывая.
– И давно она у нас работает? – поинтересовался он у жены, весь облик которой в тот момент выражал смесь негодования с отчаянием.
– Не у нас, а у меня, – недовольно процедила женщина. – Сколько надо, столько и работает.
Раад мигом преобразился. Он подался к женщине, одаривая её самой чарующей из своих улыбок.
– Любовь моя, – начал он, поглаживая Нинель по толстой щеке, – не надо злиться и ревновать. Для меня не существует никого важнее тебя.
– Да что ты? – женщина отпрянула, упирая руки в боки. – И сейчас ты скажешь мне, что провёл ночь не в кабаке Ясона, а на крыше звёзды разглядывал. Дуру из меня не делай! – она не чуралась выяснения отношений посреди оживлённой улицы. Для местных это было в порядке вещей.
– Не скажу. Но где и с кем бы я ни был, я не перестаю думать о тебе, моя булочка, – он приблизился к женщине и ухватил её рукой сквозь ткани юбок за мягкую толстую ягодицу.
Нинель опешила. Будучи дважды замужем, она многое повидала, но когда молодой супруг начинал проявлять желание, она терялась и становилась покорной, растворяясь в дымке обаяния этого очаровательного мерзавца. Раад буквально втолкнул женщину в дом, лёгким движением прикрывая за собой дверь. В следующую секунду за окном, служившим витринной, возникла табличка с короткой надписью «Закрыто».
Обернувшись пару раз, Калли успокоилась и бодрее зашагала по улице. Она привычно поприветствовала старушку, которая выглядывала из окна своего дома с намерением развесить бельё на протянутой верёвке. Её снова узнала собака кузнеца, и часть пути подпрыгивала, радостно ловя носом манящие ароматы содержимого её сумок. Старик кожевник молча махнул ей рукой, немедленно продолжив дырявить шилом лоскут, над которым работал, сидя на лестнице крыльца своего дома. Калли пришлось обратиться к некоторым из знакомых, чтобы те пояснили, где искать дом Расул бея, а когда она, наконец, отыскала его, поняла, что неоднократно проходила мимо сооружения, которое значительно отличалось от других в городе. Этот дом был выше большинства. Окна его украшали резные ставни, а под крышей на фасаде главной стены тянулись рельефные узоры.
С минуту Каллиопа разглядывала дом, как заворожённая, а когда за окном скользнула человеческая тень, торопливо приблизилась к двери и постучала. Открыли ей быстро. Женщина средних лет вопросительно уставилась на девушку.
– Приветствую вас, госпожа, – пролепетала Калли, борясь с чувством неловкости. – Это дом Расул бея?
Женщина смерила её недоверчивым взглядом.
– Ну, допустим, – ответила она.
– Могу я увидеть госпожу Жозефу?
– Для начала представься и скажи, зачем пришла.
Калли утвердительно кивнула, сетуя на то, что до сих пор не освоила элементарную культуру общения.
– Конечно! – с горячностью выпалила она. – Меня зовут Каллиопа. Я работаю у булочницы Нинель. Она желает подарить хозяевам этого дома упаковку овсяных пирожков, поздравить с наступающей свадьбой и предложить свои услуги, когда потребуется. Моя госпожа готова сделать скидку на свадебный заказ и просила меня обсудить всё с Жозефой.
Женщина несколько секунд молча испытующе смотрела на Калли, после чего внезапно смягчилась.
– Нинель знает, чем нас порадовать. Проходи Каллиопа, – она махнула девушке отступая. – Прости, что я не сразу пустила тебя. К нам так часто приходят торговцы, что я только и занимаюсь целыми днями, что выпроваживаю их. Можно подумать, раз наш хозяин – помощник казначея, то денег у него куры не клюют, – она покачала головой и тут же продолжила. – Нет, конечно, денег у него много, но они ему не принадлежат, а свои сбережения и расходы у него все под строгим учётом. Меня зовут Жозефа. Приятно познакомиться с тобой, Каллиопа.
Калли внимательно вслушивалась, стараясь не упустить важного в словесном потоке женщины, а когда та представилась, просияла.
– Вы-то мне и нужны! – выпалила девушка. – Госпожа Нинель просила передать, что…
– Перестань, – оборвала её женщина. – Нинель сошла с ума, если решила, что мы обратимся к кому-то другому. Можешь сказать ей, пусть не беспокоится. Кстати, хорошо, что ты зашла. У меня как раз готовы списки покупок для нашего торжества. Пойдём, я тебе всё покажу, кое-что отдашь своей хозяйке.
Женщина зашагала в сторону одной из многочисленных дверей, которая, как позже выяснилось, вела в столовую. За большим круглым столом в просторной, залитой солнечным светом комнате сидела девушка. Увидев её, Калли застыла на пороге.
– Проходи, не бойся, – рассмеялась Жозефа, глядя на неё. – Знакомься, это наша Мессима.
Сидевшая за чашкой кофе девушка обернулась к вошедшим. Калли сразу же обратила внимание на её внешность. Она была не то чтобы очень красивой, но лицо её выражало искреннюю приветливость, на губах играла радушная улыбка, тёмные глаза светились добротой. В своём доме и в присутствии женщин она могла не скрывать лица, а потому Каллиопа любовалась ею без препятствий.
– Приветствую тебя, Каллиопа. Выпьешь со мной кофе? – предложила девушка.
– Спасибо. С радостью, – ответила та, чувствуя облегчение от возможности стянуть с лица надоевшее укрытие.
Жозефа безропотно направилась заваривать кофе, продолжая без умолку щебетать.
– Кто бы мог подумать, – запричитала она, – наша Мессима ещё вчера училась ходить и пыталась откусить мне палец беззубым ртом, а теперь выходит замуж.
– Нянюшка, – рассмеялась девушка, – опять ты за своё?
– А что, нянюшка? Хорошо хоть дом твоего жениха совсем близко. Будем видеться. Семью Наира уважают в округе, – теперь она обращалась к гостье. – Ещё бы не уважали! Их предок, о котором чтут память в веках, был отважным воином. Он пал в боях против талисийцев много лет назад.
Калли замерла, вспоминая что-то.
– Подождите, – начала она, – Наир – это стражник у городских ворот?
– Именно так, – закивала женщина. – Хороший парень. Глуповат, правда, зато честный, и Мессиму любит, – она одарила ласковым взглядом свою подопечную, которая уже краснела от смущения.
– Ты знаешь его? – спросила Мессима с интересом.
– Да, мы знакомы, – Калли невольно вспоминала обстоятельства их первой встречи со стражей. – Наир был так любезен, что пропустил меня в город.
В эту минуту Жозефа поставила перед ней чашку, и Калли поспешила прильнуть к ней, не желая вдаваться в подробности.
– Не слушай нянюшку, – проговорила Мессима, всё также одаривая Калли теплом открытого, честного взгляда. – Наир замечательный, мы любим друг друга. Каждый день он приносит мне большой букет луговых цветов. Это так чудесно, – она обернулась туда, где на подоконнике высилась глиняная ваза со свежим букетом.
– Вместо того чтобы ворота охранять, он цветы собирает, – проворчала нянюшка, покосившись на вазу.
Мессима ничего не ответила на это. По всему видно было, что девушку радовали грядущие перспективы. Калли вдруг вспомнила, как красочно описывал её Наир. Описание совпадало с реальностью. Полнота не портила это изящное, грациозное создание. Все движения Мессимы были плавными, а манера держаться в сочетании с объёмными формами делали её такой мягкой, что руки сами тянулись заключить эту добродушную пышечку в объятия. Калли она очень понравилась. Впервые в жизни посторонний человек сумел расположить Калли к себе настолько, что хотелось бывать в её доме чаще или гулять по городу вместе, разговаривать обо всём, делиться переживаниями. Калли, не имевшей особого представления о дружбе, от мыслей, которым она не могла дать объяснения, стало немного грустно.
Жозефа, будто бы поняв причины внезапной тоски, снова заговорила:
– Приходи к нам ещё, Калли, когда у тебя будет время. До свадьбы ещё месяц. Мессима скучает тут одна, а с тобой всяко веселее будет.
Невеста обрадовалась предложению больше Калли.
– Обязательно приходи! Я буду очень рада. Я покажу тебе наш сад на заднем дворе. Там растут деревья, которые совсем скоро зацветут. Это такая красота!
Как можно было отказать этим глазам? Калли, конечно же, согласилась. Но следовало спешить. На радостях она совсем позабыла о булочках и об обязательствах доставить их по адресам. Передав Жозефе пакет с пирожками и попрощавшись с Мессимой, она поспешила дальше.
Короткая посиделка в приятной компании воодушевила девушку. На протяжении всего дня она улыбалась и радовалась всему, что происходило, смутно осознавая причины своего веселья. Конечно, она хорошо относилась к Арге, но её трудно было назвать подругой. Женщина считалась больше покровительницей, перед щедростью которой девушка всякий раз оставалась в долгу, а с Мессимой они были на равных, несмотря на социальное положение. Это чувствовалось во всём, ведь дочь помощника казначея не кичилась своим статусом.
Трижды Калли наведывалась в булочную за новой поклажей, а к вечеру, когда ноги её гудели от усталости, а торбы были пусты, непривычный шум в отдалении привлёк её внимание.
– Смотрите, дракон! – прозвучал детский голосок. – Скорее, к воротам!