Молодой мужчина спешно взбегал по главной лестнице замка. На его красивом смуглом лице рисовалось выражение явного недовольства, губы были сжаты в напряжённую тонкую линию, большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели перед собой с плохо скрываемым недовольством. Со стороны его можно было принять за военного офицера, о чём говорил расшитый золотом кафтан насыщенного оттенка красного, опоясанный широким кожаным ремнём, массивная сабля и высокие армейские сапоги.
Он вошёл в главный зал, одним движением распахнув тяжёлую дверь. Стражники у входа никак не отреагировали на его появление, тогда как молодой человек, позвякивая громоздкими шпорами, стал уверенно приближаться к трону.
– Отец, – властно обратился он к сидящему, – я требую объяснений!
Грузный человек, который всё это время задумчиво глядел перед собой, отвлёкся от размышлений и взглянул на вошедшего. Это был мужчина преклонных лет, лицо и руки которого густо покрывала сетка частых морщин. Его глаза были такими же серыми, как посеребрённые сединой волосы. Роскошный кафтан с дорогой отделкой и мантия с бархатистой алой оторочкой по краю, в которые он был облачён, определяли в нём властелина и казались нелепым одеянием для старика, чей болезненный облик трудно было скрыть. Весь образ завершал массивный белый тюрбан, покрывавший седую голову и украшенный каменьями.
– Как ты смеешь требовать? – проскрипел он, потрясая морщинистой рукой. – Пока я здесь халиф, никто не вправе так говорить со мной, если не намерен лишиться головы.
– Ты сам назначил меня командующим войсками, отец, но при этом мешаешь мне выполнять свою работу. Как ни пытался, но я не могу понять, чего ты добиваешься?! – мужчина злился всё сильнее.
Старик поднялся, тяжело опираясь на подлокотник своего трона.
– Думаю, всем будет лучше, Лейс, если ты пояснишь, чем же ты недоволен и как именно я тебе мешаю. Иначе наш разговор зайдёт в тупик.
– Хорошо, я поясню, – процедил Лейс. – Ты и сам прекрасно знаешь, что на южных рубежах неспокойно. Вдобавок ко всему, на совете военного министерства, где ты присутствовал, мы договорились отладить производство пушечных снарядов для укрепления обороны.
– Пока всё верно, – насмешливо кивнул старик.
Лейс продолжил, сдерживаясь из последних сил, чтобы не вспылить.
– В установленный срок я явился в литейный цех, чтобы проверить, как движутся работы, и знаешь, что они мне сказали?
– Что же?
– Что выплавку снарядов приостановили ещё два месяца назад, сославшись на твоё единоличное решение прекратить работы. Как это понимать, отец?
– Ровно так, как ты услышал, сын. Я принял решение передать часть сырья литейщиков на другие, более важные цели.
– То есть, по-твоему, существуют цели более важные, чем защита границ?
– Нам не требуется защита границ! – рявкнул правитель. – Я есть дракон, и к нашим границам никто не сунется, зная, кто охраняет их. Благословение бездне – с юга к стенам города тоже не подобраться. Тогда зачем переводить ценный металл на пушки, если его можно очистить и получить…
– Золото? – Лейс не дал ему договорить.
– Да, раздери тебя бездна, золото! Много золота! Олгас чистит металлы, и скоро мы станем богаче всех! Золото, а не пушки – символ власти, и мне больно от того, что мой наследник до сих пор этого не понял.
– Отец, ты сам не понимаешь, что говоришь! – рявкнул парень. – Когда войска Талисии явятся сюда, – он затих, оборачиваясь на стражников у двери, затем размашисто зашагал, приблизившись к трону и заговорил тише, – когда они явятся сюда, будет уже поздно. Ни золото, ни дракон не помогут нам. Скажи мне, что может сделать видение на горизонте против армии в несколько сотен человек, вооружённой страшным оружием, о котором ходит столько слухов?!
– Мы купим всех, – нетерпеливо ответил старик. – Все соседи от юга до севера будут в наших руках, когда Табиб явит мне золотую жилу. А случится это совсем скоро, не будь я Гафур Савлий – властитель земель Эгриси, – он взмахнул рукой, не давая новому потоку возмущения излиться на него. – Я больше не хочу говорить об этом! Избавь меня от необходимости сообщать тебе то, что должно быть ясно каждому дураку.
Лейс приложил немыслимое усилие к тому, чтобы заглушить внутренний взрыв. Пришлось отдышаться, дабы унять негодование. Споры с отцом всё больше выматывали его с каждым днём, и ему становилось страшно за то будущее, на которое обрекал свои владения Гафур Савлий.
Парень глянул на него исподлобья, намереваясь задать другой, не менее тревожащий его вопрос:
– Зачем тебе новая невеста? – с усилием проговорил он. – Что ты будешь с ней делать? Может, пришла пора остановиться?
– О, нет, мой дорогой. Дракон бессмертен, и новая жена требуется ему каждые пять лет – такова традиция. Традиции дисциплинируют. Да, не все поддерживают этот обычай, но если он уйдёт, в обществе зародится беспокойство. А нам этого не нужно. Ведь так?
– Их всех надо содержать.
– И снова ты забыл о главном, – старик хрипло усмехнулся.
– Ах да, – иронично произнёс Лейс, – золото Табиба. Как же я мог забыть.
– Именно. Будь добр, не забывай впредь. И к тому же, сын, я ведь стараюсь для тебя. После моей смерти весь гарем перейдёт в твоё безраздельное пользование. А там, если откинуть старух, такие красавицы, – Гафур мечтательно заулыбался. Он уже давно мог лишь смотреть и любоваться красотой своих женщин, искренне полагая, что оказывает сыну услугу, продолжая отбирать бриллианты для живой коллекции.
– Я никогда не мог понять, зачем тебе так много женщин? Как можно любить их всех?
Старик недовольно скривился.
– Их не надо любить. Достаточно и того, что каждую ночь ты будешь окружён лаской первых красавиц Эгриси. Разве этого мало? – старик тяжело спустился со своего пьедестала и подошёл ближе, вглядываясь в лицо сына. – Если бы я не знал, как тщательно охраняют мой гарем, – продолжал он, – то давно заподозрил бы, что ты не мой сын.
Лейс нахмурился.
– Что же заставляет тебя сомневаться, скажи на милость?
– У твоего брата уже по несколько жён, не считая наложниц, и кое-кто на сносях, а что же ты? До меня дошли слухи, что твои женщины скучают.
Лейс пожал плечами.
– Не понимаю почему. Ведь я всем им раздал работу. Пусть приносят пользу государству.
– Что?! – старик закашлялся то ли от удивления, то ли от смеха. – И что же это за работа?
– Одна прядёт, вторая ткёт.
Гафур громко рассмеялся. Его старческий хриплый смех тут же заполонил помещение оглушительным эхом.
– Сын мой, – проговорил он, утирая глаза от выступивших слёз после того, как нашёл в себе силы успокоиться, – скажи, ты что же, не знаешь, для чего нужны наложницы?
– Знаю, отец. Но у меня много работы, и мы почти не видимся.
– Ты безнадёжен. Ладно, спрошу прямо: где мои внуки?
– Когда у меня появится жена, у тебя появятся внуки. Сейчас не до этого.
– Глупости! – проскрипел Гафур. – Ты наследный принц и можешь сделать своей любую женщину королевства! Лишь протяни руку и возьми! А когда у неё родится сын, ты окончательно укрепишь своё положение.
– Твои дети, мои дети, дети Кобоса. Ты понимаешь, что при таком количестве царских сыновей и внуков, все они передерутся за власть, когда придёт время?
– Замолчи! – вознегодовал Гафур. – Мы семья, и это главное! Никто здесь не посмеет поднять руку на брата!
Лейс усмехнулся его словам.
– Отец, – начал он, – ты воистину наивен, как дитя. Неужели тебе неизвестны истории древних? Испокон веков братья убивали друг друга за власть. Не нужно тешить себя иллюзиями.
Ему не дали сказать больше ни слова. Старик, злобно скривившись, со всего размаху огрел сына ладонью по лицу.
– Не смей! – прорычал он. – Не смей даже думать о таком. Ты сравниваешь нас с безумными дикарями, которые пили кровь своих жертв из их черепов и поклонялись камням с узорами. Мир изменился, и никто не посмеет поднять руку на родича во имя тщеславия и власти. Не этому я учил своих детей. Скоро мы изгоним древних богов из Эгриси и возведём храм истинного бога, где обретём новую веру во имя и во славу грядущих поколений.
Лейс промолчал, потирая щёку. Но даже если бы он решился начать новый спор, ему бы не дали этого сделать. Глухой взрыв, раздавшийся через секунду, качнул свечи в канделябрах стен и встряхнул половицы под ногами.
Это стало последней каплей. Издав глухое рычание, Лейс Савлий – наследный принц королевства Эгриси – бросился к выходу из тронного зала, направляясь туда, где только что провели не самый удачный эксперимент.
Каллиопа тяжело поднялась, хватаясь за кривые выступы стен. К счастью, ожидание в виде камнепада, который вполне мог посыпаться ей на голову после внушительной взрывной волны, не оправдалось. С минуту она соображала, продолжать ли ей путь или вернуться наверх, но, пересилив страхи, всё же двинулась вперёд.
Узкий коридор был освещён редкими свечами. Они почти не облегчали путь. Приходилось щуриться, чтобы различить дорогу. Вскоре глаза привыкли, и девушка зашагала более уверенно, а когда заслышала впереди недовольное ворчание, поняла, что цель близко. Решив, что после неприятного происшествия кому-то могла понадобиться помощь, она ускорилась. Ей оставалось свернуть за поворот, из-за которого по полу тянулся дымок с характерным запахом горения. Однако, дойти до цели ей не дали. С ретивостью дикого зверя позади неё возник человек, пронёсся мимо, не заметив девушку, и скрылся за тем самым поворотом, грохоча подошвами арамейских сапог по каменным плитам. Калли даже пришлось вжаться в стену, чтобы не снесло ураганом.
– Олгас! – пролетело по камням громогласное эхо. – Что вы опять тут устроили?
Калли выглянула из-за своего укрытия. Она бесшумно зашагала, приближаясь туда, где уже разгорался спор, прислушиваясь к нему.
– Эфенди, – донёсся до её слуха скрипучий голос, – прошу, простите моего нерадивого помощника. Сотню раз я говорил ему не класть селитру рядом с серными порошками, а эта бестолочь упорно делает по-своему.
Неожиданно раздался чей-то вопль. Калли уже успела подойти и испуганно выглядывала из-за косяка, рассматривая открывшуюся ей картину. Обширная комната, заставленная знакомыми и не очень приборами, ящиками, банками и бутылками, заваленная книгами, свитками и множеством странных предметов, которых девушка никогда раньше не видела, немного напоминала лабораторию её отца. Только здесь, в отличие от хранилища в их старом доме, царил ужасный бардак. Причиной ему, судя по неразберихе и дымному туману, стал недавний взрыв, но что-то подсказывало Калли, что и прежде это место не отличалось особым порядком. Посреди комнаты стоял широкоплечий мужчина в военной форме. Он нетерпеливо сжимал пальцами рукоять сабли, видимо, намереваясь выхватить её и отрубить чью-либо голову. Но для начала следовало определить, чью именно, ведь в тот момент острый взгляд карих глаз прожигал сразу двоих.
Перед ним, сгорбившись в почтительном поклоне, стоял пожилой человек. Его длинные седые волосы были собраны в тонкую косу, как и столь же длинная борода. При всей своей тщедушной комплекции старик, одетый в серый затасканный балахон со множеством пятен, умудрялся крепко держать за оттопыренное ухо парнишку, который извивался в его руках и постанывал.
– Оставь его! – приказал Лейс. Старик немедленно разжал пальцы, после чего парнишка схватился за ухо. Оба при этом продолжали почтительно приклоняться. – Олгас Табиб, моё терпение лопнуло. Ты слишком своеволен и слишком много позволяешь себе. Напомни-ка мне, кто ты?
– Ваш смиренный слуга, эфенди.
– Я имею в виду должность!
– Придворный врач, господин.
Мужчина некоторое время молчал, ожидая чего-то, а когда Табиб поднял на него вопросительный взгляд, продолжил:
– Видимо, ты позабыл о своих обязанностях.
– Эфенди, я никогда не…
– Молчать! – Лейс Савлий подался к нему, отчего старику пришлось выпрямиться, чтобы не уткнуться лбом в живот наследнику. – У тебя каждый день что-то взрывается и грохочет. Твои эксперименты хуже вражеского вторжения, ведь от них не знаешь, чего ждать. Вдобавок ко всему, ты ещё и забираешь себе металлы литейщиков, которые предназначены для выплавки пушечных ядер. Не много ли ты берёшь на себя, придворный врач?! – он уже держал несчастного за ворот, чуть приподнимая над землёй.
– Господин, – хрипло затараторил старик, – я сообщил вашему отцу, что это плохая идея, но вы же его знаете. Он требует золота, а кто я такой, чтобы спорить? Говорю ему: «Нельзя так, Отец, золото – чистый металл. Примеси уйдут, а останется с гулькин хвост.» А он мне: «Ничего не хочу слушать. Казне нужно золото. Работай, да поживее.» Умоляю, поговорите с ним.
Лейс резко выпустил старика, и тот чуть не повалился на зад, неловко приземлившись. Слова Табиба не то чтобы успокоили его. Он очередной раз убедился в том, как непросто влиять на непроходимого самодура, в которого за последние годы превратился его отец. Захотелось что-нибудь разбить, чтобы выпустить пар, но после взрыва в комнате мало что уцелело, а потому кулак наследного принца впечатался в стену, чуть раскрошив её, после чего по его пальцам потекли алые дорожки. Принц их даже не заметил.
– Он сумасшедший, – заговорил Лейс сам с собой. – Дракон и золото, которого нет – это всё, на чём держится его власть. Сколько мы ещё протянем при таком правлении? – он глянул на старика, возле которого уже крутился парнишка подмастерья. Встретившись со взглядами, полными бестолкового сочувствия, он нервно отмахнулся. В ту же секунду возле двери раздался громкий чих.
Все трое обернулись на звук. Калли стояла в проходе, прикрывая рот ладошкой одной руки, а другой, сжимая ручку своей торбы. Осознав, что привлекла внимание, девушка вытянулась по стойке смирно, не зная, что сказать.
Первым заговорил Лейс. Но обращался он не к девушке, а к Табибу:
– Это кто такая?
В лаборатории Олгаса убирались крайне редко, и всякий раз ему приходилось прерывать инициативу местных служанок. Но Калли не была похожа на уборщицу. Более того – она выглядела иначе, чем другие женщины королевства, и стояла с неприкрытым лицом. Лишь цветастый капюшон немного прятал густую копну волос. Это вдвойне обескураживало мужчин.
– Если тебя Гайна прислала, то убирайся прочь! – рявкнул на неё Олгас. – Нам здесь не нужны помощники! Прочь я сказал!
Калли испуганно замерла. Все эти разговоры на высоких тонах уже изрядно потрепали ей нервы. Первым порывом было кинуться бежать. Но ей некуда было идти, а потому она глухо промямлила:
– Господин Олгас Малик Табиб, прошу, не гоните меня.
Старик сверкнул глазами. Он ненадолго забыл о том, что находится в помещении не один, тогда как наследный принц молча наблюдал со стороны, скрестив руки на груди.
– Что? – гневно прорычал Табиб, надвигаясь на Калли и потрясая морщинистым кулаком. – Как смеешь ты, нечестивая, обращаться ко мне по имени предков?!
Калли пришлось отступить на шаг. Если бы она этого не сделала, старик в следующую секунду сам вытолкал бы её за дверь.
– Мой отец, – продолжала она, подбирая слова, – мой отец назвал мне ваше имя!
Олгас успел было замахнуться, чтобы ударить её, но после слов девушки замер.
– Как ты сказала? – он пренебрежительно скривил губы.
– Я Каллиопа, дочь Сагиила из Кортли. Я здесь по его воле, о господин, – она упала ниц перед стариком. Только теперь Табиб осознал, что что-то не так. В комнате помимо него, находился сам наследник трона Эгриси, а невесть откуда взявшаяся девка валялась в ногах у него, совершенно игнорируя принца крови.
– Немедленно встань! – он с усилием подхватил её за плечи и потянул вверх, озираясь на Лейса. – Чем докажешь, что ты дочь Сагиила Парфянина? – процедил он громким шёпотом, вглядываясь в лицо девушки.
Калли воспрянула духом. Она поднялась, тяжело отдуваясь, и запустила руки в торбу.
– Вот! – она протянула стопку бумаг, теряя часть из-за волнения. – Это ваши письма. Посмотрите. А вот это – его письмо, – девушка выставила вперёд руку. Здесь он просит вас взять меня на службу. У меня никого не осталось, господин.
Табиб выхватил из её рук листок, быстро пробежал по нему глазами, после чего впал в ступор. Из забытья его вывел голос Лейса, который всё это время молчал.
– Она не может работать здесь, – сказал он повелительно и с некоторым пренебрежением. – Как она вообще прошла сюда? Где разрешение? – принц вновь обращался к Табибу. Он упорно игнорировал Калли, отчего та сделала вполне логичный и ожидаемый вывод: с женщинами здесь не разговаривают, и, исходя из её опыта, чем выше мужчина по статусу, тем меньше слов от него дождёшься.
Олгас очнулся.
– Эфенди, – смело заговорил он, – эта девушка – дочь моего друга. Он много лет работал и обучил её всему. Прошу, пусть она останется здесь и живёт в корпусе для прислужниц, а днём приходит. Её помощь пригодится нам, – старик окинул грустным взглядом свою запущенную лабораторию.
Лейс посуровел.
– Ты слишком доверчив, Табиб и недооцениваешь вражеских шпионов. Я бы предложил отвести её в подземелье и подвергнуть допросу, – он шагнул навстречу Калли, намереваясь вытолкать её и позвать стражу.
– Я не шпионка, господин! – вскрикнула девушка. Мысли о допросе в подземелье не предвещали ничего хорошего. – Пусть Олгас Табиб проверит меня, и вы убедитесь, что я не шпионка.
Лейс яростно сжал кулаки. За всю его жизнь он разговаривал лишь с матерью и то недолго. Та умерла, когда он был ещё маленьким. С тех пор ни одна из женщин не смела не то, что заговорить с ним, но и поднять глаза в его присутствии. Теперь он не знал, как реагировать, а потому по привычке яростно сжимал рукоять своей сабли.
– Вон отсюда! – прорычал он, принимая воинственную позу и становясь от этого ещё больше. – Пошла вон!
Каллиопа отпрянула, прижавшись к стене. В следующую секунду, повинуясь инстинкту самосохранения, она кинулась бежать. Заблудиться в узком коридоре было сложно. Она выскочила на площадку перед лестницей и озираясь, поспешила вверх. Она ждала преследования, ждала, что сейчас её догонят, схватят и утащат в подземелье, а потому даже не запыхалась взбегая. На выходе её встретили всё те же стражники. Они не успели ничего сказать, тогда как девушка не думала останавливаться. Ей что-то прокричали вслед, но вместо того, чтобы обратить внимание, Калли припустила ещё быстрее. Вскоре, оказавшись на узкой улице, она, наконец, остановилась, тяжело отдуваясь. Только теперь она поняла, что всё это время по щекам её текли слёзы. Пользуясь тем, что никого рядом не было, Калли прижалась спиной к стене и медленно сползла по ней, отдаваясь рыданию.
– Господин, – голос Табиба вернул Лейса из задумчивости. Тот резко обернулся. – Я ручаюсь собственной жизнью, что эта девочка – дочь величайшего из мудрецов, каких я только знаю.
– Какое мне дело до этого?! – рявкнул Лейс. – Она посмела заговорить со мной!
– Она дикарка, эфенди. Не знает наших законов и порядков. Она жила с отцом в лесу. Прошу, позвольте мне дать ей приют. Я должен. Это последняя воля несчастного Сагиила, – он скорбно прижал к груди мятый листок.
Лейс перевёл дыхание.
– Делай что хочешь, – процедил он. – Но чтобы здесь я её больше не видел! – Он указал рукой на дверь лаборатории. Олгас покорно кивнул.
Лейс Савлий – наследный принц королевства Эгриси – редко сомневался. Он вообще не имел такой привычки. В силу занимаемой должности военачальника он всегда умел, не теряя времени, сопоставить факты и быстро принять верное решение. В тот день он впервые за много лет усомнился. Двигаясь по коридорам замка в сторону своей комнаты, он продолжал видеть перед собой зелёные глаза, которые смотрели на него не мигая. Лицо девушки и весь облик сообщал о том, что она либо очень опытная шпионка, умеющая хорошо играть роли, либо и впрямь дикарка, впервые оказавшаяся среди людей.
Лейс вошёл к себе и шумно затворил дверь. Слуги немедленно кинулись помогать ему раздеться. Другие – греть воду для купания. Оставшись в одной сорочке и кальсонах, он махнул слугам, чтобы ушли, сел на подоконник высокого стрельчатого окна и устремил свой взгляд за горизонт – туда, где горная гряда защищала подступы к владениям его отца. Следовало думать о том, как переубедить Гафура в его затее с добычей золота, но в голову наследника упорно лезла другая мысль, расталкивая все остальные. «Любая женщина станет твоей. Просто протяни руку и возьми» – как наяву доносились до его разума слова отца.
Он вспоминал зелёные глаза, каштановые, почти рыжие волосы под капюшоном, голос открытый, звонкий, красивый. Пришлось признать две вещи: Каллиопа из Кортли не была похожа на других женщин, как на неё не посмотри, и ей требовалась помощь, будь она хоть трижды дочь величайшего мудреца. «Неплохо бы проследить за ней». – решил он, с наслаждением погружаясь в горячую ванну.