«Я человек без детства, вместо детства у меня была война.»
Мы ощутили, сразу почувствовали, что мы – последние. У той черты… у того края… Мы – последние свидетели. Наше время кончается. Мы должны говорить… Наши слова будут последними…
«В четыре года… Я никогда не думала о войне…
Но война мне представлялась так: большой черный лес, и там какая-то война. Что-то такое страшное. Почему в лесу? Потому что в сказках самое страшное всегда происходило в лесу.»
Война - это когда нет папы...
"...в одной хате никого не нашли, поймали и повесили их кота. Он висел на веревочке, как ребёнок..."
Я видел, как ночью пошел под откос и сгорел немецкий эшелон, а утром положили на рельсы всех тех, кто работал на железной дороге, и пустили по ним паровоз...
Там, где они стояли ночью, была обгрызена кора с деревьев. Вместо еды им забрасывали дохлую лошадь... Они рвали ее...
А смотрел ли на это Бог? И что он думал...
В Ленинграде у всех папы умирали скорее, а мамы оставались. Им, наверное, нельзя было умирать. На кого бы остались мы? А папы нас оставляли на мам.
Как хорошо, когда живут старики. Когда они живы - мы еще дети...