Не хочу заводить в отпуске новых друзей - со старыми бы справиться.
Итак, отпуск. Прежде всего заметим, что все, кому он по карману, должны благодарить небо.
Боль и любопытство несовместимы. Боль эгоистична, ей плевать на весь мир, она тянет одеяло на себя
Много лет назад один американский продюсер приглашал меня на полтора месяца в Голливуд. Ему хотелось, чтобы я «впрыснула юмор» в готовый киносценарий. От предложения я отказалась, поэтому сценария не увидела, но до сих пор частенько представляю себе, как, расположившись у бассейна, шприцем впрыскиваю в строки диалога содержимое флакона с этикеткой «Юмор». Тем же, видится мне, заняты другие писатели, только с флаконами «Пафос», «Драматизм» и «Структура».
Как называть взрослых детей? Особого термина не придумали, хотя, признаюсь, на ум сразу приходит «спиногрызы». Кто-нибудь из вас верит, что, достигнув восемнадцатилетия, дети слезают с родительской шеи? Оптимистов прошу простить мой смех, циничный и горький
Всю жизнь я славилась бесхребетностью, нежеланием плохо думать о других и ленью, но слизни изменили мой характер.
Теперь все мы гораздо консервативнее, даже панки выглядят частью истеблишмента. И я снимаю свою скучную черную шляпу перед женщиной с неприлично громким голосом и в неприличной одежде. Пусть никогда не потускнеют ваши блестки, пусть не расползутся ваши ажурные чулки. Шагайте к старости самым бесстыжим образом.
Королем быть выгодно по многим причинам…
Королю не приходится лежать по ночам без сна, терзаясь вопросом, к какому классу он принадлежит: «Может, я уже крупная буржуазия? Или всего лишь рабочая скотина?»
Я многое в жизни теряла: зонты, перчатки, сумки, ежедневники, жакеты, кошек и прочее. Как-то раз оставила у входа в магазин роскошную коляску с новорожденным сыном и зашагала себе домой. Это была его первая прогулка, и он все проспал. Одним словом, признаю: да, я рассеянная, но работаю над собой.
Кто-нибудь из вас верит, что, достигнув восемнадцатилетия, дети слезают с родительской шеи? Оптимистов прошу простить мой смех, циничный и горький. Было время, и я думала так же. Число восемнадцать маячило передо мной магическим знаком, когда я затаривалась продуктами в «Сейнсбериз», а одно или сразу несколько моих дитяток закатывали публичную истерику под тележкой.