…И если сердце, разрываясь,
Без лекаря снимает швы, –
Знай, что от сердца – голова есть,
И есть топор – от головы…
"У нас была актриса Сонечка Голлидэй. Мы сидели в кухне. Было темно. Она сказала мне:
- Знаешь, Алечка, мне Юра написал записочку: "Милая девочка Сонечка! Я очень рад, что Вы
меня не любите. Я очень гадкий человек. Меня не нужно любить. Не любите меня"
А я подумала, что он это нарочно пишет, чтобы его больше любили. А не презирали. Но я ей
ничего не сказала. У Сонечки Голлидэй маленькое розовое лицо и темные глаза. Она маленького
роста, и у нее тонкие руки. Я все время думала о нем и думала: "Он зовет эту женщину, чтобы
она его любила. Он нарочно пишет ей эти записочки. Если бы он думал, что он, правда, гадкий
человек, он бы этого не писал"
Сажусь на окно. Подоконник низкий и широкий. За ним - воля. За спиной - воля, перед глазами - любовь.
- Марина, я никогда не могла понять (и себя не понимаю), как можно - только что целовавшись
- говорить молитву. Теми же губами... Нет, не теми! Я, когда молюсь - никогда не целовалась
и когда целуюсь - никогда не молилась.
- О, Марина! Я тогда так испугалась! Так потом плакала... Когда я вас увидела, услышала, так
сразу, так безумно полюбила, я поняла, что вас нельзя не полюбить безумно - я сама вас так
полюбила сразу.
- А он не полюбил.
- Да, и теперь кончено. Я его больше не люблю. Я вас люблю. А его я презираю - за то, что не
любит вас - на коленях.
- Сонечка! А вы заметили, как у меня тогда лицо пылало?
- Пылало? Нет. Я еще подумала: какой нежный румянец...
- Значит, внутри пылало, а я боялась - всю сцену - весь театр - всю Москву сожгу. Я тогда
думала - из-за него, что ему - его - себя, себя к нему - читаю - перед всеми - в первый раз.
Теперь я поняла: оно навстречу вам пылало, Сонечка... Ни меня, ни вас. А любовь все-таки
вышла. Наша.
... человеком быть — это чувствовать боль.
Я никогда не понимала слово счастие. Тонким пером круг — во весь небосвод, и внутри — ничего.
Так Козэтта некогда взяла у Жана Вальжана куклу: немота от полноты.
...вы меня всегда будете любить, не потому что я такая хорошая, а потому что не успеете меня разлюбить.
Братски обнимала.
Нет, это был сухой огонь, чистое вдохновение, без попытки разрядить, растратить, осуществить.