«Мы, смертные, — сказал он, — закованы в тюремные железы своих чувств и оттого краткий жизненный срок пребываем в слепоте, ибо для Господа время — одна сплошная вечность, мы ж подразделяем его на прошлое, настоящее и будущее, точно пьесу».
Недоверье правду не умаляет.
Желай сейчас, ибо по Смерти шиш всем хотеньям.
Инакомыслие необходимо всегда, а в наше время – как никогда прежде.Исторически развившаяся внешняя форма, приспособленная к определенным условиям, как, например, у растений и животных, в новых условиях обречена на гибель. На мой взгляд, об этом со всей ясностью свидетельствует история не только «Объединенного общества», но и всего западного общества.Сегодня, вспомнив о том, что шейкеры осуждали, «искали извести» в мире и обществе, где им довелось обитать, мы, пожалуй, сочтем их порыв чудачеством и утопическим вздором, их рецепты – безнадежно неосуществимыми. Однако среди поставленных ими вопросов, заданных ими задач есть и такие, решить которые не удается, по-моему, и по сей день.По сравнению с XVIII веком человечество во многих отношениях ушло далеко вперед, и все же в решении краеугольного простого вопроса шейкеров – какая же мораль оправдывает вопиющую несправедливость и неравенство в человеческом обществе – мы не продвинулись ни на шаг. В первую очередь потому, что мы совершили очень серьезный грех: изменили отношение к понятию «посредственность», которое, в сущности, означало разумную и достойную умеренность. Достаточно проследить, как мы (по мере самоутверждения индивидуализма) перетолковывали и унижали само слово «посредственность», пока оно не приобрело нынешнее значение. Это плата, которую природа украдкой востребовала с людей XX века за осознание ими своего «я» – одержимость своим «я», ставшим чем-то вроде «дара данайцев».
Всякая оболочка - прах. Бессмертна лишь душа.
Куда бабы деваются? К черту либо другому мужику.
Не зря ж говорится: друга ищи, а найдешь - береги.
Надменна, как инфанта, и безжалостна, как татарин.
... так мы, бывает, сторонимся больных с явными признаками чахотки: нас пугает не их увядание, а то, чем оно грозит нашему "цветению".
Мы совершили страшный грех, утратив древнее чувство заурядности, то бишь мудрой и достойной умеренности. Доказательством тому нынешний смысл этого слова, извращенный ростом нашего самосознания. Вот скрытый счет природы, выставленный эгоистичности двадцатого века за дар самосознания, подобный троянскому коню. Невозможно, чтобы живое до абсурдных размеров увеличивало свою численность, да еще восхваляло чрезмерную незаурядность каждой особи. Когда неумеренность становится мерилом успеха, общество обречено к гибели еще неизбежнее Христа.