Читать книгу: «Мимоходом», страница 6

Шрифт:

– Федоров, слушаю Вас.

– Добрый день Иван Васильевич! Трошин беспокоит. Один единственный вопрос, когда проходит седьмой семестр?

– Не ожидал такого вопроса от сыщика, который занимается розыском убийц, для меня даже интересно, почему мог возникнуть такой вопрос. Седьмой семестр зимний, восьмой летний.

– Спасибо Иван Васильевич, а это во всех учебных заведениях?

– Во всех! Да зачем тебе это надо?

– Надо! Когда закончу разыскивать убийцу, обязательно расскажу. Слово офицера!

Когда я положил трубку телефона, в моем мозгу все сложилось в стройную, последовательную версию.

Убийца всех женщин Сыромятников! Он это спланировал еще зимой, когда получал знания по судебной медицине, поэтому его такой интерес к дисциплине. Летом он начинает реализацию своего плана. Сначала убивает женщин с целью создания образа маньяка, действующего в городе, а потом убивает свою сестру с целью завладения наследством. Следователь и мы завязли в версии серийного убийцы с психическими отклонениями, а настоящий убийца даже в тень не попал. Ловко придумал негодяй. Такое можно было придумать только с больной головой, а она у Сыромятникова действительно больная, это факт!

Мои размышления прервал селектор, голос Хорошева приглашал к себе в кабинет.

– С вашими справками я ознакомился. Работа проведена большая, но, к сожалению результатов пока нет. Убийства прекратились, какие предположения, почему они прекратились?

– Николай Иванович, Вы эти предположения уже озвучивали, мы их проверяли, результатов, как Вы знаете пока никаких. Я выбрал время, порылся в специальной литературе по криминалистике, раскопал интересную информацию о расследовании преступлений совершенных серийным маньяком, занималось этим ФБР. Аналогичная ситуация. После серии убийств на территории США, преступления прекращаются. Мотивы не понятны, начали копать и выяснили, что такие же убийства уже совершаются в Европе. В результате маньяком оказался журналист, который разъезжал по всему свету. Версия мне эта понравилась и сейчас я проверяю наличие аналогичных преступлений в других регионах. Если это был иностранец, то без помощи Интерпола нам не обойтись. – оперуполномоченный Серов замолчал.

– Молодец! Будем мозговать. Еще кто, чем, может поделиться?…

О своей версии в присутствии всех сотрудников я не сказал, мне надо было проверить еще один факт. Факт алиби Сыромятникова на время убийств. Это было очень сложно, но это было возможно.

С Давыдовым мы были знакомы уже пятнадцать лет, встречу назначили в летнем кафе на новой набережной. Игорь был отличным опером. В одной операции по задержанию киллера я спас его от верной пули в голову. Место куда целился киллер выдала красная точка лазера, я успел сбить Игоря с ног, пуля своей цели не достигла.

В это время зарплату выдавали с задержками, а так как у Игоря была личная машина, то он вечерами развозил водку по ночным палаткам, тем самым, добывая деньги на содержание своей неработающей жены и двух маленьких детей. Закон суров, но это закон! Закон о милиции запрещал заниматься коммерческой деятельностью, в которой и обвинили Игоря. Нашелся стукач, нашелся «СБешник», который пролоббировал увольнение Давыдова по компрометирующим основаниям. Поставили палку в отчетность по выявленным «оборотням в погонах». Хотя настоящая причина была в другом, об этой причине знали мы – двое, и основное действующее лицо – начальник управления ОБЭП УВД. Его пьяный сынок совершил наезд на женщину с ребенком, которые скончались на месте происшествия, сам с происшествия скрылся. Естественно, как часто делается в таких ситуациях, папа заявил угон, мальчику сделали алиби. Все и прошло, если бы не Давыдов, тот стал копать, уличил во лжи свидетелей алиби, а тут как раз и заявление от коммерсанта палаточника, что у него мент работает.

Так Давыдов оказался на гражданке, но все у него вышло удачно, честное имя, профессионализм помогли ему. Через год он стал исполнительным директором охранно-детективного предприятия. Кто был учредителем, он не афишировал. Хотя все знали, что это была жена одного из заместителей начальника управления.

– Игорь мне нужна твоя помощь. – начал я, и продолжил,

– Я знаю твоих ребят, они честные и отличные специалисты, помощь в которой я нуждаюсь связана с риском для вашей деятельности, но этот риск, в конечном счете, поможет в разоблачении убийцы.

– Послушай, ты себя ведешь не прилично, мне не нужно от тебя каких-то объяснений. Мне достаточно того, что это тебе нужно. А рисковать это наша с тобой профессия. Конкретно, ставь цель и задачи.

– Сыромятников Илья Егорович, 1991 года рождения, студент юридического факультета университета, проживает на Марата 6, квартира 47.

Мне нужна его детальная характеристика, его увлечения, знакомства, все, что можно узнать о нем. Мне нужна информация, где с кем он провел конкретные дни в прошлом месяце. – я положил листок бумаги с цифровыми записями дней, когда были совершены убийства.

Игорь посмотрел на записи, поднял на меня глаза:

– Предполагаешь, что это и есть маньяк-вампир?

– Да!

– Через неделю получишь, что заказал.

– Игорь, только с техникой аккуратно, закон-то ограничивает ее применение.

– Не беспокойся, только то, что не запрещено законом. А того, что запрещено законом в наших закромах и нет, мы народ законопослушный, блюдем его…

* * *

Неделя прошла быстро, два раза пришлось выезжать на бытовые убийства. Они в нашей стране совершаются чаще. Две третьих всех убийств совершаются на бытовой почве. Классика России – гражданин А и гражданин Б распивали спиртные напитки, в результате возникшей ссоры из недолитой водки, или из-за оскорбительного слова, гражданин А или Б взял нож, который использовали для резки закуски и нанес удар этим ножем собутыльнику. Возможен вариант, что в компании был еще гражданин или гражданка В. Вот она классическая российская ситуация.

И не надо извилинами работать, вот он убийца, пьяненький спит, рядом с трупом, или ушел нетрезвой походкой с места происшествия, оставив на месте убийства кучу следов. И следователю хорошо и оперу неплохо, с раскрытием, вас господа, преступления «по горячим следам»! Цинично, но факт – были бы все убийства на бытовой почве, раскрываемость стремилась бы к 100%. На первом месте в мире были бы.

В этот день у меня состоялось две встречи, Первая встреча была с Давыдовым и она была запланирована, а вторая с мадам Люпен, она была для меня неожиданной.

Давыдов результатами разочаровал меня. На все дни убийств у моего подозреваемого были алиби. Однако, как только я проанализировал полученную информацию мое разочарование улетучилось. Алиби могли быть подготовлены, конкретного времени убийства, как и времени конкретного нахождения Ильи в баре «Уют» установить не представляется возможным – в принципе. Время – величина относительная и оно индивидуально ощущается субъектом, мало найдется людей, которые чувствуют время.

Эти алиби могут быть иллюзорными.

О своей версии я доложил начальнику розыска, Прохоров выслушав меня, версию не одобрил, посоветовав при этом обсудить тему со следователем.

Карлин меня и слушать не стал, мои доводы разбивались как об стену.

– Версия одна! Убийца – серийный маньяк. Способ совершения один, типаж жертв один. Твоя версия только будет тормозить расследование. Ищи маньяка, твое дело искать, выдвигать версии моя компетенция… – следователь стоял на своем, как гранитный истукан.

К сожалению такое явление не редкость, стереотип мышления, стереотип следственных версий преобладает у многих, хотя криминалистика доказала, что все преступления индивидуальны. А значит, и частные версии должны быть индивидуальными. Любые предположения должны быть проверены. Один вид убийства выдается за другой – ничего нового, но когда запущен мощный механизм правоохранительных органов, когда за работой органов следит центр и общественность проверять все версии, как правило, бывает некогда – до определенного момента, этот момент – тупик. А потом приходится выходить из этого тупика и начинать заново. Но, время потеряно!

Я остался при своем мнении. Да, следователь – лицо, выдвигающее следственную версию, но я имею право выдвигать оперативно-розыскную версию, и она может не совпадать со следственной.

Присев на лавочке в сквере я занялся составлением детального плана проверки моей версии, но мысли унесли меня в далекое прошлое – беспредельные девяностые прошлого века. Беспредела политиков и уголовников, в котором победили политики.

В одном из районов на сотрудницу вневедомственной охраны было совершено нападение. Преступник завладел её сумкой, в которой находилась запасная обойма к пистолету Макарова, сам пистолет находился на поясном ремне. Женщина возвращалась в райотдел после дежурства в Сбербанке. Все это произошло вечером, утром следующего дня ее привезли в область, возникла необходимость составить субъективный портрет нападавшего.

Я был в лаборатории, когда криминалист составлял портрет, и был удивлен временем, которое потребовалось для создания образа подозреваемого. Портрет был составлен за десять минут.

Вручая оперу из района составленный портрет криминалист пояснил:

Я делаю два вероятных вывода, первый – мадам не запомнила нападавшего, но пытается это скрыть, второй – мадам осознанно и неумно врет!

Через три часа я уже в составе оперативно-следственной группы выехал в районный центр, откуда была потерпевшая от грабежа, но причина была в другом – в одном из домов были обнаружены три трупа с огнестрельными ранениями.

Убитые при себе имели документы, они были азербайджанцами, прописанными в Баку, исчезнувшая супружеская чета, проживающая в доме, где были обнаружены трупы были армянами, ранее проживающими в Баку.

И вот пример стереотипа! Кровная месть! События января 1990 года наложили свой стереотип даже на профессионалов.

Все трое были расстреляны из оружия калибром 9 мм. Потерпевшие успели применить гладкоствольное огнестрельное оружие – картечь оставила свои следы на стене комнаты.

Во время осмотра мне пришлось три раза выходить из помещения на улицу и все три раза в толпе любопытных я видел сотрудницу – жертву грабежа, которая сталкиваясь со мной взглядом сразу удалялась на задний план.

Те явления, которые не вписывается в информационную базу разума человека стимулируют интуицию.

На оперативном совещании я сделал предположение – убийство совершено из пистолета принадлежащего работнице вневедомственной охраны.

Естественно мне было задано много вопросов.

Первый – у неё полное алиби, она находилась в банке, как пистолет мог оказаться на месте происшествия?

Ответы были таковыми – она передала пистолет кому-то из супругов, вероятнее женщине. Чета ждала приезда потерпевших, так как на них висел денежный долг. Сотрудницу ввели в заблуждение, что оружие необходимо только для устрашения, и оно не будет применяться. Возможно, ей предложили деньги. В те времена денежное довольствие не выплачивали по три – четыре месяца.

Но, увы, стереотип победил, следователь и начальник убойного отдела выбрали типовую версию – убийство по мотиву кровной мести.

Зона обслуживания была не моей, и после дежурства я занялся своими делами. Убивали часто, и вспоминать о тройном убийстве в районе не было времени.

Через две недели начальник убойного отдела сообщил, что пистолет работницы вневедомственной охраны отстрелян, все пули, изъятые из трупов, выстреляны из её пистолета. Кроме того, она была подругой подозреваемой. Пистолет передала для устрашения. Потом он стал говорить о необходимости подходить к выдвижению версий индивидуально, необходим комплекс следственных и оперативно-розыскных версий, стараться не использовать стереотипные версии, выдвигать не одну, а несколько и одновременно проверять их. Практики слушали основы теории учения о криминалистических версиях. Поговорили, и забыли!

Довольно трудно избавиться от стереотипа, но профессия этого требует.

Сложив все возможные факты, которые необходимо проверить, я пришел к выводу, что без следователя обосновать эту версию теоретически не возможно.

А практически?

Проблема в процессуальном получении доказательств может быть решена, если доказательства будут получены не в результате расследования серии убийств, а в результате расследования другого уголовного дела, где подозреваемый в совершении убийств будет иметь статус подозреваемого в другом – мене тяжком уголовном преступлении, либо быть потерпевшим.

А почему бы и нет?

Остается только построить модель, проанализировать её на прочность, подобрать ситуацию, силы и средства необходимы для оперативной комбинации, в результате которой будут добыты процессуальным путем необходимые мне доказательства.

В кабинете меня ждала Мари Люпен. Она сообщила, что завтра выезжает в Париж, и перед отъездом хотела узнать, как движется расследование.

– Извините мадам Люпен я не расследую убийство Вашей внучки, этим занимается следователь следственного комитета Карлин, мне как раз необходимо с ним встретиться, и я мог бы проводить Вас к нему.

На лице у неё появилось недоумение, но она приняла мое приглашение. Молча, мы вышли на улицу. Уже на автостоянке я задал, возникший у меня вопрос:

– Вы не собирались в ближайшее время во Францию, чем вызван этот отъезд? Это не любопытство, мне это надо знать, так как я занимаюсь убийством Вашей девочки.

– Я действительно не собиралась, но Илья и дочь уговорили меня совершить вместе с ними эту поездку.

– Вот, как? И кто же был основным инициатором?

– Илья, он считает, что после такой чудовищной драмы, маме надо развеяться.

Под ложечкой у меня засосало. Мысль, о том, что убийца готовится совершить очередное преступление возникла сразу, переведя дыхание, я сказал Люпен, то, что считал нужным:

– Мадам Люпен, к следователю мы с Вами не поедим, – это был повод для того, чтобы нам покинуть помещение и поговорить в спокойной обстановке.

– Во Францию Вы тоже не поедите, так, как эта поездка будет последней поездкой в Вашей жизни. Вас убьют. Я не знаю, какой это будет способ, но что-то экзотическое. – продолжил я, когда мы вышли из здания на улицу.

– Вы о чем? Кто меня убьет во Франции? Врагов у меня нет! Кому нужна моя жизнь?

Я смотрел в её глаза, в которых появился страх.

– Илье!

– Вы, что говорите? Зачем ему меня убивать?

– А если Вы хорошо подумаете?

Она не долго думала.

– Наследство?

– Да!

Лицо её побледнело.

– Вы хотите сказать, что все убийства были совершены им?

– Я не могу это заявить категорически, это мое предположение, которое мне необходимо детально проверить. Моя версия не соответствует версии следствия, я отрабатываю обе версии – свою и следственную, а поэтому мне необходимо время, две недели мне будет достаточно для полной проверки причастности Ильи к убийствам, а поэтому в Париж Вам нельзя!

Найдите повод для отмены поездки. Очень был бы признателен, если бы Вы покинули на эти две недели город. Я полагаю, это Вам будет нетрудно. Попутешествуйте по городам «Золотого кольца», официальное основание для отмены поездки выдумать не составит труда. Мари Люпен пронзительно смотрела в мои глаза:

– Вы не ошибаетесь?

– Дай Бог, чтобы я ошибся. Если Вы меня послушаете, то через две недели я Вам предоставлю доказательства, которые будут положены в обвинение Ильи, или свидетельствовать о его непричастности к убийствам и моей профессиональной деформации. Во втором случае, я сразу напишу рапорт об отставке.

– Вы знаете, я Вам доверяю, я сделаю, как Вы мне сказали. – она развернулась и медленно пошла к своей машине.

Вечером я посетил бар «Крокус». «Корня» нашел в бильярдной, он сразу увидел меня. Я качнул головой в сторону выхода, допив свое пиво, вышел на улицу. Ждать пришлось не долго.

«Корень» никогда не был моим официальным конфидентом, такой статус агента возлагает большую ответственность за его судьбу, а иногда и за жизнь. Если бы не было предателей, то такую ношу я бы нес, но сейчас, когда идеалом являются деньги, – торговля информацией об агентуре становится разновидностью бизнеса.

«Корень» был одним из тех, кто работал на добровольных началах, не корысти ради, а для реализации своих врожденных свойств разведчика. Дед и отец были профессиональными военными разведчиками, внук мечтал продолжить традицию. Но, господин случай. В районе, где он проживал, был совершен грабеж. Потерпевшая опознала «Корня», других доказательств не было, после опознания его взяли под стражу, предъявили обвинение и дело направили в суд. Потерпевшая была женой второго секретаря горкома КПСС – приговор 7 лет строгого режима. Вместо военного училища – зона.

После освобождения – негласный надзор.

Он сам пришел ко мне и предложил себя для агентурной работы. Мы долго с ним разговаривали, он мне был очень интересен, так как среди криминального мира еще на зоне заимел небольшой, но авторитет.

Я встретился с оперативником учреждения, где отбывал наказание мой потенциальный агент. Оперативник был уверен, что «Корень» стал жертвой ситуации, он не совершал преступления.

Так началось наше сотрудничество.

Увидев выходящего из бара «Корня» я включил зажигание и тронул свой автомобиль, на первом перекрестке свернул и нажал на тормоз.

В общении с конфидентом никогда его не называть по фамилии и имени, только кличка – один из необходимых принципов конспирации, его я свято соблюдаю.

– «Корень»! Мне нужна твоя помощь в очень щекотливом деле. Дело рисковое, ошибка может повлечь уголовную ответственность, хотя я обещаю страховку в рамках своих возможностей. Я тщательно продумал все варианты, риск минимальный, но есть.

– Надо угнать машину! Значит, угоню! Вы мне ни разу не давали повода для сомнения в Вашей профессиональной честности.

Это связано с убийствами женщин?

– Да! Другого способа получения доказательств я не вижу, это единственный способ!

– Каковы детали?

Я достал из нагрудного кармана фото стоянки с автомашиной, принадлежащей Илье, на листке записной книжки нарисовал схему, указав место, куда необходимо отогнать машину.

На следующий день, убедившись, что Илья находился в аудитории, я прошел к автостоянке, «Корня» я не узнал, он был загримирован – борода, усы. Только, когда бородатый мужчина открыл дверцу и сел в автомобиль Ильи я понял, что бородач – это «Корень».

Машина завелась и медленно тронулась, я проводил её взглядом. Не спеша, прошел до следующего перекрестка, напротив «Бистро» в комплексе двухэтажных домов располагалась арка, в этой арке стояла автомашина Ильи. Я смахнул ладонью капельки пота выступившие на моем лбу.

– Пронесло! – подумал я, открывая входную дверь «Бистро».

Я вздохнул с облегчением, когда «Корень» появился возле таксофона, расположенного рядом с аркой.

Теперь мне оставалось ждать, возможно, долго. После звонка «Корня» должны прибыть сотрудники ДПС. Машина мешает проезду – её надо эвакуировать, либо найти хозяина этой машины. Хозяин должен найтись сам, у него через пять минут заканчиваются занятия. Он позвонит в полицию, заявит об угоне или краже. Остается ждать, когда состыкуются информации о факте угона и факте обнаружения угнанной машины.

Будем ждать либо эвакуатора, либо опергруппы.

Удивительно, но, я сначала дождался оперативно-следственной группы.

Увидев машину дежурной части РОВД, я покинул «Бистро» и направился к арке. Один из сотрудников не спеша доставал из дипломата протоколы, я подошел к нему:

– Удачи в нелегком труде! Я сотрудник управления уголовного розыска, можно с Вами переговорить, перед тем как Вы приступите к осмотру.

Внимательно изучив мое удостоверение, следователь спросил:

– Где Вы предлагаете поговорить?

– В машине, она рядом, я прилетел сломя голову, как только узнал о том, что машина обнаружена.

– Родственника машина?

– Нет, ничего личного.

Уже сидя в моей машине, я по большому секрету рассказал следователю следующую историю.

– Вы знаете, что сейчас все силы брошены на розыск маньяка, приходится пахать и день и ночь. Проверяемых, как грязи. Мой человек вел одного. Самое хорошее средство от пешего наблюдения – использование транспортного средства, вот, как раз наблюдаемый объект этим и воспользовался, угнал первую попавшую машину и был таков.

– И чем я Вам могу помочь?

– Многим! Написал ли потерпевший заявление?

– Пока думает.

– Ну, и пусть думает! А вот осмотр надо провести в полном объеме, как при убийстве, изъять все, что можно. Все, что изымем направить на экспертизу. Я думаю, что мой клиент наследил.

– Так, если Вы знаете, кто угнал, в чем проблема, оперу скажите, кто. И мы его в камеру, а там и Вы с ним поработаете.

– Отличная идея, но как к этому отнесется судья? Доказательств пока нет, а агента из-за этого пустяка я не расшифрую! Логично?

– Да, Вы правы!

– Надеюсь на это. Просьба одна, изымите все чехлы, от греха подальше, может в салоне, кто-то еще был, подсаживался, мне эта арка не нравиться, могу предположить, что встреча с кем-то была, а может в машине. Мы должны все исключить.

Илья не стал писать заявление, но осмотр автотранспортного средства был произведен в полном объеме, кроме чехлов из машины ничего не изъяли. Илья успокоился, когда следователь пояснил, что чехлы вернет через две- три недели, после проверки возможных следов на причастность угонщика к другим преступлениям.

Когда следователь говорил с Ильей, я, отойдя на приличное расстояние, внимательно следил за поведением моего подозреваемого, он уже не волновался и воспринимал все действия следователя, как должное.

– Опять пронесло! – подумал я.

Ну, теперь надо озадачить Карлина, от моего сюрприза ему будет плохо, надо нитроглицерин сразу приготовить.

Карлин слушал меня сначала невнимательно, переводя свой взгляд то на меня, то на бумаги, лежащие перед ним на столе.

– … Ну, так вот, следы ног, обутых в носки, образованные кровью потерпевшей направили на экспертизу. Перед экспертом были поставлены два вопроса. Первый – пригоден ли след для идентификации следообразующего объекта, и второй, если пригоден, то не оставлен ли он Ивановым, или Петровым, или Сидоровым и т. д. ? Откатали ноги в носках всех жителей деревни, где было совершено убийство. Эксперты след признали пригодным, но хозяина этих следов среди жителей деревни не нашли, хотя убийца был среди них. Почему? – задал я вопрос Карлину.

Карлин уже внимательно смотрел на меня, его явно заинтересовала ситуация:

– Почему?

– Да потому, что следы были оставлены самой потерпевшей, а образцы не взяли, труп захоронили!

– А, ну, понятно. К чему ты мне это рассказал?

– К тому, что мы совершаем аналогичную ошибку!

– Какую?

– Вы исключаете использование автотраспортного средства убийцей?

– Нет!

– Найдем автотранспортное средство, и как будете привязывать его к трупам.

– Ну, ты доработался опер. Классика – волокна наслоения и отслоения, следы рук потерпевших, наконец – потожировое вещество потерпевших.

– Отлично, мастер! А что несет информацию, как групповую, так и идивидуальную?

– Слюна, кровь!

– И все?

– Не морочь мне мозги! – лицо Карлина стало багроветь.

– Волосы! Человеческие волосы! – лицо Карлина стало бледнеть.

Теперь его надо было успокоить:

– О волосах никто и не подумал, нам будут необходимы образцы волос жертв!

– Черт! Эксгумацию надо проводить. Как судья на это посмотрит, а родственники?

– Есть выход, выемка головных уборов жертв.

– Слушай, а ты молодец! Погорячился я.

– За Вами постановления на выемку и постановления о назначении экспертизы, а я на машине, выполню все Ваши поручения. Добро?

– Конечно, сейчас все сделаем. Слушай, а ты начальству об этом не говорил?

– Нет, зачем? Мы в одной команде, делаем одно дело, а начальство – это интриги, ну их!

Фактор внезапности играет важную роль в нашей профессии, информационная атака по всем фронтам – это залог успеха. Карлин не успел сообразить, что образцы волос должны были изъять судебные медики, и конечно они это сделали, но для меня это не было важно, мне нужны рабочие образцы, которые позволят продолжить мою комбинацию. Всегда можно признать свою «ошибку». Ну, не сообразил, вреда расследованию нет, изъяли еще одни образцы, не во вред, для пользы, черт подери!

Утром с постановлениями о назначении судебных экспертиз и с головными уборами жертв я отправился в экспертно-криминалистический центр.

Убеждать в срочности проведения исследований мне не пришлось, все, что было связано с убийствами женщин выполнялось в течении суток. После того, когда я передал документы и доказательства, я поднялся на третий этаж в отделение биологических исследований.

Личные контакты играют большую роль в моей деятельности.

Приоткрыв дверь биологической лаборатории я увидел, склонившегося над микроскопом эксперта-биолога:

– Петр! Можно потревожить?

– Заходи! Присядь, я сейчас закончу.

Мой приятель–судебный биолог берет очередное предметное стекло, ставит на площадку микроскопа.

Я краем глаза смотрю на фабулу уголовного дела в постановлении о назначении экспертизы: « … 1 июня …было совершено изнасилование…»

Вдруг мой приятель издает мычание, а затем произносит:

– Ну, ни фига себе!– отходит от микроскопа, молча, показывая на него пальцем.

Я прильнул к окуляру, и был вынужден повторить фразу приятеля:

– Ну, ни фига себе!

В капле аммиачного раствора резвились живехонькие, очень шустрые, виляющие хвостиками сперматозоиды. Больше месяца сперматозоиды сохраняли свою активность.

Друг выдал крылатую фразу:

– Какого производителя Родина теряет, лет на пять!

Ну, а ты с какими проблемами?

– Ты прав, одни проблемы. Все перепуталось – личное, казенное. Я к тебе с личной просьбой, но по служебному делу. Я вынужден напомнить тебе о клятве врача Советского Союза, которую ты принял, все должно остаться, до определенного времени между нами.

– О чем разговор, пустяками ты не занимаешься, нужна конспирация, значит, мы её будем соблюдать.

– В канцелярии находятся постановления о назначении биологических экспертиз и объекты исследования по двум делам, первое дело – это убийство женщин, второе угон автомашины.

Меня интересует следующий вопрос, нет ли на чехлах угнанной автомашины волос потерпевших?

– Вышел на убийцу? Почему такая конспирация?

– Мою версия следователь не хочет воспринимать, остается её только подтвердить фактами, которые нельзя опровергнуть.

Петя, выручай! У меня есть предположение, что может быть совершено еще одно убийство, его надо пресечь.

– Мне нужно три дня, тебя это устроит?

– Вполне. Не буду тебе больше мешать, жду твоего звонка.

Возвращаясь в управление я двигался по бульвару, предназначенному для пешеходных прогулок, гуляющие, отдыхающие на лавочках – позавидуешь.

Навстречу мне двигались две девичьи фигуры, девушки о чем-то горячо спорили, что и вызвало мое внимание к ним. Когда до спорщиц оставалось метра три, я вынужден был остановиться. Было чертовски не прилично, но я тщательно рассматривал лицо одной из девушек.

Они не обратили на меня внимания, пройдя мимо меня, а я остался стоять на месте, анализируя увиденное.

Одна из девушек была очень похожа на третью жертву маньяка.

Я развернулся.

Не предвиденная прогулка, принесла результат, я знал, где живет эта девушка, не составило трудности узнать её фамилию и имя, а также место учебы.

Почему я это сделал? Интуиция подсказывала, эта встреча может пригодиться.

На следующее утро, после очередной критики начальника управления уголовного розыска, я отправился к одному знакомому хакеру. Увы, такие знакомства в век компьютерного прогресса необходимы. Да, есть официальные подразделения, которые занимаются такими проблемами, но, для подключения этого подразделения необходимо решение суда, а это в моей ситуации было не возможно.

Коля был хакером из группы, которые «ломают» из—за принципа, ему был интересен сам процесс. Ущерба своими взломами не приносил, а поэтому официальных заявлений на противоправные действия хакера не было.

После взлома, он умудрялся давать жертвам рекомендации по защите своих данных, и удивительно, – ими жертвы пользовались и были ему благодарны.

Зная данные моего объекта, он быстро оказался в компьютере Ильи, мне дилетанту в этих вопросах, было удивительно, как это было сделано – через социальную сеть «В контакте». То, что он нашел, в следах браузера, подтвердило мое предположение – Илья интересовался ядами.

Другая информация меня озадачила, мой объект на «Ютубе» два раза просмотрел французский фильм «Не будите спящего полицейского». Я помнил смутно этот фильм, смотрел, но, когда это было? Чем заинтересовал убийцу этот фильм, что его именно заинтересовало?

Коля скопировал этот фильм на флешку, которую мне вручил на время, а вечером дома я смотрел классику французского детективного кино.

Просмотр этого увлекательного фильма позволил мне сделать предположение, что орудие убийства мы никогда не обнаружим, – оно уничтожено огнём! А все и верно, земля, вода – это не надежный способ, только огонь!

Наконец, можно было отдаться в руки «Морфея», мысль о девушке похожей на одну из жертв, была сильнее чар Бога сна. К этой мысли подключилась еще одна – а, что будет дальше? Дальше будет следующее, если моя версия верна, Илья предстанет перед судом присяжных, перед этим проведут его психиатрическую экспертизу, его больная голова будет признана вменяемой, присяжные вынесут приговор – виновен! Пожизненное заключение. Здоровья у него достаточно, чтобы через двадцать пять лет оказаться на свободе. Справедливо ли это? Эта мразь убила невинных женщин, а его право на жизнь защищается законом. Мне этот закон, как и многим гражданам России не нравится, но это закон! А, если?

Первая мысль, не дававшая мне заснуть, воедино связалась со второй, выстроилась комбинация, которую я решил реализовать. С этим я заснул.

* * *

Анжелику, студентку последнего курса фельдшерского отделения, я дожидался у входа в медицинское училище. Девушка была либо общественницей, либо с проблемами по успеваемости – окончание занятий было не для неё.

Мне пришлось около часа прогуливаться по небольшому скверику у центрального входа. Цветы на клумбах веселили взор, а многочисленные пчелы, добывающие нектар, ласкали слух.

Идиллия! Ни каких убийц, воров, грабителей, бандитов, все работают, трутней своевременно выкидывают из дома. Коммунизм в отдельно взятом улье!

Я готов был к разговору на серьезную тему, но объекта не было, пару раз я порывался поискать её в здании, но не решился, почему? Не знаю!

Наконец Анжела появилась, она вышла одна. Сказалось ожидание, я поспешил к ней.

– Здравствуйте Анжелика Львовна!

Девушка подозрительно посмотрела на меня:

– Мы с Вами не знакомы! Я с незнакомыми мужчинами на улице не разговариваю! – отрезала она.

0,01 ₽
Возрастное ограничение:
18+
Дата выхода на Литрес:
30 ноября 2021
Дата написания:
2019
Объем:
391 стр. 53 иллюстрации
Правообладатель:
Автор
Формат скачивания:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

С этой книгой читают