Я покупаю несколько вечных перьев и стилографов, так как, по моему опыту, вечное перо, которое в Англии вело себя самым примерным образом, как только оно выпущено на свободу в пустыне, сразу же ощущает, что теперь оно вольно начать забастовку, и ведет себя соответственно, или выплевывая чернила без разбору на меня, мою одежду, мою тетрадь и все, что попадется, или же стыдливо отказываясь оставлять на поверхности бумаги хоть что-нибудь, кроме невидимых царапин. Еще я покупаю скромное количество карандашей – всего два. К счастью, карандаши не так темпераментны, и хотя они и обладают способностью тихо исчезать, но у меня всегда под рукой есть резерв. В конце концов, для чего нужен архитектор, как не для того, чтобы занимать у него карандаши?
В наше время правит жизнью и усложняет ее безжалостная Молния. Блузки с Молнией снизу до верху, юбки с Молнией сверху до низу, лыжные костюмы с Молниями всюду. «Маленькие платьица» с совершенно ненужными кусочками Молнии – просто для развлечения.
Почему? Есть ли что-нибудь более жуткое, чем Молния, которая решила вести себя с вами подло? Она ввергает вас в гораздо худшие беды, чем любая простая пуговица, зажим, застежка, пряжка или крючок и петелька.
Вечером за обедом я спрашиваю у Мака, какой был его самый первый архитектурный проект.
– Из практически осуществлённых, – отвечает он, – вот этот. Ваш туалет во дворе.
Он мрачно вздыхает, и я преисполняюсь сочувствия.
Когда Мак будет писать мемуары, вряд ли он с гордостью вспомнит об этом своём проекте! Нет, нельзя, чтобы первым воплощением мечтаний молодого архитектора стал сортир из саманного кирпича для супруги его патрона.