Длительность книги 31 ч. 36 мин.
1989 год
Курсив мой
Начислим +20
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программеО книге
Перед вами самая знаменитая автобиография русской эмиграции – «Курсив мой» Нины Берберовой, книга, которая стала мировым бестселлером и вызвала бурю негодования у тех, кого она описывала. Берберова пишет портреты Ходасевича, Бунина, Цветаевой, Горького и Набокова без оглядки и страха: то хлёстко и иронично, то трепетно и нежно.
«Курсив мой» – самая знаменитая книга Нины Берберовой (1901–1993), сразу ставшая мировым бестселлером. Яркая, независимая, провокативная, глубоко личная – эта автобиография вызвала бурю нареканий со стороны ее «героев» и осталась уникальным свидетельством жизни первой русской эмиграции. Портреты В. Ходасевича, И. Бунина, М. Горького, А. Белого, М. Цветаевой, З. Гиппиус, Г. Иванова, В. Набокова написаны абсолютно свободным человеком – без оглядки, без страха, то хлестко и иронично, то трепетно и нежно…
«Я пишу сагу о своей жизни, о себе самой, в которой я вольна делать, что хочу, открывать тайны и хранить их для себя, говорить о себе, говорить о других, не говорить ни о чем, остановиться на любой точке, закрыть эту тетрадь… Все, что здесь пишется, пишется по двум законам, которые я признала и которым следую: первый – раскрой себя до конца, и второй – утаи свою жизнь для себя одной».
© C'est moi qui souligne, Nina Berberova Actes Sud, 1989
© Кузнецова А.А., предисловие
© Бондаренко А.Л., художественное оформление
© ООО «Издательство АСТ»
Ходасевич когда-то говорил, что настанет день, все пропадет, и тогда соберутся несколько человек и устроят общество… все равно чего. Например: “Общество когда-то гулявших в Летнем саду”, или “Общество предпочитающих «Анну Каренину» – «Войне и миру»”, или просто: “Общество отличающих ямб от хорея”. Такой день теперь наступил.
Мне и сейчас еще кажется какой-то фантасмагорией та стремительность, с которой развалилась Россия, и то гигантское усилие, с которым она потом поднималась, – сорок лет. Тогда на верхах люди просто бросали все и уходили: сначала царь и его министры, потом кадеты, потом социалисты.
Да так оно и есть: будущее не лежит в запасе и не ждет нас, оно творится жизнью и нами самими. Оно возникает с каждым новым днем. Оно никем не предписано
Мы вместе любили и Брандта, и Дориана Грея, и “Четки”, и “Снежную маску”
Ходасевича. Гумилев преувеличивал пафос, и его чтение портило то, что он не произносил нескольких звуков. Белый нажимал на свою собственную, раз навсегда усвоенную, мелодию.

