Я не пойму, почему прежде с озера
Я мог различить наше крыльцо, идя
Озерной дорогой в школу, а нынче, хоть ни единое дерево
Не застит вида, я всматриваюсь и не разгляжу
Даже крыши.
“Le génie, c'est un Africain qui invente la neige.”
История эта сама по себе довольно банальная (и, вероятно, апокрифическая). В газетном отчете о коронации русского царя вместо «корона» (crown) было напечатано «ворона» (crow), а когда на следующий день это было с извинениями исправлено, произошла вторая опечатка — «корова» (cow). Художественное соответствие между серией crown — crow — cow и русской серией «корона — ворона — корова», я уверен, восхитило бы моего поэта. Я не видал ничего подобного этому соответствию на спортивных полях словесности, а шансы против такого двойного совпадения неисчислимы.
Заходящее солнце, освещающее кончики Гигантской скрепки телеантенны На крыше; Тень дверной ручки, ложащаяся На закате бейсбольной битой На двери; Кардинал, любящий сидеть, Издавая чип-уит, чип-уит, чип-уит, — На дереве; Пустые маленькие
Верой Набоковой переводом «Пнина» для издательства «Ардис»: Алексей Цветков взялся переводить «Бледный
В отсутствие Провидения душе остается положиться на прах своей оболочки, на опыт, накопленный за время своего заключения в теле, и по-детски цепляться за свои провинциальные принципы, местные регламенты и за свою индивидуальность, состоящую главным образом из тени прутьев собственной тюремной решетки.
...жизнь человека — это только серия подстрочных примечаний к обширному, эзотерическому, неоконченному шедевру.
убивающий всегда ниже уровнем, чем его жертва
И пока обрывалась жизнь, мы увидали, Как булавочная головка света сокращалась и умерла в черной Бесконечности. Бесконечности . Из приозерной хижины Сторож, Отец-Время, весь седой и согбенный, Вышел со своим встревоженным псом и побрел Вдоль берега сквозь тростники. Он опоздал.