Сейчас я поем и подумаю, благо синтезатор тоже сестренки программировали. Именно поэтому все блюда мамины, тоже кусочек родного дома. Я выбираю себе завтрак, когда в столовую входят хорошо знакомые квазиживые. Ну хоть это не сон! Я радостно улыбаюсь им, уже не чувствуя себя настолько растерянным, как по просыпании.
– Здравствуйте, Вика, Фэн, очень вам рад, – искренне сообщаю я. – Садитесь, сейчас позавтракаем. Витязь! – зову я разум разведчика. – Связь с Базой.
– Связь невозможна, – отвечает мне Витязь. – Отсутствуют реперные точки.
– Опаньки… – только и могу ответить я, взяв по папиной еще привычке оладьи со сметаной и вареньем. Случайный выбор – как повезет. Сейчас узнаем, повезет ли…
– Ты помнишь «Бурю» и ребенка, – спокойно произносит Вика. Она не спрашивает, она это точно знает. – Разум медотсека хранит результаты обследования, но этого еще не было.
– По времени? – интересуюсь я и, увидев реакцию, киваю. – Понятно. Получается, как у «Шостаковича»?
– Да, Витя, – мягко, как в детстве, отвечает мне квазиживая. – Ешь, потом подумаем, время у нас есть.
«Шостакович» – это звездолет-переселенец, были такие во Вторую Эпоху, вот он попал во временную аномалию, предсказавшую его гибель. Возможно, у нас подобная ситуация. Если это так, то рано или поздно мы с «Бурей» встретимся. Однако отсутствие реперных точек говорит о том, что район Пространства Витязю не знаком совершенно. Правда, мы все еще можем быть внутри аномалии, а это значит, что вопрос не «где» мы, а «когда». Вот это… О, земляничное, любимое мое варенье! Так вот, этот момент можно прояснить что самостоятельно, что при помощи разума корабля.
– Витязь, – сглотнув и запив вкуснейшие оладьи кофе, я снова обращаюсь к разуму корабля, – попробуй наложить картину временного изменения звездной картины и высчитать момент времени, в котором мы находимся.
– Выполняю, – коротко отвечает мне Витязь, вызывая у меня нехорошие ассоциации. Следующий вопрос я задаю, повинуюсь моему дару.
– Витязь… Уровень осознания, – эта безусловная команда запрашивает статус развития квазиживого разума корабля.
– Девяносто, – приговором звучит ответ.
Совсем недавно разум полностью себя осознавал, а сейчас доложенный статус говорит о том, что у нас все впереди. Получается, смещение по оси времени назад, причем затронувшее разум разведчика, что не слишком хорошо. Хочется ругаться, но нельзя, ибо ситуация у нас очень неприятная, чтобы не сказать больше. Но тогда понятно отсутствие попыток обсудить вроде бы ничем не спровоцированный приказ перейти в боевой режим.
– Сюрприз, – коротко реагирует Фэн.
– Не то слово, – вздыхаю я, допивая кофе.
– Местоположение установлено, – сообщает мне Витязь.
В его равнодушном голосе мне чудится горечь, но это, конечно, фантазии. Вика вдруг встает со своего места, подходит ко мне и обнимает, как в детстве, отчего я немного расслабляюсь. Она уже знает, где мы и… когда, поэтому готовится гасить истерику. Но я уже не маленький мальчик, истерики у меня быть не может, поэтому, пока Витязь тянет паузу, я готовлю себя к плохим новостям.
– Командир необходим в рубке, – произносит разум корабля.
– Темные Века, Витя, – тихо говорит мне Вика, а я просто замираю, потому что такого быть не может.
– Это точно не очередной сон? – интересуюсь я, уже двинувшись в сторону рубки.
– Не должен быть, но определить это невозможно, – замечает Фэн, идущий с нами.
Я и сам понимаю, что определить подобное совершенно невозможно, ведь внутри аномалии для нас реальность, это для остальных ее не существует. Дойдя до рубки, усаживаюсь в кресло, осматривая пульт, и только потом поднимаю взгляд, чтобы увидеть цифры года и координаты Витязя. Увиденное мной совершенно невозможно, но оно существует в данном отрезке времени, поэтому примем за истину.
– Где-то в этом районе Прародина, по преданиям, расположена, – задумавшись, я не замечаю, что говорю вслух. – Звезда класса «М», развитая звездная система…
– Обнаружено соответствие заданным параметрам, – сообщает мне Витязь, подсвечивая звезду на экране. – Жду указаний.
– Расчет субпространственного курса, чтобы выйти за пределами системы, – отдаю я приказ. – Перед выходом щиты на максимум.
– Выполняю, – сообщает мне разум разведчика. – Начат разгон.
Разгон необходим, ведь навигации в этой области мы просто-напросто не знаем. Да и не было лоции еще в Темных Веках, люди только первые шаги делали. Вот только зачем мы здесь? Не может быть, чтобы просто так, значит, должен быть повод. Или повод, или чья-то воля, как в папином случае было. Но тут я не могу понять, что это такое, поэтому решаю подождать, пока выйдем возле найденной системы, похожей по параметрам на Праматерь.
В этот самый момент все и происходит – серый экран расцвечивается цветами, в субпространстве невозможными, по центру у нас черная воронка, а пульт выщелкивает манипуляторы ручного управления. В точности, как папа рассказывал.
– Нештатная ситуация, – констатирует очевидное Витязь. – Переход на ручное управление.
Это точно, ситуация более чем нештатная, и куда нас несет, непонятно. Но она же означает вмешательство кого-то с очень высоким уровнем развития, что может означать очередное Испытание человечества. Не сказать, что мне незнакомы параметры того пространства, через которое мы летим. Наши друзья поделились с нами принципами того, что они назвали гиперскольжением, но наши двигатели к такому еще не готовы, хотя инструкция уже существует. Поэтому я знаю, что должен держать корабль по центру «колодца», ни в коем случае не заваливаясь к стенкам. Куда нас в результате выплюнет… И когда… Это неведомо никому.
– Принять меры к всплытию, – командую я, используя «новую» терминологию.
– Выполняю, – отвечает мне разум корабля.
Эта команда означает торможение специальным образом так, чтобы не завалиться, но при этом максимально быстро покинуть субпространство. На другой конец изученной Вселенной мне точно не надо, а унести может куда угодно, неуправляемый же полет. При этом внутреннее ощущение говорит, что у меня есть шанс узнать тайну Праматери. В смысле, почему наши предки оттуда так быстро и без оглядки… сдристнули, как Машка говорит. Этого, кстати, ни в одной энциклопедии не найдешь, просто в один прекрасный момент все забрались в корабли – и фью-ю-ють! Так что да, любопытно.
***
Передо мной лежит система, на окраине которой мы вываливаемся и замираем с поднятыми на максимум щитами. Эта система очень похожа на Солнечную – так называлась когда-то давно звездная система Праматери – но вот только это совершенно точно не она. Планет не восемь, и не девять, а три, пояс астероидов отсутствует. Обитаема, судя по всему, вторая планета, первую я не вижу, а третья… Что-то странное с ней. На орбите второй видна вполне узнаваемая орбитальная станция Первой, а то и Второй Эпохи, при этом нет признаков разумной деятельности, как будто система пуста, но такого быть не может, потому что планета живет.
Я даже не успеваю сформулировать вопрос, когда картина передо мной меняется – система подергивается туманом, что в космосе нонсенс, и исчезает с экранов. Я замираю в полнейшем удивлении, так как происходящего не понимаю, но при этом вспоминаю инструкцию. Тут мне опять папины рассказы помогают, кстати, а то бы я позже сообразил.
– Витязь, выдвинуть башню объективного контроля, – спокойно приказываю я.
– Считаешь, что-то гасит электронику, – кивает Фэн. – Я с тобой тогда пойду.
– Пойдем, – улыбаюсь ему.
Во-первых, он прав, его глаза умеют то, что не могут мои, во-вторых, для фиксации ничего лучше не придумать, а, в-третьих… Я Фэна с детства знаю, да и он меня, и, если я поведу себя неадекватно, совершенно точно сможет отреагировать. Очень удачно, что он с Викой на корабле, сестренки, конечно же, знали.
Я топаю в сторону башни объективного контроля – это очень специальное место, предназначенное для обзора глазами и телескопом, в котором нет ни грамма электроники. Сделано оно для того, чтобы проконтролировать работу экрана, если в нем есть сомнение, а сомнений сейчас ведро просто. Интересно, почему меня понесло именно в эту аномалию? Не просто же так? Да и, в принципе, в аномалию, ведь я же поначалу не собирался, а тут вдруг целенаправленно чесанул.
Вхожу в башенку, чтобы вглядеться в глубины Пространства невооруженным глазом. Рядом со мной Фэн, он молчаливо поддерживает меня. Не понимаю, что со мной происходит… Я выпускник, взрослый человек, лейтенант, наконец, а временами ощущаю себя, как мальчишка, полезший в огонь за «славой». Совершенно нехарактерное для меня ощущение, просто невозможное по сути своей. Ладно…
– Открыть шторки, – командую я, подтверждая свои слова нажатием сенсора.
Нельзя сказать, что я не ожидал чего-то подобного. Но вот именно такое… Совсем рядом с Витязем дрейфует в пространстве разорванная, будто взрезанная огромным ножом туша корабля очень знакомых очертаний, а чуть поодаль я замечаю мерцание. Протерев глаза, понимаю, что вижу, – там спасательная капсула. При этом она просто движется в Пространстве, видимо по инерции, и мерцает маячком, что показывает: пассажир жив. Почему тогда не работают двигатели?
– Фэн, ты тоже это видишь? – показываю я рукой в направлении капсулы.
– Спаскапсула, – кивает он. – И «Буря».
– Витязь! – зову я разум корабля. – Справа на три часа спасательная капсула, захват возможен?
– Согласно сенсорам, нахожусь в чистом пространстве, – отвечает мне Витязь.
– Он не видит, – понимаю я. – Значит, надо вручную… Вот зачем нам пустотные скафандры.
– Оставайся тут, – просит меня квазиживой. – Я пойду, у нас щиты на максимуме, для тебя слишком опасно будет.
– Подтверждаю, – автоматически сообщаю я, и тут до меня доходит.
Для Фэна и Вики я все тот же малыш, которого мама показала сестрам и квазиживым, а дети у нас превыше всего. Сестренки знали, что квазиживые не дадут мне сунуть голову в дюзы, потому что для них общий принцип Человечества является абсолютным. И вроде бы я должен рассердиться, но на самом деле мне тепло от такой заботы. Наверное, это сила привычки.
Переведя взгляд от разорванного корабля, показывающего внутренности кают экипажа, влево, я замираю. Во-первых, передо мной Солнечная система, как на старых изображениях, ее ни с чем не перепутаешь, а, во-вторых, в системе идет бой. Исходя из того, что я вижу, корабли примерно одного уровня развития, то есть древние, как окаменелость, стреляют друг в друга чем-то очень несмешным, судя по спектру вспышек. Скорее всего, я вижу так называемую «войну», в которой не обретшие пока разумность люди уменьшают численность своего вида. Нам еще в школе рассказывали о таком.
Зрелище пугает и завораживает, но теперь я понимаю, что нужно сделать. На этот счет, спасибо новым друзьям, тоже имеется инструкция, поэтому я закрываю шторки, отправляясь обратно. Мне нужно подключить специальный протокол, и тогда мы, по идее, все увидим. Вот только подобное воздействие на сенсоры – на это люди в данной стадии развития не способны, как и нанести такие повреждения разведчику. Именно поэтому я и поторапливаю кабинку лифта, которая на деле не кабина, как у папы было, а платформа.
В рубку я почти вбегаю. Упав в кресло, в первую очередь перещелкиваю блок сенсоров навигации, затем только на появившейся клавиатуре вбиваю код и список команд Особого Протокола. По инструкции я не могу это делать голосом, если разум корабля себя не осознает, – только руками. Вот я и работаю, радуясь тому, что изучал этот вопрос дополнительно. Так, последняя команда. Интересно, сработает?
– Сенсоры переключены в особый режим, – подтверждает Витязь. – Фиксирую активность. Начат анализ обстановки.
Экран расцвечивается огнями. Сразу же становится видимым «Буря», идентифицирующийся по сигналу экстренного маяка, капсула, возле которой уже заметен человек в пустотном скафандре. И то, что он квазиживой, его человечности не отменяет. А по центру – уже виденный мною бой, вот только что-то задевает меня, привлекая внимание, будто висит что-то над системой.
– Витязь, над системой фиксируется объект? – интересуюсь я, маркером показывая, что имею в виду.
– Ответ положительный, – откликается разум корабля. – Прогнозируемые линейные размеры…
И появляются цифры, от которых мне становится сильно не по себе. Чужак огромен просто, при этом мой дар активируется, запрещая мне посылать сигналы приветствия. Я отдергиваю уже потянувшуюся к сенсору руку, пытаясь представить, что было бы, если… И меня накрывает совершенно иррациональный страх, которого я не испытывал с детства. Что же, по-моему, это ответ.
Темный «чужак»… Почему-то мне его хочется называть именно так, а не новым другом, как принято. Он приходит в движение, буквально падая в направлении беззащитной планеты. Я смотрю на происходящее в совершенном ступоре, не понимая ни что происходит, ни что я могу предпринять. Инструкции категорически запрещают приближаться к неразумным, но… Тут оживает Витязь.
– Согласно перехвату коммуникаций, на планете идет Вторая Эпоха, – сообщает мне разум корабля. – При этом жители называют ее Террой, что соответствует именованию Праматери.
– То есть до Первого Контакта, – понимаю я, осознавая, что большинство инструкций просто не действует. Надо что-то делать, но тут я задумываюсь, поглядывая на «Бурю». – Картина звездного неба соответствует?
– Частично, – ставит меня в тупик Витязь.
Проверка достоверности – основное действие в таких случаях, учитывая, что основные сенсоры не действуют, выдавая недостоверную информацию. И вот именно эта проверка говорит о том, что перед нами и Праматерь, и нет – одновременно. Эта информация заставляет задуматься.
– Включить особые системы маскировки, – командую я разуму корабля. На этот счет есть очень древняя инструкция, которую никто не отменял. – Подключить дополнительные мощности квазиживого мозга.
– Выполнено, – отвечает мне Витязь, что позволяет мне выдохнуть.
– Командир, – включается Вэйгу, квазиживой разум медицинского отсека. – В капсуле восстановления находится ребенок женского пола, развитие четыре-пять лет. Идентификатор и браслет отсутствуют, контроль иммунизации негативный.
То есть универсальной прививки нет. Это я понимаю, испытывая острое чувство уже виденного. Описание девочки, как в моем сне. Если еще и повреждения те же, то мы имеем сюрприз, и не сказать, что хороший. Капсула выглядела так, как будто стартовала с борта «Бури», причем не то чтобы давно, но… Странно это, на самом деле.
– Вэйгу, – вздыхаю я, уже понимая, что услышу. – Состояние ребенка.
– Пациентка находится в состоянии глубокого сна, – отвечает мне разум медотсека. – Большое количество поверхностных повреждений, множественные ушибы мягких тканей, сотрясение мозга, отравление слабыми ядами, отсутствие иммунизации. Проводится лечение. Данные о ребенке уже имеются в недостоверном отрезке памяти.
Хочется сказать много интересного на традиционном флотском наречии, но я сдерживаю себя. Это тот же ребенок, который был во «сне». Похоже, действительно временная аномалия, поэтому третья планета системы перед нами может быть Прародиной, а может и не быть. Блоки регистрации с «Бури» уже на «Витязе», так что перед тем, как что-либо предпринимать, нужно получить информацию. На погибшем звездолете детей точно не было, именно поэтому мне сначала надо понять, с чем мы имеем дело.
– Витязь, выжимку регистратора «Бури», – прошу я разум корабля, потому что подробно слушать, я чувствую, нет времени.
– На экране, – отвечает он мне. – Имеется сообщение с грифом «всем, кто слышит».
Я не отвечаю, просматриваю ужатый протокол регистраторов. Это очень важно, в том числе чтобы понять происходящее с объективной точки зрения. Сначала надо оценить, а только потом действовать. А сообщение такого плана вполне может быть понято неверно, если не знать окружения. По крайне мере, так об этом говорит инструкция, а они кровью писаны, потому если можно что-то не нарушать…
На экране тем временем видно, как становятся космической пылью сражающиеся стороны, и, видимо, это воздействие чужака. Я нажимаю сенсор анализатора, точно зная: Витязь поймет, что именно нужно делать. Некстати проскакивает мысль об имени корабля и связи его с предназначением, что заставляет улыбнуться.
– Анализ, – предупреждает меня Витязь. – На планете Вторая Эпоха, при этом наличествует не менее четырех народностей, ненавидящих друг друга. Строй ближе к деспотизму у каждой из сторон. Контакт запрещен.
– А то я не знаю, – вздыхаю я, но вот есть у меня ощущение неприятное. – Дай голосовое по выжимке регистратора.
– Разведчик «Буря» попал во временную аномалию, в течение которой была перехвачена капсула с ребенком на борту, – послушно сообщает мне разум корабля. – После этого корабль подвергся нападению и был уничтожен. Желаете прослушать сообщение?
– Давай, – еще раз вздыхаю я, совершенно ничего уже не понимая.
– Внимание всем! Всем, кто слышит! – раздается взволнованный женский голос. – Звездолет «Буря» уничтожен Чужими. В ответ на Протокол Первой Встречи по кораблю нанесен удар кинетической природы! Связь невозможна! Это Чужие! Передаю параметры…
– Твою!.. – не могу сдержаться я, потому что страшнее этого сообщения нет, пожалуй, ничего. Это опасность не только для Человечества, а для всех разумных. Именно поэтому вариантов почти что и нет.
– Щиты адаптированы к анализируемому излучению, – сообщает мне Витязь.
Это означает, что теперь мы не беззащитны, хотя, видимо, были. Нужно расспросить ребенка, а потом уже решать, что делать. Если «чужой» будет убивать, мы не сможем не вмешаться, но все же очень это все напоминает страшилки первых эпох. Даже слишком напоминает, вот что плохо, потому что недостоверно. Или такая встреча была, но почему ее тогда не сохранила история, или… Как мне не хватает мудрого папы сейчас. Он совершенно точно понял бы происходящее. Но папы тут нет, поэтому лейтенанту Винокурову надо думать самостоятельно.
«Буря» пыталась общаться явно по протоколу, то есть открыто, и щиты поднять не успела. Или щиты оказались проницаемы для оружия Чужих. Звезды, почему именно мне довелось встретиться с самой большой страшилкой Человечества? Но теперь понятно, зачем мой корабль укомплектован именно так. Похоже, придется принимать бой, чего не хотелось бы, ведь на борту ребенок. Но если это то, что я думаю… Тут я вижу, что от большого корабля отделяются поменьше, последовательно уничтожая все искусственные тела в системе. Должен ли я вмешаться? Имею ли право? Инструкция говорит, что нет, а сердце?
– Фиксируется обмен в системе, – включается Витязь. – Производится расшифровка.
– От планеты обмен? – интересуюсь я.
– В том числе, – отвечает мне разум корабля, опять ставя в тупик.
Что здесь происходит-то?!
***
– Подключен дублирующий разум, – сообщает мне вдруг Витязь. – Приоритет командира корабля.
– Уровень осознания? – сразу же реагирую я.
– Полное, – звучит в ответ.
– Хоть что-то хорошо, – вздыхаю я. – И что думаешь по поводу ситуации?
– Согласно теории Циао, – произносит разум корабля, – возможно параллельное пространства вне нашего мира. Об этом говорит и звездная картина, совпадающая с известной в реперных точках, но несовпадающая в иных.
Вот для этого и нужен полностью осознающий себя разум, доведенный до «взрослого» состояния. Он помнит все, что для человека просто невозможно. Теория параллельных пространств развилась из физики, которой с нами новые друзья поделились. Сейчас, насколько я знаю, проводятся первые опыты, но вот если это – именно параллель, то инструкции недействительны. Странно, должно быть, – второй раз происходит совершенный «нежданчик», как Лерка говорит, и опять в нашей семье.
Может ли это место быть параллелью? О том, как мы отсюда выбираться будем, я сейчас не думаю, стараясь прогнать мысли. Сестренки сказали, что я вернусь, значит, шансы есть. Перевожу взгляд на корабль и ощущаю себя странно – все выглядит совершенно непонятно, как будто люди окончательно обезумели. На планете паника, видная даже в телескоп.
– Расшифрованы переговоры в системе, включаю, – сообщает мне Витязь, и тут звучат механические голоса. Такое ощущение, что говорят древние роботы, но…
– Животные готовы к сбору…
– Ферма дала хороший приплод…
– Слишком много юных особей, не годящихся в пищу. Запрос…
И вот в таком духе происходит обмен с большим кораблем. Я регулирую телескоп руками, фиксируя активность на планете. Небольшие черные корабли не интересуются толпами паникующего народа, они… Такое ощущение, что они имеют четкие точки посадки, и местность в этих точках выглядит будто загоны какие-то. Я вглядываюсь, не веря тому, что вижу. Но, возможно, я ошибаюсь?
– Витязь, – тихо прошу я, стараясь сдержать свои эмоции. – Анализ картинки.
– Тебе не понравится, командир, – отзывается разум корабля. – Судя по картине, идет заготовка провианта методом уничтожения живых существ.
Тактичный Витязь не говорит при этом, что на поверхности сейчас убивают людей, разделывают их и помещают в черные корабли. В этот самый момент из лесистых районов взлетают ракеты, но тут реагирует большой корабль, превращая точку пуска в озеро расплавленного камня. Значит, кто-то пытается сопротивляться, но при этом не видит всей тщетности происходящего. Мне-то что делать? Хочется напасть, но как воевать разведчику с линкором? Страшно просто…
– Фиксирую активность неизвестного типа, – сообщает мне Витязь, и я замираю.
С поверхности взлетает совершенно не похожий ни на что корабль, одновременно с этим вспухают десятки ядерных, судя по спектру и автоматическому анализатору, взрывов по всей планете. Я вижу, как взлетают сотни ракет, уничтожая людей в городах, но при этом взрывается то один, то другой черный корабль. А вот взлетевший с планеты имеет тонкую, игловидную форму, он улепетывает, видимо, изо всех сил, и я чувствую: надо его защитить, просто необходимо, и все.
– Готовность главного калибра, – не очень осознавая, что говорю, командую я Витязю.
– Принято, – совсем по-человечески вздыхает он.
В этот момент убегающее судно настигает ярко-синий луч с чужака, и вся хвостовая часть его просто распадается пылью, при этом в Пространство выпадает нечто странное. Я трогаю сенсор и, только увидев, что это, резко подаю Витязь вперед, чтобы закрыть собой оставшуюся часть неизвестного мне звездолета.
– Огонь по готовности, – командую я, изо всех сил представляя, что это просто симуляция и ничего больше. – Сигнал широким спектром: «Опасность для разумных. Веду бой!»
– Подтверждаю, – слышу я в ответ. – Работай спокойно, командир.
Это значит, он меня поддерживает, разделяя ответственность. Витязь буквально взрывается огнем, хотя на экране это совсем не зрелищно. Главный наш калибр выстреливает маленькие сгустки материи, физические свойства которой мне непонятны. Тем не менее черный «чужой» совершенно не ожидает нашей активности, потому реагирует спустя длинную паузу, в течение которой я успеваю встать на директрисе его огня, закрывая собой судно, из которого выпала мертвая верхняя часть ребенка моего вида. Дети превыше всего, и ради них я пойду и на смерть, и на бой. А тут у нас убийцы детей, не оставившие мне выбора, что бы ни говорили инструкции.
– Принимаю передачу, – сообщает мне Витязь: – «Иду на помощь».
– На всеобщем? – удивляюсь я.
– На языке Первого Контакта, – спускает меня с небес на землю разум корабля. Значит, Первые Друзья. Это хорошо, с ними мы общий язык найдем, если доживем.
– Рекомендуется маневр, – привлекает мое внимание Витязь, и вот теперь крутиться и вертеться приходится уже мне.
Происходящее будто взято из самых страшных кошмаров человечества, но вот только маневрируя кораблем, чтобы избегнуть лучей, я начинаю понимать, что для меня сделали сестренки. Весь последний год я имел неожиданную, но куда большую нагрузку, чем все остальные, при этом меня учили именно воевать. Получается, любимые мои сестренки чувствовали, знали это, ведь самые сильные интуиты Человечества именно Винокуровы.
Семь сотен дней меня гоняли в бесчисленных симуляциях, заставляя именно вести бой, поэтому я и воспринимаю все вокруг как еще одну симуляцию. Главное, не думать, что это все на самом деле, а защищать детей. Любой ценой защитить тех, кого прикрывает Витязь. Надеюсь, они смогут дожить… Кто знает, какие повреждения имеет их корабль.
– Рекомендовано Орудие Особого Типа, – торжественно, подчеркивая каждое слово, произносит Витязь, когда луч неизвестного излучения пробивает щиты, воткнувшись куда-то в сторону вспомогательных двигателей.
– А это что такое? – удивляюсь я, подумав еще, что он нашел время, но потом киваю. – Используй все возможное, мы должны защитить детей.
Кажется, все вокруг начинает дрожать, экраны на мгновение гаснут, чтобы зажечься снова, но при этом я не вижу черный корабль. Точнее, сейчас я замечаю два полумесяца, явно неуправляемо падающих на планету. Это что выходит? Какое-то неизвестное мне орудие уничтожило чужака? А такое вообще возможно?
Ну, надеюсь, я не сплю…