Исаак Петров перешел на работу главным бухгалтером к своей любовнице в компанию. И ему очень понравилось там – муж почти не принимал участия в делах жены – он их фирму просто «крышевал», так что Исааку было где развернуться. И он уж постарался. Светлана изредка ездила с ним в домик в деревне. Но условие ее было таково: мыться каждый день – иначе он будет только главным бухгалтером. Ведь по вечерам они иногда уединялись в отеле. И всегда занимались сексом сначала в джакузи, а потом только в постели. Ну а ночью Светочка занималась сексом еще раз – со своим мужем, потому что тот встречался с любовницей только раз в неделю в загородном доме. Таким был негласный кодекс семьи. В которую один мужчина и одна женщина входили лишь «одним боком», вклиниваясь между супругами.
Мать не знала, что он ездил к женщине на встречи, иначе бы его отчитала. Но она заметила перемены во внешности сына, не могла не отметить улучшение его, так сказать, санитарного состояния. И начала приглашать на воскресенья девушек на выданье в их дом. Маленькие еврейки, похожие на маму приходили с утра, а когда Исаак возвращался с работы, но его ожидала рыба фиш – красиво украшенная потенциальной невесткой и сама претендентка – вся измученная долгим ожиданием и растрепанная от готовки. Исаак рыбу съедал, говорил девице вежливо, как на собеседованиях:
–Мы вам позвоним. Но не звонил.
Мать начала приглашать блондинок – освоила для этого Интернет – так ей хотелось внучку. Но блондинки обещали и не приходили – не верили , наверное, что мать может искать невестку таким образом и просто от нее отделывались.
Поднаторев в этом деле, она создала страницу от имени сына и стала писать страстные письма девушкам. Но они были такими старомодными, что на них отозвалась только одна престарелая дама, которая отметила хорошую грамотность якобы Исаака. Но ту отмела мама – с высохшей ветки ждать плодов нечего.
А потом мать решила, что ей же лучше – сын останется с ней и только с ней до конца ее дней.
Девочка-белочка видела фото Исаака на Топ фейсе. Но не отозвалась. Ее отправили в Милан после того, как забеременела хозяйка компании закупать одежду оптом. И там она жила по месяцу иногда. И в это время на ее пути встретился знойный итальянец – Маурицио. Он был небольшого росточка, с лицом такой красоты, что позавидовал бы любой киноактер. Просто подошел к ней в кафе и заговорил, показывая на безымянный палец на левой руке и махавший руками, скрещивая их между собой и талдыча: «Но бэби, но бамбино!». Томочка рассмеялась и стала такой соблазнительной, раскрасневшейся и взволнованной, что парень так и застыл с приоткрытым ртом. И в воздухе между ними повисла напряженная тишина. Ангел пролетел.
Тома осознала, что вот она – судьба! Ведь она как раз сидела завидовала, любуясь на парочку за соседним столом в таверне, которая лизалась очень самозабвенно. И думала о том, как бы выйти замуж, но не рожать. Выходит, намечтала себе парня! Ведь этот тип – Маурицио – появился будто из ее головы, да еще с нужными словами, прямо как чертик из табакерки.
Тамара решила, что это знак свыше, надо как минимум решиться потерять девственность вдали от дома – при желании можно этого Маурицио не увидеть больше никогда. То есть, при отсутствие желания. Но в тот момент, когда он прямо за столиком наклонился и ее поцеловал, желание возникло – сделал это Маурицио умело. Они оказались почти одного роста и комплекции. И внешне выглядели как брат и сестра.
Томара отстранила его смуглое, такое будто бы всегда знакомое лицо, останавливая головокружение. И поднялась со стула, лперевшись на его руку.
Потом они пешком недолго шли по каким-то улочкам, петлявшими между домами, держась за руки. И в одном и ничем не примечательных современных зданий Маурицио показал на подъезд:
– Мама, мама – На этих словах он пожал одной своей рукой вторую руку, изображая жестом знакомство. Ну что ж, мама, так мама. Ей с Маурицио детей не крестить.
Мама оказалась высокой и суховатой женщиной. Поздоровавшись, она ушла куда-то в глубь квартиры, где прозвучал в ответ на ее слова мужской голос. И вскоре появился папа с таким же лицом, как у Маурицио, но под два метра ростом, с красиво поседевшими висками. И его глаза-маслины блеснули лазерным лучом при виде такой милой малышки.
–Чао, – сказал он таким густым и обволакивающим голосом, что все в Тамаре затрепетало. – Джерри, представился он, красиво искривив свои прекрасные губы в улыбке.
Томе даже пришлось прокашляться, прежде чем ответить по русски: –Здравствуйте.
–О, руссо! (и что-то еще на итальянском) – с восторгом и взволнованно затараторил отец Маурицио. А мать перевела на английский: – Он так рад, говорит, что русские девушки самые красивые.
По кислому виду женщины было видно, что перспектива принять в семью действительно очаровательную девицу, которая так нравится ее супругу, ее не радует. Но потом она будто внутренне что-то решила для себя, видимо – ему нравятся все, а эта по росту сыну подходит. И она сказала фразу:
–Добро пожаловать в семью. Надеюсь вы будете тут счастливы. – Голос ее дрогнул на последнем слоге. И Тамара, которая в первые полчаса знакомства с парнем никак не ожидала родительского благословения, не знала. Что сказать и что сделать. Над этим она размышляла, пока пила чай. Оказывается, за это время отец Маурицио –Джерри успел съездить на мотоцикле в ювелирный за углом и прямо через стол передал коробочку с кольцом сыну. И тот без промедления упал на колени и с такой мольбой смотрел на Тамару, что той захотелось ему, как собачке, клянчащей еду, сунуть в рот конфетку. Но он поймал ее руку, и крепко сжав стал натягивать кольцо на палец.
–Но-но, но фэмили, но бэби!
И тут мать сказала по – английски фразу, что его сын не может иметь детей из-за серьезной травмы яичниклв в подростковом возрасте, поэтому он так обрадовался, когда Тамара согласилась что детей ей не надо.
У девушки полегчало на сердце. И она кивнула и протянула руку за кольцом.
–У нас говрят: на каждую кастрюлю найдется нужная крышка. – Сказала она матери внезапного жениха по- английски. И та просияла – ее ребенок получил свою надувную куклу –ведь он с ней даже поругаться не сможет, обидеть словами тоже не удастся. У него будет регулярный секс. А девочка-белочка получит жилье в Милане – брак этот в каком – то смысле выгоден им обоим. Единственное, что смутно терзало Томочку в тот момент, что папаше она нравится даже больше, чем сыну. Но это ее только порадовало. Будет у нее и муж, и любовник. А ведь только час назад она была уверена, что замуж не выйдет никогда. От судьбы не уйдешь.
Маурицио пошел ее провожать в отель. И они так целовались на пороге ее комнаты, что ждать до свадьбы никому в голову не пришло.
Секс был не очень страстным, потому что от волнения у парня эрекция не наступала, и только новая серия поцелуев оживила его орган. Но тот…подогнулся, наткнувшись на плеву!
–О мамма – миа! – потрясенно завопил Маурицио и дальше затараторил восторжено и стал целовать Тому между ног. После этого у него все получилось. Было больно, странно, никаких чувств и тем более восторгов как в кино не возникло.
Маурицио не смог уснуть возле девушки, адреналин его переполнял.
Он вернулся домой и рассказал отцу о случившемся.
–Да, удивительно, что такая красавица оказалась девственницей. Куда их мужчины смотрят. И он мысленно стал представлять, как они когда-нибудь и где-нибудь уединятся. Уж он-то сумеет научить ее всему. Ну а сын… сын отцу не помеха. Он мало что умеет в этой области – у него комплекс, к девушкам выше себя он не решался подходить, поэтому время от времени удовлетворял себя сам в ванной. По сути, встретились ночью в постели два девственника.
Матери утром сын рассказал, что ее будущая невестка – чистый Ангел.
–Ну что ж, благословляю вас. Только надо снять квартиру. Раз уж все началось до свадьбы.
И муж ее, который хотел было что-то возразить, рот закрыл усилием воли. Со временем жена потеряет бдительность. И все будет хорошо в их (пусть и не слишком традиционной) семье.
И Тамара сообщила шефу, что выходит замуж в Италии. И ей повысили зарплату – не придется платить за ее отель в командировках.
На кухне у Натальи Борисовны , где когда-то было несколько едаков, наступила эра без запахов и вкусов. Хозяйка фанатично худела. Она переплюнула даже соседку анарексичку в своей приверженности диете.
Теперь Зоя не могла рассчитывать на еду в доме соседки – пили «пустой» чай и рассуждали об упущенных возможностях жить в паре.
Зоя перекрасилась в брюнетку. С ее светлыми глазами, почти закрытыми графичной челкой, и с фарфоровой кожей она казалась женщиной вамп. И напротив сидела Наталья – постройневшая, похорошевшая. Но более морщинистая чем раньше. На месте щек залегли тени, подчеркивающие провалы.
Зоя первой подняла опасную тему:
–Вчера встретила Таню, она разговаривала со мной сквозь зубы и сказала так с акцентом на слове «муж»:
–Мой муж повез ребенка своей маме. Мы с ним едем в тур в Индию изучать Камасутру.– Наталья уловила в рассказе Зои нотки зависти к подруге.
–Жалеешь, что отказала Майклу в критический момент?
–Жалею. Но ведь была вероятность, что он отец ребенка. Тест ДНК только три дня назад подтвердил, что биологический отец – Миша, а не он. А повесить на себя чужого ребенка…
Наталья встрепенулась:
–А что, если посоветовать и Виктору Ивановичу с Наной поехать в этот тур по изучению Камасутры.– взволнованно сказала Наталья.
–Зачем?! Чтобы они еще больше улучшили свою сексуальную жизнь?
Наталья вздохнула. Ох уж это вечное ее желание помочь всем и каждому в чем бы т ни было.
–Просто, чтобы с ним был повод поговорить.– попыталась она оправдать свою глупость.
–Сама лучше поезжай. – Подбодрила ее Зоя.
–Мне не с кем. – Растерялась Наталья Ивановна.
–Ну да. – теперь Зоя поняла, что наступила на мозоль своей «кормилицы
Наталья Борисовна вздохнула:
-Мне лучше быть одной, чем с кем-нибудь другим.
На кухне установилась тишина.
–Вот вроде все как пару месяцев назад. Мы вдвоем и обе без пары. Но только тогда мы чувствовали себя свободными, а теперь… одинокими. Это плохо. И не правда. По сути, практически, нам не нужен никто, только компания.
–Это потому, что в этом веке все нужно делать сразу или никогда. Это как с диетой – пока не растянешь желудок – есть не хочется . А теперь я есть хочу. А ты – не готовишь!.
–А знаешь, я сделала гороскоп у Аллы Вишневетской. Иона мне сказала, что по судьбе мне жить одной и стать всемирно знаменитой моделью. Но для этого мне надо уехать за границу. И скоро мне предложат судьбоносный контракт. – не успела Зоя договорить, как зазвонил ее мобильный телефон. На экране высветился зарубежный номер.
–Уважаемая Зоя, – сказали ей на английском авторитарный голос: – Нам понравилось ваше фото в черном парике. Мы приглашаем вас стать лицом нашей торговой марки парфюмерии на три года.
Вместо ответа Зоя пронзительно завизжала! Значит все не зря, значит можно будет заниматься любимым делом и ни от кого не зависеть, никого не искать, ни за что не цепляться, а главное – можно не выходить замуж.
–Ну вот, опять красавицы на экспорт! – отреагировала Наталья Борисовна неожиданно для Зои. – И когда только вас начнут разбазаривать. Мужиков наших за головы по миру растащили, а девок – за тела. Сперва на Запад, теперь – на Восток. Не уберегли тут генофонд! А теперь спрашиваем: что делать, кто виноват, исследования заказываем.
Зоя, пребывающая в эйфории, закружилась в вальсе по комнате, изящная. Как статуэтка.
–Все, отошла мода на русских моделей. Меня-то позвали, потому что я в черный цвет волосы покрасила. Теперь наши девчонки будут сюда возвращаться.
Наталья Борисовна вдруг как-то странно поднялась. Будто пытаясь не расплескать что-то и, двигаясь сомнамбулически, не отвечая на встревоженные вопросы Зои, начала искать свой телефон. Нашла и набрала номер, зафиксированный в памяти телефона:
–Алло, Ромео! Ты отчет уже написал? Ах, нет. Тогда даю подсказку: репатриация наших на родину с их деньгами, пока железный занавес окончательно не опустился с той стороны от нас. Надо это обеспечить, пока там их не ободрали, как липку. Замки, накупленные в Европе, не отобрали. Недаром же они повсюду ищут русский след, чтобы все это называлось не обокрасть. А конфисковать за грехи.
–А вернуться они сюда с преумноженными за бугром миллионами и ностальгией по березкам, Аленушкам и братцам Иванушкам! Наталья, ты гений!!!– Завопил Ромео из спальни своих родителей в Вашингтоне, где он как раз обсуждал с ними свой переезд в Москву навсегда.
–И в чем она гений? – спросил отец на английском, хоть и был по крови русским и говорил со своим сыном, владеющим русским языком в совершенстве, хоть и родился тут.
–Она подсказала мне вывод для отчета заказчику.-И какой?
–Вернуть домой русских с капиталами. Сейчас самое время: начались гонения на русских на Западе, обвинят Бог знает вчем, изобретают немыслимую вину неподходящим на эту роль людям нужной национальности.
Популярность России при новом руководстве все растет. Права Наташенька свет Борисовна: какими –то мерами по ограничению возрождать национальное – просто бесперспективно, это уже пытались в Германии сделать фашисты, но к чем это привело – к уничтожению в войнах их мужчин. Генные манипуляции по возвращению цвета глаз и волос – это долго, трудно и дорого. Так что возможно в отдельных случаях и по желанию самих родителей.
–Ты прав сын, только экономические стимулы срабатывают. -
В Дмитрии Олеговиче всколыхнулся аналитик. Его понесло. Он начал лохматить вихры, уже слегка редеющие на макушке, туже затянул поясок халата.
–Только не говорите мне теперь, что я должна заняться продажей дома и подготовкой переезда в Ярославль, откуда бабушка при красных сбежала. – Взбеленилась Надежда Степановна (некогда Алексеева (теперь Алекс).
–А это идея! – Отец семейства и сам не понимал, всерьез ли говорит такое. -Давайте переедем всей семьей в Москву. – с новой силой стал гнуть свою линию Ромео. – Пока вам не сказали, что вы что-то слишком «про-русские» для Госдепа!
–Эй, не шути так! Мысль материальна, упрячут предков в тюрьму- остановила Сашенька мужа. – Ведь это теперь у них тут нью-оъота на ведьм.
В шортиках и майке – такая милая- она не могла выглядеть внушительно при всем желании поддержать Ромку (так стала она его называть). Но ей не хотелось бы жить рядом со свекровью не здесь, не дома – в Москве. Она ей показалась похожей на ее собственную мать: слишком сухой и рациональной до цинизма. Впрочем, отец Ромео нравился ей больше. Чем ее собственный «сухарь». Саша с детства не хотела ему подражать, как и напыщенной матери, ей нравился тот тип, к которому относилась бабушка.
Надежда Степановна побледнела. Ей не хотелось это слушать, но не думать об этом она не могла, самой с опаской, через препятствия привычки к прошлому благополучию, но все же лезли в голову такие мысли.
–О Господи, я только недавно розарий возле дома высадила.– Похоже, она осознала. Что невестка права. И заплакала тихо и обреченно. Им было так трудно свить это гнездо. И теперь его разорят по той же причине. Что позволили создать – из-за того, что они «перебежчики из России.
– Значит, еще не прижились твои розы, – подошел к ней сын и прижал ее голову к своей груди. – Выкопаем мы с папой твои обожаемые кусты, и пароходом отправим через океан. Или самолет зафрахтуем, чтоб быстрее. А?– все присутствующие понимали, что розы – это только малая толика того, о чем плачет эта леди, под личной которой прячется женщина. Запуганная всем ходом истории на генетическом еще уровне.
Отец же Ромео на то и дипломата, чтобы «размазать» острый конец вопроса. Он быстро перестроился с идеологических тем на практические, а именно – на подготовку к отъезду:
–А мебель тут оставим. Вместе с домом продадим. Там же в Москве теперь все можно купить? – посмотрел он на растерянную Настю выразительно, привлекая ее в сообщницы. Но девуушка ответить не успела.
–Вот ты себя и выдал, – подловила жена, – Сколько волка не корми…
Все еще продолжали ссориться, а Ромео с Сашенькой пошли в свою спальню.
– С отъездом надо ковать идею, не отходя от кассы. А мне еще отчет писать.
–Так ты отчет в спальне будешь писать, – разочарованно, но кокетливо спросила Саша.
–Нет, лично вносить вклад в генофонд., – сказал он, скидывая с себя махровый алый халат, взятый накануне в шкафу у отца на пол.
Наталья Борисовна после того, как Зоя убежала всем хвастаться супер-контрактом вытащила из бумажного пакетика пышную булку, присыпанную сахарной пудрой и впилась в нее зубами. Нет, она не заедала стресс, напротив была довольна собой : Зоя , конечно, уедет – она всегда об этом мечтала. А Наталья квартиру ее посторожит. Танюшка пристроена, она теперь тут останется. Ромео с Сашенькой приедут. И через них останется в судьбе Виктор Иванович с этой своей… От перемены мест сумма привязанностей сумма не изменяется. Где-то убудет, кто-то прибудет.
Жизнь – это сумма тел вокруг и дел в прошлом. И лично у нее эта сумма – единица. И это не хорошо, не плохо, а так, как оно есть. И страдать по этому поводу она не собирается. Ведь жизнь человеческая всегда только черновик.