Это прозвучало так неожиданно, что на мгновение я даже опешил.
– Леди?
– Ну да.
– Чтобы ее похоронить? – осведомился я на всякий случай.
– Что ты! – воскликнул он в непритворном ужасе.
Может быть, от него сбежала жена? Однако по зрелом размышлении я отверг эту мысль. В интонации, с которой мой новый друг произнес простое слово «леди», было нечто чрезвычайно уважительное, и, конечно же, такой парень, как этот Стив, не стал бы так отзываться о женщине, которая его бросила. Не говоря уже о том, что я мог с трудом представить себе, чтобы он вообще позволил кому-то себя бросить.
– И кто же она тебе? – спросил я напрямик, устав ломать себе голову над всеми этими загадками.
Стив хмыкнул и почесал щеку.
– Да пожалуй, что никто. Я взялся отвезти ее обратно домой.
Ага, подумал я, значит, все-таки какая-то родственница.
– А ты уверен, что она в Ларедо?
– Она была здесь, – коротко ответил Стив. – Если хочешь знать, это она пристрелила Франсиско Санчеса.
Я повеселел: леди, убившая наследного принца лучшего техасского борделя, и гробовщик, с легкостью находивший клиентов с помощью своих двух стволов, составляли отличную пару.
– Ты чего улыбаешься? – спросил Стив.
Все-то он видит! Я поспешил напустить на себя серьезный вид.
– Значит, это она и есть?
– Угу.
– А имя у нее есть?
– Эмили. Амалия.
Мне встречалось немало девушек с именем Эмили, но об Амалии я слышал впервые и заинтересовался:
– А почему она оказалась у Санчеса?
– Ее украли.
Стив отвечал слишком лаконично. Опять же от себя могу добавить, что мне попадались девушки, ради которых можно было пустить на ветер состояние, не раздумывая пришить лучшего друга, напиться до потери сознания и даже научиться сочинять сонеты по-французски, но лично я не видел таких, которых кто-то пожелал бы умыкнуть. Впрочем, верно и то, что Санчес использовал разные способы для того, чтобы в его заведении всегда был первоклассный товар.
– Я опоздал всего на полдня, – сказал Стив со вздохом. – Когда я приехал в Ларедо, Франсиско уже лежал в гробу, а ее и след простыл. Я навел кое-какие справки и поехал вслед за ней, но похоже, что меня надули. Эта дорога ведет к сеньору Порфирио Диасу7, а ей надо на север.
– Ты уверен, что ей нечего делать в Мексике? – осторожно спросил я.
– Конечно, уверен, – хмыкнул он. – И, если я что-нибудь соображаю, она пытается сейчас найти путь обратно. Конечно, она храбрая девушка, но боюсь, что ей в одиночку не справиться. Сейчас я найду того мальчишку, который сбил меня с толку, и если он не выложит, куда она поехала, я из него душу вытрясу.
Я нахмурился.
– Хорошо бы нам поспешить, – сказал я. – Ты знаешь, что Санчес объявил награду за ее голову?
Стив так резко остановился, что я даже испугался.
– Рассказывай! – велел он, схватив меня за плечо.
Я открыл ему все без утайки: семьсот долларов за живую, пятьсот за мертвую, по двести – за каждого из тех, кто ее привез.
Стив сжал челюсти, и на скулах его заиграли желваки.
– Вот ублюдок! Но соображает хорошо, надо отдать ему должное. За такие деньги ему достанут и луну с неба.
Мы приближались к городу, и гробовщик натянул капюшон на голову.
– Что будем делать? – спросил я, поглаживая оттопыривающиеся от «кольтов» карманы сюртука.
– Сначала заберем твою лошадь, – сказал Стив. – Ты же не можешь идти пешком.
Я выругался, вспомнив, что Санчес забрал мои вещи, и лошадь наверняка тоже.
– Ничего, – успокоил меня Стив, – мы нанесем ему визит. Но прежде повидаемся с мальчишкой. Он видел, как она уезжала.
– А как мы его найдем?
– Он калека. Наверняка сейчас на улице просит милостыню.
– Диего? – неприятно поразился я.
Диего примостился у стены, взирая на мир все тем же взглядом горделивого волчонка. Стив подошел к нему и встал перед ним, упершись руками в бока. Завидев гробовщика, Диего слегка побледнел, но, естественно, не сдвинулся с места.
– Нехорошо обманывать людей, Диего, – сказал Стив со злостью. После чего пнул деревянную чашку, и две монетки, вылетев из нее, зарылись в землю. Чашка отскочила в сторону и бешено закружилась на месте.
– Я сказал вам правду, – возразил калека упрямо.
– Нет, амиго, ты послал меня на мексиканскую дорогу, где никакая леди со светлыми волосами не появлялась. Я спрашивал у всех встречных, и они это подтвердили.
– Может быть, они вам солгали? – предположил мальчик, дерзко глядя ему в лицо.
Гробовщик сделал такое движение, словно хотел схватить мальчика за ухо. Я удержал его руку.
– Стив, так не годится. Он же калека!
– А я плевать на это хотел! – выразительно объявил гробовщик. – Или он мне скажет, куда она поехала, или я сверну ему шею.
Диего нерешительно прикусил губу.
– Мне кажется, она могла свернуть на дорогу, которая ведет к Сан-Игнасио.
– И на какой лошади она была?
– На вороной.
– А прошлый раз, – угрожающе сказал Стив, – ты утверждал, на белой.
– Может быть, лошадь была серая в яблоках… – невинно заявил Диего. – Я плохо разбираюсь в мастях, падре.
Жилка на виске моего спутника часто затрепетала.
– Слушай, ты, маленький засранец…
– Стой, Стив! – Я потянул его за локоть. – Перестань.
– Да он нам голову морочит! – взвился гробовщик. – Пока мы здесь, Амалию сто раз могли убить, ты понимаешь это?
– Никто ее не убьет, – отозвался Диего. – А вам, сеньоры, должно быть стыдно, что вы польстились на деньги Санчеса. – Он покривил губы и сплюнул в пыль, выражая этим свое презрение.
– Мы хотим найти ее не из-за денег, – сказал я, – а потому, что ей угрожает опасность.
– Я вам не верю. – Ноздри Диего раздувались. – Вы хотите найти ее, чтобы отдать Санчесу и получить свои проклятые доллары. А на то, что он замучает ее до смерти, вам наплевать. Так вот: можете убить меня, но я вам ничего не скажу!
Гробовщик, рассвирепев, сделал шаг вперед, однако я оттащил его назад.
– Полно, Стив. Ты же видишь: он не будет говорить. Оставь его, у нас нет времени.
Я наклонился, подобрал чашку, положил в нее обратно монетки и добавил серебряный доллар из кармана. Диего недоверчиво следил за мной, и я потрепал его по голове.
– Ты молодец, парень. Друзей надо оберегать всеми способами, в этом ты прав. Никому не говори, куда она поехала и на чем… Пошли, Стив.
– Но я…
– Стив!
Гробовщик поглядел на меня так, словно я был привидением, тяжело покачал головой и последовал за мной.
– Какого дьявола, Ридж? Он сидел напротив борделя, когда она сбежала. Он мог нам все рассказать!
– Он и так нам все рассказал, – возразил я. – Просто ты невнимательно слушал.
– Да ведь это сплошное вранье!
– Отсей вранье и получишь истину. Сначала он направил тебя на запад, за реку, затем – на юг, к Сан-Игнасио. Думаю, она все-таки едет на север.
Стив тяжело вздохнул.
– Ну хорошо, допустим. А лошадь?
– Не вороная, не белая, но и не в яблоках. Какие-нибудь мысли есть?
Стив нахмурился.
– Черт побери! Ты думаешь то же, что и я?
– Да, я тоже думаю, что лошадь пегая. Поэтому мальчик и не хотел ничего говорить. Пегих лошадей не так-то много, и уж, конечно, всадника на ней отыскать проще простого.
– Знаешь что… – заговорил Стив в порыве откровенности, – я рад, что не дал тебя повесить.
– Я тоже этому рад, – скромно признался я. – Заглянем к Санчесу?
– Угу, – рассеянно сказал гробовщик и снял с седла «винчестер».
На языке штата Нью-Йорк то, что мы проделали в следующие десять минут, называется «незаконным проникновением в частное владение», но нам было все равно. Оглушив ручкой револьвера мерзавца, который совсем недавно вырубил меня в холле прикладом, я велел второму слуге, трясущемуся от страха, отвести нас к Санчесу. Гробовщик прикрывал меня со спины.
Санчес нашелся в гостиной на первом этаже. Нос у него был фиолетовый, к тому же распух и сильно напоминал грушу.
– Buenas dias, senor!8 – сказал я с порога.
Ибо, хоть ты и гринго, никому не повредит быть вежливым.
Федерико, стоявший у окна, выхватил револьвер и тотчас же получил пулю в грудь из «винчестера». Тихо стеная, кабальеро опустился на пол. Я ногой отшвырнул его «кольт» под кушетку.
– Мои вещи и мою лошадь, – промолвил я, глядя Санчесу прямо в глаза. – Попробуете выкинуть что-нибудь – вам крышка. Должен сказать, мне доставит несказанное удовольствие пристрелить вас!
Санчес кивнул слуге, и тот исчез.
– Отправляетесь за сокровищем, сеньор Стил? А это кто – ваш компаньон?
Он хотел выйти из-за стола, чтобы рассмотреть Стива поближе, но я сделал легкое движение рукой с «кольтом», и Санчес, побледнев, опустился обратно в кресло.
– Незаменимый человек, – сказал я, кивая на гробовщика. – Если потребуется, он может обеспечить вам похороны по высшему разряду. Правда, Стив?
– Всенепременно, – буркнул мой компаньон из-под капюшона.
– Вы рисковый человек, сеньор Стил, – проговорил Санчес с ненавистью.
Что можно было на это ответить?
– Чуть было не забыл! – сделал я вид, что спохватился. – Мой хрусталь, сеньор Санчес! Я чертовски им дорожу и в скором времени начну собирать целую коллекцию.
Санчес сунул руку в карман, и тусклый грецкий орех вернулся ко мне на ладонь. Я подбросил его и спрятал от греха подальше с глаз долой.
– Если вам понадобятся ваши ребята, – в порыве великодушия добавил я, – они валяются в рощице недалеко от мексиканского тракта, но уверен, что вам и так известно, куда они меня везли.
Санчес оскалился.
– Я этого не забуду, сеньор Стил.
– На это я и надеялся, амиго. Кстати, вам надо позвать доктора. Ваш нос испугает даже хоровую капеллу убийц в тюрьме Синг-Синг.
Слуга принес мою сумку и по знаку Стива отошел к стене. Я открыл сумку и заглянул в нее.
– Как странно, – сказал я. – Мой серебряный портсигар куда-то исчез. И томика Вольтера тоже нет.
Слуга метнулся к двери. Портсигар и Вольтер появились через полминуты.
– Похоже, писателя хотели использовать не по назначению, – со вздохом заметил я. – Что за время – никакого уважения к литературе!
Я положил вещи на место, взвалил сумку на плечо и, взяв Санчеса за шиворот, подтолкнул его к двери.
– Хороший хозяин всегда провожает гостей, так что вперед, амиго! Если ваши люди захотят открыть огонь, первым под пули попадете вы. Прошу.
Он хрипло крикнул за дверь: «Не стрелять!» – и вышел. У выхода нас и впрямь поджидало пять или шесть человек с ружьями, но, завидев Санчеса под прицелом, они попятились.
– Пусть бросают оружие, – скомандовал Стив. – Ну!
Слуги положили на пол ружья. Стив собрал их и швырнул под лестницу.
– После вас, амиго, – вежливо сказал я Санчесу, и мы вышли во двор.
Санчес дрожал всем телом: не то от гнева, не то от унижения, но уж, во всяком случае, не от страха. Стив бегло оглядел крыши и кивнул головой.
– Поехали, – коротко распорядился он.
– Мы еще увидимся, сеньор Стил! – бросил Санчес мне вслед.
– Да пошел ты…
Мы сели на лошадей и поскакали прочь из города.
Заходящее солнце было похоже на большую пьяную вишню, утонувшую в бокале с голубым вином. Стив ехал, пристально всматриваясь в следы подков, отпечатавшихся на дороге. Он снял рясу и убрал ее в сумку, а на голову натянул серую шляпу, в которой сразу же стал похож на человека. Что же до меня, то я только что пришел к выводу: бегать за девушками, по крайней мере за некоторыми, – занятие чрезвычайно хлопотное и утомительное. Я устал и проголодался, но гробовщику, казалось, все было нипочем.
По дороге мы расспрашивали встречных, не видели ли они кого на пегой лошади. Один вакеро после недолгого раздумья признался, что видел девушку с белыми волосами, которая мчалась так, словно по пятам за ней гнались черти или разъяренные портнихи, которым она не уплатила по счету. При этом известии Стив заметно приободрился.
– Ну, слава богу, теперь мы ее найдем!
Однако день клонился к вечеру, а нашли мы только кролика, пару змей, пропасть комаров, стадо коров, троих вакеро, из коих один был мертвецки пьяный, старика-индейца с длиннющей трубкой, который ехал верхом на осле, и небольшой городок, лепившийся меж двух холмов. В городке блондинки тоже не оказалось.
Я полагал, что мы со Стивом там и переночуем, но он настоял на том, чтобы ехать дальше, и я скрепя сердце подчинился. «Кольты» болтались в карманах сюртука, придавая ему зловещий вид, пыль змеилась за нами облаком, и вообще мне уже начала надоедать вся эта затея. На юге Техаса полно лихих людей, и мне отнюдь не улыбалось ночевать неизвестно где под открытым небом. В это время всякий уважающий себя игрок должен сидеть за столом и назначать ставки, а вместо этого я глотал пыль и уныло перемещался от одного кактуса к другому. Вдобавок ко всем бедам у меня закончилось виски.
Стив неожиданно остановился. Я подъехал к нему и спросил, в чем дело. Он пальцем указал на какую-то груду, лежавшую под каменным деревом. На ней копошилось с десяток грифов.
– Похоже, нас кто-то опередил, – мрачно сказал он.
Наверное, у Стива было орлиное зрение. Только приблизившись и выстрелом согнав грифов, я разглядел, что груда состоит из трех обезглавленных тел – двух мужских и одного женского. Головы, судя по всему, были отрублены хорошо заточенным мачете.
– Роза, Педро и безымянный гринго, – сказал я. – Похоже, что все здесь.
Стив тяжело вздохнул и пробормотал сквозь зубы какое-то ругательство.
– Они впереди нас, – вздохнул он. – Они впереди нас, и они ищут ее. Иначе мы бы их встретили, если бы они повернули обратно.
– Они могли вернуться другой дорогой, – заметил я.
– Не могли, – коротко ответил Стив.
– Почему?
– Потому. Семьсот долларов – большие деньги.
Больше он ничего не сказал. Мы просто ехали бок о бок, пока не достигли следующего городка, где все же решили заночевать.
Гостиница была настоящей дырой, истинными постояльцами которой были не люди, а москиты, тараканы и клопы. Стив справился у хозяина, проезжали ли здесь его знакомые из Ларедо. Да, ответил тот, человек двадцать верхом. Возглавлял их Большой Доминго. И они везли с собой мешок. Наверное, с капустой, судя по его форме.
Я понимал состояние Стива, но ехать куда-то в ночь было чистым безумием.
– Они опережают нас на три часа, Стив. Наверное, они остановились на ночлег в следующем городе.
– Ладно, – буркнул он и отвернулся к стене.
Когда Стив заговорил снова, его голос поразил меня своей решимостью.
– Если они хоть пальцем дотронутся до нее, я убью их всех.
– Хорошая мысль, – заметил я. – А теперь не худо бы выспаться.
Утром я узнал, что Стив, пока я спал, схватил воришку-мальчика, проникшего в наш номер. Я готов был поклясться, что гробовщик заснул первым, но это мелкое происшествие еще увеличило то уважение, которое я к нему уже питал. Люблю людей, которые не дают себя провести.
Ночью мне снились алмазы, запертые в сердце лабиринта, куда я никак не мог проникнуть. Я видел их, но не мог дотронуться. Положительно, я слишком долго общался с Санчесом.
Когда мы снова тронулись в путь, я, не утерпев, рассказал Стиву всю историю.
– Да, я слышал об этих алмазах, – сказал он, поморщившись. – Люди окружного шерифа прочесали все, что могли, и ничего не нашли.
– Санчес полагает, что бандиты спрятали алмазы до лучших времен, так как их невозможно сбыть с рук, – заметил я.
– Вздор! – фыркнул гробовщик. – Сам посуди: в банде их было девять человек. Как они могли что-то где-то спрятать, зная, что любой из них может спокойно вернуться и выкопать сундук? Чепуха это. Либо они поделили алмазы и разошлись – но тогда непонятно, какого дьявола они же в следующем месяце напали на экспресс Остин – Сан-Антонио. Либо…
– Либо – что? – спросил я с любопытством.
– Не верю я в бесследно исчезающие сокровища, Ридж, – заявил гробовщик. – Может, тот сундук вообще был пустой, а? Может, кто-то опорожнил его еще до того, как его погрузили на поезд? Может, это нападение вообще было для отвода глаз?
Подобная мысль даже не приходила мне в голову.
– Однако груз принадлежал весьма уважаемой компании, – возразил я.
– Да? Что ж эта уважаемая компания не смогла обеспечить такому ценному сундуку приличную охрану?
Каждый его новый довод бил прямо в яблочко.
– И все-таки, судя по всему, один камень сумел просочиться, – заметил я.
– Да? А откуда ты знаешь, что твой камень из того сундука?
Я прикусил язык.
– Пожалуй, ты прав, Стив. Все это ерунда.
– Вот они! – произнес он вдруг угрюмо, показывая на дорогу. Восклицание моего спутника было совсем не по теме, и я не сразу сообразил, о чем он говорит.
– Люди Большого Доминго. Видишь, какой широкий след? И все всадники.
– Мне Доминго показался не таким уж большим, – заметил я. – Я видел его в баре.
Стив доходчиво объяснил мне в немногих словах, отчего приземистого Доминго называют большим.
– Говорят, он этой штукой может гвозди забивать.
– Черт возьми! – воскликнул я. – А как насчет того, чтобы сбивать масло?
И мы оба расхохотались.
– Запомни: Доминго – опасный мерзавец, – через пару минут сообщил Стив. – Не заблуждайся на его счет.
Судьба, очевидно, благоволила к нам. Потому что шагов через сто нам повстречалась старая мексиканка, у которой мы поинтересовались, не видела ли она кого на пегой лошади, которую у нас угнали.
– Кажется, нет, – покачала она головой. – Хотя погодите: вчера видела сеньориту на пегой лошади. Та свернула направо на следующей развилке.
Говорила ли она об этом еще кому-нибудь? – заволновались мы. Но она ручалась, что нет.
Доехав до развилки, Стив облегченно вздохнул. Весь отряд Большого Доминго повернул налево, на тракт, ведущий в Сан-Антонио. Вправо ответвлялась лишь узкая тропинка, заросшая травой.
– Скоро мы ее найдем, – приободрил меня Стив.
– Хорошо бы, – честно признался я. – Потому что, Стив, я в жизни так не гонялся ни за одной девушкой.
Моя шутка оставила его равнодушным.
– Похоже, – рассуждал гробовщик, задумчиво потирая подбородок, – они не знают, что она едет на пегой лошади, но зато им известно, из каких мест ее привезли, и туда-то они как раз и направляются.
– Ну, знаешь ли, лошадь – далеко не главное, – возразил я. – Любой встречный запомнит блондинку с белой кожей, которая к тому же скачет, не разбирая дороги. Кстати, она и впрямь блондинка?
– То есть?
– Я имею в виду, настоящая блондинка?
– Еще как!
– Уверен?
– Да разрази меня гром!
– Тогда понятно, почему Санчес отвалил за нее триста пятьдесят долларов.
Стив покосился на меня, но ничего не ответил.
– Ты ее жених или как? – продолжал я пытать его.
– Отвяжись, – буркнул мой новый приятель.
– Я серьезно, Стив.
Он фыркнул.
– Что я могу ей предложить особенного? Местное кладбище?
– Ну, это уж чересчур, – сказал я.
– Она была гостьей полковника Ричардсона, – пояснил Стив, – а полковнику я кое-чем обязан. Когда она пропала, он попросил меня найти ее и доставить обратно.
– Только и всего? – спросил я, несколько разочарованный.
– Только и всего. Кроме того, Ридж, я не сказал самого главного. Она замужем.
– Значит, мне не повезло, – уныло констатировал я.
До нашего слуха донесся плеск реки, и через несколько мгновений мы оказались на берегу. Это был один из притоков Рио-Гранде, насколько я мог судить – ведь я никогда прежде не бывал в этих местах. Вода была такая прозрачная, что было видно, как на дне плещется рыба. На песке четко отпечатались следы подков.
– Она перешла через реку? – высказал я предположение, видя, что следы обрываются у воды.
– Похоже на то. Нет, погоди… Стой, где стоишь, а я пока посмотрю.
Стив спешился и стал изучать следы.
– Да, скорее всего, это ее лошадь. Настоящая скаковая – смотри, как лежат отпечатки! Похоже, что свидетели не врали, когда говорили, что она неслась, как стрела. Она заехала в реку. Погоди…
Он вновь поднялся в седло и пересек реку вброд, взбивая фонтаны брызг.
– Нет, тут следов нет, – доложил он, возвращаясь на берег. – А здесь…
Он поднял голову, и я заметил, что он побелел, как полотно.
– Черт! Смотри, следы второй лошади! А это что? Проклятье!
Я подъехал ближе. Песок на берегу был изрыт и свидетельствовал, как любят писать в книгах, о яростной борьбе. Я заметил несколько пятен крови, но небольших. Впрочем, кровь, наверное, уже успела впитаться в песок. Кое-что еще бросилось мне в глаза: неглубокая полоса, ведущая к реке, как будто кто-то тащил туда человеческое тело. На Стива было страшно смотреть. Он заметался.
– Так, это следы ее ног… Заостренный носок туфельки… Прекрасно. Вот, она ходила здесь… Следов лошади нет. Наверное, та зашла в реку и пила воду. Черт, трава! На траве ничего не видать! А вот и второй… Он появился не с дороги, а сделал круг. Хитрая сволочь! Вот он выезжает из-за деревьев… Они схватились…
Стив, стиснув челюсти, с напряженным лицом и застывшей меж бровей складкой изучал следы, пытаясь определить, что же произошло на том месте, где мы сейчас стоим.
– Эти ямки – следы шпор. На нем были шпоры, а на ней не было. Кто-то остался лежать. Опять трава! Но тело точно стащили в реку. Она? Или тот, второй? О черт! А мы в это время дрыхли в десятке миль!
Он разразился ругательствами.
– Вот две лошади, они ускакали вместе… На пегой кто-то сидел, но отпечатки второй менее глубокие, чем прежде. Значит, на ней не было седока.
– Стало быть, она уехала на своей лошади, – подытожил я. – А труп того, кто на нее напал, бросила в реку. Наверное, это был один из тех, кому Санчес посулил награду, – ведь не все жаждущие награды объединились вокруг Большого Доминго.
– Ты думаешь, она жива? – спросил Стив с надеждой.
Я хотел бы так думать. И я сказал:
– Конечно. У меня создалось впечатление, что эта Амалия – девушка, которая в обиду себя не даст…
Мой спутник опустился на колени и стал осторожно разгребать песок дрожащими пальцами.
– Смотри, патрон… Сорок пятый калибр.
– «Кольт»-«громовержец»?
– Да. Но это не гильза.
– То есть он не отстрелян?
– Нет. Чудно…
– Когда она бежала, – размышлял я, – наверное, при ней было оружие… То самое, из которого она уложила Франсиско…
– То было сорок четвертого калибра, Ридж. Она застрелила его из его же пушки, а он всегда носил с собой сорок четвертый. Я хорошо знал этого ублюдка.
– Сколько лет ты его не видел? – спросил я напрямик.
– Кого?
– Франсиско.
– Четыре года.
– За четыре года он мог пристраститься к сорок пятому калибру, Стив. Куча бандитов предпочитает именно это оружие.
– Да нет, вряд ли он мог… Хотя не знаю. Может быть.
Я не понимал, отчего его лицо вдруг так посуровело. Он наклонился и подобрал с песка несколько белокурых волосков.
– Ридж… Это ее волосы.
Они были очень светлые. Не золотистые, не пепельные – просто светлые волосы, без всякого оттенка. Я подумал, что Амалия, наверное, и впрямь была очень хорошенькой. Почему-то я думал о ней в прошедшем времени, и это было неприятно.
Гробовщик нырнул в кусты, обследуя все кругом дюйм за дюймом. Я решил, что на самом деле он не так равнодушен к Амалии, как ему хотелось показать.
– Стебли травы оборваны… Тут был тот, что со шпорами, и травинки зацепились за них. Он ходил то туда, то сюда… Еще один патрон… Какого черта!
– Тоже неотстрелянный? – спросил я.
– Да.
– 45-й?
– Да. Кажется, здесь я все оглядел… Надо бы еще…
Он избегал моего взгляда, и я понял, что он пришел к тем же выводам, что и я.
Никто и никогда больше не увидит Амалию. Следы крови и волоски на берегу доказывали это. Но Стив все еще продолжал верить, что мы, может быть, ошибаемся.
Я зажег вторую папиросу. Краем глаза я увидел, как гробовщик вошел в воду и наклонился, шаря рукой на дне.
Когда он повернулся ко мне, я оторопел.
– Зацепилось за камень на дне, – сказал он глухо.
Это был обрывок женской блузки, вероятно, когда-то чаровавшей всех окрестных модниц. По бурым пятнам, покрывавшим его, было ясно, что недавно он был насквозь пропитан кровью.