И опять он вернулся к мысли о собственной пустоте, бесталанности, глупости. Как ему казалось, оно так и было, ведь в самом деле, он наверное единственный из группы, кто был на волосок от двойки на экзамене по математическому анализу, единственный, кто не выполнил необходимый минимум на линейной алгебре, хоть и сдал экзамен в будущем. Был он и из числа тех, кто себя никак не проявлял на занятиях. Подводя итог пройденной жизни, пришёл к мысли, что он здесь никому не нужен. Оставшиеся два месяца провёл в попытках изменить ухудшавшееся положение в учёбе.
Окончательно осознав, что влюблён в Алину, Максим предпринимает последнюю попытку, признаться в чувствах. Стремление поговорить вживую и обсудить проблему, к успеху не привело, может изложив всю свою любовь в письме, ему удастся восстановить отношения и даже перевести на новый уровень. Этому решению он находил ещё одно оправдание: доброту с её стороны, объятия, поглаживания руки, комплименты. Во всем замечал её любовь, может она также скрывала и боялась собственных чувств, думал он. Не ожидая хорошего, он все равно его отправил, и интуиция его не обманула. Прочитав отказ, Максим впал в полное уныние, но спустя три дня воспрянул, как он написал "… от разочарования не осталось и следа."
Учёба пошла под откос. Если с математическим анализом все смогло вернутся в прежнее русло, то с остальными предметами вышло куда хуже. Всё было сдано путём списывания и бездумной зубрёжки, что для Максима было равносильно двойке.
Лето прошло незаметно. От бывшей любви ничего и не осталось. Начался третий семестр. С ней он более не разговаривал, а по сути друга у него уже не было. С учёбой все также. К тому же добавилась новая проблема – от ощущения полной бесполезности пропало убеждение, что в жизни можно хоть что-то изменить. На одной из лабораторных работ он просто не выдержал. Разместились все так, что Максиму пришлось сидеть одному, от увиденной работы, которую ему предстоит делать, он ужаснулся и впал в тихую панику. Грудь и спина словно сжались, ощущение было такое, будто его посадили в тесный карцер на три мучительных часа, где он не мог ничего сделать, при этом слышен смех, как будто издалека, разговоры как все это решить, а ты не можешь ни пошевелиться, ни сказать хотя бы что-нибудь. По звонку он выбежал и в полном разочаровании вернулся домой. Более не пил и не ел.