3595 г., 5 июля, Старый квартал
Холл медицинского центра теперь просматривался в туманной дымке, а вся площадь была накрыта словно толстенным ватным одеялом. Видимо, туман снаружи проникал и внутрь здания через половину высаженных стекол. Да и помимо странной облачности в воздухе висел тяжелый запах дыма, копоти и горячего асфальта.
Видимо, из-за тумана и доставка раненых прекратилась полностью. Первый этаж здания почти опустел, а те дежурные или рассыльные из моусовцев, что собрались внизу, теперь стояли кучкой возле входа, интенсивно между собой обговаривая что-то на пиклийском. Момент для похищения автомата, а то и самого парализатора оказался как нельзя более удобным. А тут еще на площади опять зачастили хлопки: минометные расчеты целеустремленно продолжали обстрел города. Но лишний шум юному разведчику будет только на руку.
Он аккуратно вынул декоративную панель, свесил ее наружу и приставил к стене. Конечно, если вдруг кто-то пройдет рядом да заинтересуется вдруг невесть откуда взявшейся дырой, будет полный облом. Но иного выхода не было. Скользнул телом наружу и сделал первые несколько шагов по направлению к столам, которые стояли почти рядом со входом. Да так и замер.
На площади что-то случилось. Оттуда покатился вал интенсивной стрельбы, криков, топота, а затем мощно рвануло. Да с таким размахом рвануло, что одно из пяти оставшихся целыми громадных стекол по периметру холла треснуло и рассыпалось. От этого и группа моусовцев присела, выставляя перед собой автоматы и выкрикивая что-то в свои рации. Не стал рисковать и Михась, юркнул за массивную, замысловатую скульптуру из мрамора.
Вовремя он это сделал. Только и успел заметить краем глаза, как прямо в группу врага у входа что-то полетело и все опять заглушило грохотом близких разрывов да звоном окончательно сокрушенных стекол.
Теперь уже стало понятно, что медицинский центр атакуют родные, оилтонские воины, беспощадно громящие интервентов. Как только визг разлетающихся осколков стих, юный разведчик сразу постарался высунуться на четвереньках вперед, и хорошо, что несколько поскользнулся на старте. В сторону холла уже бежали с пяток новых моусовцев, выскочивших из дальних коридоров. Но тут им навстречу, прямо из тумана вынырнули бравые оилтонцы и так жахнули из автоматов во все стороны, что мальчик при всем своем понимании сложной обстановки успел сильно удивиться: как это в него ни одной пули не угодило. Ведь он так и стоял на четвереньках рядом с мраморной скульптурой! А вот все враги попадали как один со смертельными ранами!
Пока он так удивлялся, отважные воины империи резко развернулись и с не меньшей скоростью и проворством бросились обратно в туман. Там опять раздался шквал выстрелов и криков смертельной ярости.
«Куда же они?! Почему отступают?! – стал приподниматься на ноги растерянный мальчик. Ему так и хотелось закричать во всю громкость своего голоса: – Сюда!!! Я здесь! Тут наши в плену!»
И опять он ничего не успел: ни шага сделать, ни крикнуть. Четыре силуэта в форме Оилтонской империи опять вернулись в холл медицинского центра, но в этот раз они вели себя не в пример тихо. Они теперь стреляли в положении лежа из беззвучных парализаторов. Тем более что было по кому. Еще трое десантников выскочили из дальних коридоров и, словно тупые бараны, неслись к собственной смерти. Двое из них даже успели перед гибелью всадить по десятку пуль из своих автоматов в белый туман на площади. Причем пули прошлись-таки веером по горизонтали, мальчик от страха присел и вновь сдвинулся за спасительную скульптуру.
На площади тем временем явно обозначилась паника: стреляли, кричали и командовали все без разбора.
Тогда как ворвавшиеся имперцы прокатились еще несколько метров, затем прыжками переметнулись вглубь и оказались в двух шагах все от той же спасительной скульптуры. Водя парализаторами по сторонам и прислушиваясь, они уже через десять секунд заговорили.
– Ну и где мы их найдем? – послышалось сдавленное шипение от самого массивного и мощного. В ответ, скорее всего от командира группы, послышалось еще более угрожающее шипение:
– Всех вырежем! Но своих спасем!
Отчего Михаил чуть не вскрикнул от досады, понимая, что спасителей всего только четверо!
Но желание помочь, а также возможность это сделать уже перекрыли все иные соображения. Поэтому он смело шагнул из-за скульптуры и негромко сказал:
– Я знаю, где пленные.
Во время краткого звучания этих слов мальчика чуть не оглушили прикладом, чуть не приголубили парализатором, чуть не растоптали и чуть не придушили. Видимо, счастье ему в то утро сопутствовало, да и, как говорится, «чуть» не считается.
Тот самый воин, который угрожал вырезать всех врагов, успел схватить мальца в руки первым и отпрыгнуть с ним в сторону. Секундный осмотр пойманного ребенка, судорожное:
– Однако! – И сразу вопрос: – Ты видел пленных женщину и мужчину?
– Да, в такой же форме, как ваша…
– Веди!
– Это тут недалеко, во второй ординаторской, – сразу зашевелил ногами Михась.
– Я знаю.
Вперед беззвучно метнулся один из воинов с коренастой фигурой. За ним устремился как самый громадный, так и самый высокий по росту. Оставшийся воин бежал следом, прижимая мальчика к себе, прикрывая собственным телом.
– Там у них пост, – несколько запоздало припомнил Михаил, слыша негромкий стук падения на пол бессознательных тел.
– Ребята справятся, – шептал защитник. Но его все-таки сильно интересовали плененные товарищи. – Что с ними делали?
– Собирались вкалывать домутил и допрашивать.
Больше переговорить не удалось. Все три имперца уже встали перед дверью в ординаторскую, готовясь брать ее штурмом. Как вдруг она сама раскрылась, и оттуда вывалился моусовский офицер, который орал счастливым голосом в переговорное устройство своего скафандра:
– Командир! Мы саму принцессу изловили!
Последнее слово влезло ему в глотку вместе с зубами и остатками челюсти. Даже показалось, что приклад здоровяка после такого мощного удара просто пробьет голову насквозь. Михаила плавно оставили под стенкой, его защитник тоже метнулся следом за товарищами, и в ординаторской началась довольно-таки интенсивная, но негромкая возня. Раздалось всего лишь два пистолетных выстрела.
С десяток секунд мальчик тупо пялился на развороченную голову моусовца и только после нескольких рвотных движений желудка пришел в себя. Перешагнул через труп и осмотрелся в ординаторской. Два воина быстро срывали оружие с трупов, отдавая предпочтения парализаторам, а двое развязывали пленных. И вскидывали их себе на руки. При этом тот самый защитник-командир взахлеб и с какими-то истеричными нотками пытался расспросить девушку, которая улыбалась, словно пьяная:
– Что? Что ты им сказала?
– Всё.
– Но зачем ты выдумала, что ты принцесса?!
– Но я ведь принцесса… твоя…
– Да что ж ты натворила! Причем тут наши отношения! Сейчас сюда весь десант вторжения сдуру ломиться начнет!
– Ну и пусть начнет.
Под воздействием домутила человек превращался в безвольную тряпку, хотя всегда потом помнил, что его спрашивали и что он отвечал. Даже передвигаться мог вполне самостоятельно и выполнять все данные ему команды. Не так, конечно, выполнять, как в полном сознании, а раза в три медленнее и с полным равнодушием к итогу.
– Ну как ты могла такое ляпнуть? – продолжал сокрушаться воин, который, похоже, был с девушкой в близких отношениях. – Чем ты только думала?
– Головой.
Коренастый крепыш подхватил на руки и спасенного мужчину, словно пушинку:
– Так быстрей будет.
А девушка и так уже с улыбкой расположилась на руках у своего парня, обняла его за шею и тянулась к нему губами:
– Мой рыцарь…
Теперь уже за плечо юного проводника ухватился самый высокий и сравнительно тощий воин:
– С торца здания есть выход?
– Там сидят прямо на камнях десантники и ждут приказов, – вспомнил Михаил свои наблюдения через узкие стекла. Причем делал это уже на ходу, спасшие своих товарищей воины бежали в холл. Видимо, хотели прорваться и обратно тем же нахрапом, как и сюда. Но ведь у них на руках находились ничем не защищенные тела! И самое главное, на площади паника и неразбериха давно окончились, звучал только один голос и слаженный топот. Кто-то жестко навел должный порядок, и в редеющем тумане уже просматривались осторожно приближающиеся к зданию тени.
– Ржавчина на их голову! – зашипел длинный. – Отсюда есть выход вниз?
– Оба этажа заварены. – Михаил шагнул в сторону дырки. – Я вот по шахте выбрался. Можно и вот этой панелью за собой закрыться. Но вы…
И замер с открытым ртом. Такого он ни в кино не видел, ни представить себе не мог. Но чтобы взрослые воины пробрались через такое узкое отверстие!.. Вначале вниз, просто побросав туда оружие проскользнул сравнительно тощий воин. Затем чуть не сразу ему на голову сбросили спасенного мужчину в нижнем белье. Следом с некоторым потрескиванием опустился коренастый и принял упавшую на него девушку. Затем спрыгнул шипящий от недовольства командир, и после него здоровяк, словно куклу, легко запихнул внутрь и юного героя:
– Шевелись!
Михасю показалось, что массивный и широкоплечий воин решил геройски, спасая товарищей от верной гибели, отвлечь огонь на себя. Вот сейчас закроет дыру декоративной панелью и побежит совсем в противоположную сторону. Ага! Тот и не собирался так быстро погибать! С разгону вставил свое тело в дыру, с хрустом развернулся там и закрыл за собой зев дыры декоративной панелью. К тому времени мальчик уже стоял на полу подвального этажа, рассматривая, как пара воинов мечется вдоль стен и пытается через узкие щели под самым потолком рассмотреть происходящее на площади. Недавние пленные стояли на ногах, покачиваясь и глупо улыбаясь, а командир тащил с отчаянным пыхтением своего громоздкого товарища за ноги.
– Гарри! Ну почему ты не такой тощий, как Малыш? Или хотя бы не такой нормальный, как Николя?
Вместо ответов что-то вверху затрещало, и грузная туша чуть не проломила голову товарищу по оружию.
– Танти! Из-за тебя у меня скафандр порвался! Ну кто так тянет?!
– А чтоб тебе… хорошо было!
Малыш, ну никак не соответствующий своему прозвищу, уже опять стоял перед Михаилом.
– Герой, а отсюда есть выход в городской коллектор?
– Ну… понятия не имею!
Уж на что, на что, но вот на канализационные люки мальчик и в самом деле никогда внимания не обращал. Хотя, по логике, центр огромный, стоки имеются обязательно. Но воин, видимо, знал, что спрашивать и что искать. Похоже, будь у них время, тот же самый Малыш и сам бы отыскал в этих подвалах все, что только захочет.
– А вот не помнишь, случайно, где здесь есть такие шумящие все время устройства или насосы? Там должно постоянно шуметь и шипеть. И скорее всего, должны быть желтые огромные баки или емкости.
Нечто такое местному завсегдатаю сразу припомнилось:
– Этажом ниже. В самом конце левого крыла.
Ниже спустились по простенку между стволами подачи продуктов из кухонного молекулятора. Причем воины на этот раз особенно позаботились, чтобы не оставить после себя следов пребывания. А на декоративную панель лифта, через который они спустились из холла, еще и какое-то взрывное устройство прикрутили. Все-таки трофеи, прихваченные в ординаторской, пригодились.
На втором подвальном этаже группа быстро добралась до нужного места, и движущийся первым Николя радостно воскликнул:
– То, что надо!
Пожалуй, только один Гарольд не поддерживал энтузиазм своих товарищей:
– Может, здесь переждем? У меня вон скафандр разорван, и вдруг как опять застряну.
– Не боись! Есть нечто, что не застревает и не тонет, – воодушевлял его Малыш, уже отыскавший набор больших гаечных ключей. – Да и мы протолкнем!
– Ага, такому шлангу, как ты, только пуансоном и работать!
Тогда как упоминание о скафандре, влаге, а то и возможных нечистотах заставили и командира запоздало спохватиться:
– Что же мы ни для Граци, ни для Клеопатры их форму не захватили?! Наверняка ведь была в ординаторской!
– Да там так все было наворочено в борьбе, – резонно ответил Николя, скручивая своим ключом болты с большой крышки на боковине бака. – Эй, Малыш, а нас сейчас не утопит?
– Крути, крути! И ты выплывешь! – успокоил тот товарища. – Приборы для чего стоят? Не видишь – бак пуст! Так что уйдем по сухому, аки гуси лапчатые.
Тем временем Тантоитан и Николя, словно соревнуясь на экзамене, сняли свои скафандры, чтобы те не мешали, потом тонкие блузки и брюки и надели последние на спасенных друзей. Потом опять быстренько набросили на себя и задраили по горло боевые скафандры. После чего Граци вяло пообещал, что сможет преспокойно идти сам, а Клеопатра покорно согласилась, что ее жених понесет на руках. При этом она довольно улыбалась и совершенно не воспринимала критичность окружающей обстановки.
Толстенный круг оставили на последнем, верхнем болту, хотя и были опасения, что тот может не выдержать и лопнуть. Также недовольство командира вызвала и сама невозможность устранения всех следов бегства именно в сеть канализационных стоков.
– Если бы нас кто снаружи потом закрутить мог болтами.
– Давайте я! – неожиданно даже для самого себя предложил Михась. – Это легко, справлюсь!
– Да нет, герой, никак не получится, – сразу отверг это предложение Тантоитан. – Моусовцы здесь вскоре все до камешка разберут, они ведь возомнили, что моя невеста и в самом деле принцесса.
– Принцесса! – уже с некоторым нажимом воскликнула Клеопатра, усевшаяся на какую-то толстенную трубу.
– Но это просто означает «моя принцесса». Путаница получилась, зато шуму тут сейчас будет… И тебе в любом случае не поздоровится. Так что идешь с нами: прорываться – так вместе! Согласен?
– Конечно! – обрадовался мальчик, уже успевший несколько пожалеть о своем благородном порыве. Ведь самому здесь ну никак оставаться не хотелось. В этот момент он даже про родного прапрадедушку, лежащего где-то неподалеку в компании с книгой, забыл.
– Мы лучше прихватим крышку изнутри точечной сваркой, – решил командир, чтобы не экономить батареи на миниатюрных сварочных электроразрядниках.
Крышку осторожно оттянули, закрепили упором, и на людей понесло довольно неприятными запахами. Но в темный зев уже бесстрашно скользнул проворный Малыш. Еще через минуту раздался его уверенный голос в динамиках скафандров товарищей:
– Догоняйте! Есть выход! Вначале только прямо, второй поворот направо!
3595 г., 5 июля, Старый квартал
Майор Зар Ди Кле считался в великом десанте справедливости личным порученцем самого шефа госбезопасности Пиклии, шефа внешней разведки, графа Де Ло Кле. Не только потому, что заслуженно носил звание героя, заметно отличившись на последних театрах военных сражений, но и потому, что являлся дальним родственником графа. А точнее, внучатым племянником. Это ставило его на второе место в иерархии особого отдела, участвующего во вторжении и которому непосредственно подчинялась элита десанта, так называемые точечные. Выше майора номинально считался только полковник Тел Зу Рбан, но и он фактически был обязан выполнить прямой приказ Зар Ди Кле, потому что именно тот имел постоянную непрерывную связь со вторым человеком королевства Пиклия.
Майору уже исполнилось тридцать четыре года, и он после победы в Старом квартале мечтал вернуться домой в звании полковника. Да и граф обещал уже окончательно прибрать подающего надежды родственника под свое крыло и навсегда застолбить для него карьеру в генеральном штабе. Но подчеркивал: только в случае удачи. Пиклия как никогда хотела создать объединенный трон, а с секретной доставкой вторжения получила для этого все возможности.
Правда, никто во всем десанте, включая и особого порученца, не знал, что сорок процентов всего личного состава изначально запланировано в расход. То есть еще до начала высадки в столицу Оилтонской империи двое из пяти затеряются где-то в бездонном мраке подпространства. Ну а чтобы не посыпалось слишком много вопросов в первые часы боя, было дано предупреждение, что каждого закидывают в разные места, с разными заданиями. По большому счету моусовцам повезло: на улицы Старого квартала попало целых шестьдесят три процента штурмовой силы. Куда девались остальные, не подозревали даже ученые, заранее высчитавшие такой урон как неизбежный. На беду пиклийцев, не попали на Оилтон и несколько транспортов, под завязку заполненных боевыми роботами. Не смогли те же ученые предсказать и повисший над Старым кварталом облачный покров, в котором исчезало все и навсегда. Причем исчезали что вражеские, что свои разведывательные модули. Как не смогли предсказать ученые и собственной гибели. Да можно сказать, что и катастрофы всего проекта в целом никто предвидеть не смог. Коррегулирующая установка, собранная на блуждающем астероиде, после переброса огромной массы десантных платформ от кораблей-маток в пространство над домами столицы Оилтона взорвалась со страшной силой, испарив всю материю на расстоянии в один парсек и оставив после себя только помехи, возникающие после схлопывания черной дыры. Возле коррегулирующей установки работали почти все создатели проекта «Заброс», и естественно, что от них тоже остались лишь одни воспоминания.
То есть вся баснословно стоящая и в финансовом, и в политическом эквиваленте операция оказалась более чем разовой. Повторить нечто подобное вряд ли удастся даже после длительных исследований. Техническая документация, конечно, сохранилась, да и парочка лежащих в шоке ученых осталась на иных базах и планетах, но вот итоги просматривались сразу как досадная удача и недоработка.
Естественно, о взрыве астероида знали истинную правду только несколько человек, но делиться ею со всем остальным миром они не спешили. Отступать им уже было некуда, следовало продолжать вторжение с вселенской наглостью, отчаянной верой в победу и не испытывая слюнявой жалости ни к кому. Пусть хоть все погибнут. В том числе и слишком ретивый родственничек, который графа Де Ло Кле уже давно морально достал своим угодничеством, чрезмерной лестью и наглыми просьбами о протекционизме. В любом случае, несмотря на твердые обещания вытянуть всех в обмен на заложников, весь десант уже через несколько часов после начала вторжения правитель Пиклии и его подельник списали в расход.
Зар Ди Кле этого знать не мог. Поэтому старался так, что чуть из кожи не вылезал. Хотя и он одним из первых стал осознавать бессмысленность таких огромных жертв. Атака на пустые казармы дивизиона оказалась не просто напрасной, но и крайне расточительной: силы вторжения уже в первые часы остались без управляемых ракет. Дальше – еще хуже: ведь никого в императорском дворце, кроме нескольких десятков перепуганных слуг, отловить не удалось. Род Реммингов, если судить по резюме допросов, счастливо покинул свою вотчину буквально за час до вторжения. Казалось, уже надеяться не на что и следует собирать вокруг себя как можно большие толпы заложников из гражданских лиц. Ведь только в таком случае подошедшие после окончания сражений транспортники смогут забрать геройские остатки десанта и улететь с ними восвояси с некоторой гарантией, что орбитальные базы не распустят их на атомы.
Но среди тех же слуг оказалось и несколько слишком много знающих. И когда особый отдел провел как следует допросы, то вдруг стало известно: непосредственно в самом городе, прикрываясь воинской формой, преспокойно разгуливает молодая принцесса Патрисия Ремминг. Причем формой не простой, а непосредственно самого элитного подразделения: дивизиона. Ну и напоследок: разгуливает не сама, а с большой группой сопровождающих друзей и – это оказалось весьма пикантным моментом – жениха! Причем все сопровождающие тоже относятся к дивизиону.
Что тут началось во временном штабе особого отдела! Майор впервые в своей жизни накричал на старшего по званию, приказывая немедленно отправить элитные части на окраины и захватить столицу в жесткое кольцо. Следовало тщательно перекрыть все возможные утечки наружу, а уже потом перевернуть каждую песчинку внутри кольца. Но полковник отчего-то решил, что лучше попытаться удержать весь дворец с заложниками. Утверждая при этом, что принцесса Патрисия в любом случае наверняка уже давно в безопасном месте. Причем это место ох как далеко от дымящейся столицы.
Стало доходить до драки или применения оружия. Поэтому все слышавший и будучи в курсе допросов, в перебранку прямо посредством связи через крабер вмешался второй человек Пиклии:
– Полковник! Я вас отстраняю от командования! Переходите в подчинение подполковника Зар Ди Кле! Зар Ди Кле – командуйте особым отделом и координируйте главные удары всего десанта.
Шеф госбезопасности Пиклии тоже понимал, что скорость действия его дальнего родственника дает хоть какие-то шансы для достижения целей во всей этой беспрецедентной акции вторжения. Поэтому и произвел такие перестановки в командовании особого отдела. А внеочередное звание – пустяк, зато теперь новоиспеченный подполковник поставит Старый квартал с ног на голову, но своего добьется.
Да он и так бы сделал все от него возможное. Уже через три минуты элитные части откатились от стен бесполезного, частично разрушенного дворца и полноводными реками устремились к пригородам столицы. Отдельное задание получили и «точечные»: рассредоточиться по всему городу и пытаться взять для допроса по одному-два «языка» из каждой мало-мальски объединенной военизированной группы оилтонцев. В любом случае военные защитники города между собой пользуются связью, так что обязательно будут знать, где конкретно сражается элитное подразделение дивизиона.
Теперь вся машина вторжения закрутилась иначе, меняя приоритеты своего главного удара.
Правда, смещенный полковник нисколько не потерял права голоса или возможности высказывать свои рассуждения, и два особиста спорили до хрипоты, прерываясь лишь в тот момент, когда с родины к ним обращался граф Де Ло Кле. Шефу внешней разведки приходилось на далекой Пиклии буквально висеть между экранами с информацией и динамиками многочисленной связи, но своего поручителя он умудрялся не выпускать из виду ни на минуту.
Тел Зу Рбан, не в силах скрыть свое ехидство, вопрошал:
– А не лучше ли просто сосредоточить на тех же воинских подразделениях противника острия наших атак? А уже потом разыскать среди трупов нужное тело и…
– Да вы с ума сошли, полковник! – брызгал слюной Зар Ди Кле. – Она нам нужна живая! Понимаете? Только живая!
– Но ведь мы понесем такие потери…
– Мы все костьми ляжем, если не покажем оилтонцам живехонькую Патрисию! Причем учитывайте: если она погибнет, то тогда нас и полгорода заложников не спасет. Павел Ремминг накроет всех тактическими бомбами без всякой жалости. Если уже не пытается это сделать.
– Ты сам себе противоречишь, Зар! – Полковник старался говорить так, чтобы и шеф на Пиклии разобрал отчетливо каждое слово. – То она нам нужна живая, то сам отец хочет наследницу уничтожить.
– Как вы не понимаете? Это большая политика! Император может быть и не в курсе действий своих адмиралов, а тем после окончания этой краткой войны будет гораздо проще доказать правомерность применения тактических бомб именно причиной гибели Патрисии. Якобы она погибла, народ в гневе, империя в трауре! Зачем им думать? Зачем им рисковать своей репутацией никчемных военачальников? А так – раз! И никаких вариантов! А вину за уничтожение горожан и так спихнут в наши кровавые руки.
После этого Зар Ди Кле посмотрел на экран крабера и увидел мелькнувший на нем кулак с поднятым вверх большим пальцем. Мол, отлично родственник! Правильно ты этого полковника обрабатываешь!
Хотя на самом деле на далекой Пиклии в голове у графа Де Ло Кле мелькнули совсем иные мысли:
«Во как соображает, мерзавец! Такого не остановить вовремя, так он и отца родного с дороги в пропасть сшибет. И про военачальников – как в воду смотрит! Где только научился разбираться? Но с другой стороны, хорошо, что именно он выжил да в шестьдесят процентов попал, вдруг и разыщет ее мелкое высочество? Хотя уже давно не мелкое, как раз в самом соку. Ишь как! Женишка себе среди вояк отыскала! Хм! В форме ходит! И в самом деле, попробуй такую амазонку отыскать в огромном городе».
Между тем споры между особистами продолжались все с той же интенсивностью. Причем и ситуация в Старом квартале менялась по новым ориентирам. На окраинах жестко закрепились самые боевые и опытные подразделения. Причем использовали для обороны все средства, не гнушаясь даже порой выводом на баррикады жителей города. Естественно, в виде живого заграждения. При этом ни на пол, ни на возраст внимания не обращали. Результат последних действий оказался двояким: подошедшие по земле войска оилтонцев понесли большие потери, но так и не смогли прорваться ни на одном из направлений. Но с другой стороны, против интервентов теперь встали все жители без исключения. Теперь выстрел в лицо мог последовать даже из кухонных антресолей, а то и из неосторожно открытого продуктового холодильника.
То есть оборона окрепла, но сопротивление со стороны гражданского населения удесятерилось. Никакие жесткие ответные меры не помогали, агрессора никто и никогда не любит. Особенно такого, который ни во что не ставит гражданское население. А уж воинские группировки противника, оказавшиеся в кольце окружения, вообще показывали образец мужества, бесстрашия и профессионализма. Так и неслись частенько панические доклады с мест, что против них действуют элитные силы самого дивизиона. Увы, все эти доклады впоследствии оказывались ложными.
Но стали поступать и первые доклады от «точечных». Элита диверсантов и глубокой разведки оказалась все-таки способна прорываться внутрь военизированных подразделений противника и выдергивать таких ценных воинов для допроса. При этом весьма помог резко опустившийся туман. Конечно, потери имелись и среди умельцев пленения, и немалые, но иного выхода просто не существовало.
Зато после первых допросов появились и первые результаты. Отыскались сведения о небольшой сравнительно группе военных, которые, находясь в первый час вторжения на окраине города, впоследствии перевооружились и отправились к центру города. Причем по нескольким фразам людей, допрашиваемых под домутилом, складывалось впечатление: группа состоит из воинов именно дивизиона.
Смертоносная машина преследования закрутилась еще быстрей, последовав в том же самом предположительном направлении. Мало того, и сам Зар Ди Кле решил перенести свой штаб по подсказкам нескольких аналитиков особого отдела чуточку в иное, стратегически выгодное место. Выбор пал на огромный пятнадцатиэтажный медицинский центр, вокруг которого имелся прочный рубеж обороны и во время посадки на окружающий центр площади скопилось более тридцати десантных платформ.
При передислокации полковник опять не мог удержаться от язвительных комментариев:
– Следовало оставить штаб в густонаселенном районе, утыканном главными дворцами города. Личное участие командира в боевых операциях и отсутствие должных заложников, как правило, не способствуют долгим годам жизни.
– Мы здесь как раз для того, чтобы погибнуть ради великого короля Моуса Пелдорно! – патетически отвечал подполковник.
– Но мы несем ответственность и за наших воинов. Не станет нас, они тем более погибнут.
– Рано вы себя хороните, полковник! – рассмеялся Зар Де Кле. – Держитесь рядом со мной, и будет вам счастье.
Они уже находились всего за две улицы от медицинского центра, когда адъютант подскочил к подполковнику с приемником общевойсковой рации:
– Старший пятого звена следователей с важным сообщением!
Понятно, что при каждой части имелись подобные звенья, ведущие основные допросы, «точечные» такой мелочью не занимались.
А с другого конца связи неслось крикливо-восторженное:
– Вы не поверите! Командир! Мы саму принцессу изловили!
Дальше последовал какой-то неприятный скрежет, шум удара, топот чьих-то ног и неразборчивые восклицания. Больше приемник ничего путного не выдал, и Зар словно с цепи сорвался, подозревая самое худшее:
– Где это звено работало?
– В медицинском центре, выбранном вами как объект для штаба.
Последние слова уже неслись в густой туман, где скрылась спина подполковника. Только и послышался его угрожающий рев:
– Все за мной! На площадь! Сообщать о нашем движении криком!
Вот так и прибежали на площадь всем скопом минут через десять. А там творилась непонятная паника и неразбериха. Майор десанта, подскочивший к особистам, с ходу доложил:
– Неизвестная группа врага проскочила к зданию, нанося урон стрельбой и взрывами. Их прикрывали пулеметом вон с той стороны. Затем группа забросала гранатами холл и поспешно отступила вновь на площадь. Как мы понимаем, они прячутся где-то здесь, под платформами, пользуясь густым туманом. Пулеметчику прикрытия удалось уйти.
– Отставить поиски на площади! Окружить живой цепью центр и приступить к его планомерному обыску! – скомандовал Зар. – Диверсанты где-то внутри! И объявите всем: среди них находится принцесса Патрисия! Поэтому ее любой ценой надо взять живьем. Доложить: кого притащили «точечные» и кто допрашивает пленных?
Несколько иных младших командиров и это объяснили, пока на площади воцарялась дисциплина и порядок.
После этого Зар впал в максимальный раж, всем сердцем предчувствуя удачу:
– Теперь эта девица от нас не уйдет! Всех «точечных» из округи – сюда! Поставить их на острие поисков!
Он так и подпрыгивал от ярости и нетерпения. Поэтому даже мысленно порадовался охлаждающему скепсису полковника Тел Зу Рбана:
– Вдруг окажется, что это банальная ошибка? Мало ли каких принцесс не случается на белом свете?
– Да нет, коллега, мы этого старшего звена лично знаем, такой при допросе оплошек не сделает. Наверняка раз десять поменял конфигурацию вопроса, точно удостоверился, прежде чем нам сообщать стал. Да и остальное все сходится: малая группа, в иной форме, отлично воюют и по глупости поперлись в центр города. Ну и жених в наличии: наверняка это он лично предпринимает отчаянную попытку освобождения своей невесты.
– Тоже не совсем понятно. Раз она – принцесса, следовало отбивать всем подразделением.
– Здесь тоже могут быть замешаны тайны. Вдруг о ней как о принцессе знает только парочка телохранителей из окружения. Скажешь остальным, а среди них предатель. Сразу всех в расход пустит. Или иные соображения… Все долго измышлять.
Все тот же майор вернулся с докладом, что центр надежно окружен и совместно с находящимися внутри подразделениями, которых предупредили по рации, начинается прочесывание здания.
Подполковник лишний раз доказал свою смелость, двигаясь уже во втором ряду ринувшихся вперед десантников. Но и благоразумность заодно не постеснялся продемонстрировать: в необысканные коридоры или помещения не рвался. Хотя до получения первых итогов прошли совсем не далеко, вскоре в ординаторской зале отыскали трупы офицеров звена следователей. Все десять человек оказались убиты весьма брутально, действенно и быстро. Ну а их изуродованный старший вообще своим видом вызывал тошноту даже у бывалых воинов. Складывалось впечатление, что ему прямо в голову попал артиллерийский снаряд. Причем снаряд не взорвался, его выковыряли из головы и унесли обратно.
Бесплатный фрагмент закончился.