Всё это конечно здорово, но честно говоря не понимаю, чем буду тут заниматься и какая от меня может быть польза. Со слов Юнатова, ребята здесь не первый год и заняты были в других командах и другими делами, вероятно потому, что ничего конкретного по этой теме не было, и только сейчас, в моём случае, появилась какая-то определённость, с чем они столкнулись. Юнатов немного смутил меня выдвинутыми версиями произошедших событий, – я считал его серьёзным человеком, а тут пришельцы, космос, искусственный интеллект. По мне так, то что произошло со мной, больше похоже на высокоинтеллектуальное мошенничество, с применением гипноза. Но с какой целью? Ну, если только у моих родителей есть родственники, оставившие им баснословное наследство? Ха-ха-ха. Все родственники моих родителей – простые люди, можно сказать, от сохи, от лопаты. Хотя, чем чёрт не шутит, пропал же бабушкин брат без вести на войне, мог оказаться в плену, а после войны побоялся вернуться и остался жить за границей, удачно женился, разбогател и помер, вот мне и привалило наследство. Да, фантазия у меня богатая, когда делать нечего, размышлял так по дороге к дому №303.
Никакого сканера для «пластика» ни на двери, ни на дверном проёме не увидел, однако входной замок сработал сам собой, когда подошёл поближе. Неплохо так. Планировка коттеджа показалась необычной: ни прихожей тебе, ни кухни, ни комнат, одно большое помещение, только туалетная комната отделена матовыми стеклянными раздвижными дверьми от остального пространства, т.е. раздвинь их, и ванна, и туалет у тебя в комнате. Ор-ри-ги-наль-но. Наверное, так сделано в целях безопасности и для удобства видеонаблюдения.
Обошёл новое жильё. В зоне кухни: плита, холодильник, подсветка стен, шкаф для хранения – всё снабжено интерактивными панелями. Кухня плавно, через обеденный стол, переходит в зону отдыха, с угловым, кожаным диваном и журнальным столиком, далее – туалетная комната и длинный, встроенный шкаф, заканчивающийся у входной двери, плотные серые шторы, на окнах, типа «жалюзи», половое покрытие, напоминающее дорогой деревянный пол и потолок с внутренней подсветкой. Просто, дорого, современно и со вкусом. Чувствуется, что «пети-мети» у организации сеть, раз такое служебное жилье предоставляют.
Мы с ребятами не договорились, где встретимся, когда они закончат свои дела, поэтому решил попить кофейку и до ужина заняться поисками ситуаций, подобных моей, на иностранных ресурсах, благо некоторые европейские языки неплохо понимал. Перерыв кучу сайтов, соцсетей о паранормальных явлениях и всякой сверхъестественной шняге, пришёл к выводу, что или у них такого не случалось, или это под грифом «совершенно секретно», а может просто людей, столкнувшихся с подобным, отправляли в психушку, а потом, им уже никто не поверит.
Техническая сторона организации случившегося, озадачила меня: чёткое стечение обстоятельств, отправка объекта исследования на некоторое время подальше, чтобы всё забыл, как и его родители. Такие возможности могут быть только у организаций с сильной программной поддержкой, способных взломать всё и подчистить везде, поэтому вряд ли в интернете найду что-то подобное, а вот старые газеты, на такой бумаге, как мы таскали с «Кузьмичом» в подвале, вполне может быть. Кстати Юнатов ничего не сказал, что они нашли в этой пачке. Очень интересно.
Входящий сигнал с планшета, отвлёк меня от размышлений. Оказалось, что ребята уже стоят у моей входной двери, а я не знаю, как её открыть. Спросил у них. Ответили, что надо с карточкой подойти к двери. Вот ведь чёрт конспирация.
Рассевшись на диване, словно они хозяева коттеджа, уставились на меня.
– Ну и что вы на меня глазеете? Давайте уж познакомимся по-человечески. Я родился в Энске, по образованию —менеджер, по последнему месту работы – консультант по продаже электроники, не служил, не женат, не привлекался. А вы?
Пообщавшись полчаса, поняли, что у нас очень много общего: все из провинции, примерно одного возраста, с высшим образованием, причём именно менеджмент и маркетинг, работали консультантами в магазинах, после контакта с коконом оказались в армии, затем здесь. Поскольку поиски по горячим следам не дали результатов, их зачислили в резерв, чтобы, на всякий случай, были под рукой, а пока то да сё, прикрепили к разным проектам, включив в состав команд, где они до сегодняшнего дня и трудились. Сами они не представляют, чем будут заниматься, особенно после того, как Юнатов озвучил версии, но в отличии от меня они тут кое-чего понавидались и поэтому версии начальника не казались им, в отличии от меня, такими бредовыми. Короче, Григорий, Юрий, Алексей, Костя и я теперь относимся, как сказали они, к элитной группе, так как нами будет руководить сам Юнатов, а его авторитет здесь непререкаемый: он в организации со дня её основания и фактически создал, поэтому знает, что говорит. Они сказали, что мне сейчас надо просто поверить, а постепенно, когда войду в курс дела, всё пойму.
Пока я переваривал услышанное, пришло на планшет срочное сообщение «всем явиться в лабораторию №7». Какая лаборатория №7? Где находится? Ни я, ни ребята – не знали. Решили, поскольку, других производственных помещений на базе нет, то скорее всего она в ангаре, туда и пошли. Действительно, на входе, военный, без опознавательных знаков, сказал, что ему дано задание проводить нас в лабораторию и указал на узкую дверь, рядом со столовой, куда мы вошли следом за ним. Сразу за дверью была площадка с грузовым лифтом, в котором мы спустились вниз, честно говоря, я даже сбился со счета, до какого этажа. На площадке, провожатый указал рукой на дверь, а сам уехал вверх на лифте.
Помещение было совершенно пустое, только стены представляли собой мониторы, на которые были выведены записи со всех камер видеонаблюдения базы. Юнатов вышел откуда-то из угла, наверное, там была скрытая дверь, извинился, что отвлёк и попросил нас внимательно просмотреть видеозаписи за последние три часа, вдруг кто-то нам покажется знакомым. Он пояснил, что в течение последних трёх часов, было несколько сильных колебаний в энергосистеме базы и кроме того, программа защиты зафиксировала попытку взлома, которая к счастью пресечена. Подобные события у них редкость, поэтому такая срочность. Система у них замкнутая, прямого выхода в окружающее информационное поле не имеет, взлом возможен только с территории базы. Последняя фраза словно током ударила меня, вспомнил сразу того военного, что проводил нас сюда: то как он показал на дверь лаборатории и вернулся в лифт, было похоже на то, как меня сопровождал в коконе дежурный врач по клинике. Спросил у Юнатова, а кто нас должен был встречать, у корпуса, и проводить сюда. Тот ответил, что лаборант Седов. Мы переглянулись и описали того, кто нас встречал на самом деле, правда возникли расхождения: я —видел человека в военной форме без опознавательных знаков, Григорий и Костя – некого молодого человека в белом халате, чем-то похожего на меня, а Юрию и Алексею показалось, что это был помощник Юнатова по подготовке технической стороны операций.
В этот момент в лабораторию влетел запыхавшийся мужчина в белом халате, лет сорока, который, увидев нас, сказав, что ожидал нас у входа, но как мы прошли мимо него – не понял. Юнатов спросил, что тот делал сразу, как только поднялся вверх и вышел из лифта, когда пошёл встречать нас. Он ответил, что, выходя из лифта, столкнулся с молодым человеком, который ошибся дверью, потому что ему надо было в столовую. Ну он его туда и проводил, но, не задерживаясь, сразу вернулся.
Юнатов щёлкнул пальцами, сказав с усмешкой, что те лихо сработали, использовав интервал в несколько секунд, чтобы перехватить нас и снять наши параметры для идентификации. Значит их было по меньшей мере двое.
– Отмотай запись, со входа в здание, назад, давай посмотрим, как они выглядели на самом деле?
Седов отмотал видеозапись и запустил. На записи было видно, что мы подошли к ангару, потоптались несколько секунд на месте, вошли в узкую дверь, затем другая камера показала, как мы вошли в лифт, а третья – как выходили из лифта, и идём к двери лаборатории. На записи с видеокамер, никакого сопровождающего нас не было.
– Думаю, что это фантом, одна из версий кокона, который словно зеркало формирует перед вами образ того, кто в данный момент кажется вам наиболее подходящим объектом для сопровождения, т.е. по принципу «ожидание-результат». Прогони ещё раз ту запись, где ты идёшь в столовую с фантомом.
Результат был таков: камера зафиксировала Седова выходящего из лифта, который остановился на площадке, постоял секунду, словно в размышлении, и вышел на улицу, потом зашёл в столовую, где опять, словно задумавшись, простоял минуты три и только потом вышел из столовой и вернулся в лабораторию. Юнатов попросил ещё раз прокрутить момент, где лаборант стоит неподвижно. Остановил запись и попросил увеличить изображение. Только тут заметил, что вокруг фигуры лаборанта была тонкая-претонкая полоска, отделяющая его от остального пространства.
– Кокон – в один голос прошептали все.
Юнатов, достал из кармана телефон и послал кому-то сообщение. Уже через минуту здесь толпилось по меньшей мере пять человек, которые различными приборами замеряли параметры воздуха, нашей и Седова одежды. Затем внести маленький стеклянный шар на треноге и попросили всех закрыть глаза и ещё прикрыть их рукой. Прозвучал отсчет «три, два, один», послышалось шипение, потом потрескивание, хлопок и я оглох, так заложило уши. Прозвучала команда Юнатова, что можно открыть глаза. Комната представляла странное зрелище: она была погружена в слабый фиолетовый свет, в воздухе – то тут, то там, плавали какие-то белёсые полосы, наподобие тех, что бывают после реактивного самолета в небе. Они в виде тире шли через всю комнату к входной двери и окружали её по периметру, словно это был облачный портал в другое измерение.
– Приехали, – тихо сказал Юнатов и попросил всех подняться к нему в кабинет для совещаний.
Вроде все собрались, но Юнатов не начинал совещание, словно ждал кого-то, периодически поглядывая на дверь. Наконец, вошёл пожилой мужчина небольшого роста, в стареньком потрёпанном костюме и сел на стул, рядом с дверью, словно бедный родственник – ещё подумал я. Увидев его, Юнатов встал из-за стола, подошёл к нему, поздоровавшись за руку, и предложил ввести остальных в курс дела. Мужчина ковыляющей, стариковской походкой подошёл к столу, коснулся его рукой и на его поверхности появились сканы тех самых серых листов, которые были в пачках, когда мы их переносили с Кузьмичом, якобы в подвале. Скрипящим голосом, он сообщил, что сначала расскажет про результаты исследования представленных материалов, а потом выслушает наши вопросы, обращаться к нему можно просто – Иван Кузьмич.
Ох-ты, выдохнул, словно прояснило в мозгу: точно-такой же походкой, виртуальный Кузьмич уходил из моей комнаты и это точно была не походка моего отца, а вот этого Ивана Кузьмича. Что-то у меня дежавю начинается. Кроме того, вспомнил, что Юнатов говорил о том, что виртуальный Кузьмич – эхо моего отца, вернее моего восприятия его. Ни хрена не моего, а вот этого – Ивана Кузьмича, которого вижу впервые в жизни. Поднял глаза на Юнатова, чтобы как-то подать знак, что надо переговорить, но он и так смотрел на меня и взгляд его говорил, что он всё понял. Он что мысли читать умеет? Нет, он скорее сопоставил мой рассказ и то, что отразилось на моём лице при виде его сотрудника.
Иван Кузьмич рассказал, что результаты исследования пачки бумаг, обнаруженной на предполагаемом месте контакта меня с коконом таковы: бумага изготовлена примерно двести – двести пятьдесят лет назад, по немецкой технологии, какой пользовались тогда монастыри для печатания книг, текст на ней нанесен чернилами из каракатицы примерно в то же время, текст написан на языке, который принадлежит к древней индо-европейской группе, и трудно сказать, чей это конкретно язык, потому что программа не смогла его идентифицировать ни с одним из ныне существующих: он представляет собой своеобразный винегрет из фраз и слов, принадлежащих к разным языкам и в транскрипции, которая сейчас не используется, поэтому точно определить, о чём в нём идет речь, невозможно. Единственное, что удалось предположить по совокупности расшифрованных фраз, что речь идет о некой организации, то ли оккультного, то ли шпионского толка, которая собирала сведения о разных странах, народах их обычаях и возможно о состоянии их среды обитания, т.е. использовании природных ресурсов населением.
– На этом, пока всё, но исследования продолжаются, если обнаружу что-то новое – сообщу. Какие есть вопросы?
В зале стояла тишина, да и какие могут быть вопросы, если непонятно – с кем или чем имеем дело.
Юнатов поблагодарил Ивана Кузьмича за информацию и разрешил ему покинуть зал совещаний. Далее выступил специалист, представившийся психологом, звали его Ким Джай, хотя он ничем не походил на азиата, больше у него сходства, в моём понимании, со скандинавами, а может прибалтами? Он сообщил, что испытуемые, похоже были выбраны не случайно, все они молодые, образованные люди, выбравшие профессию коммуникативного характера, нацеленные на карьерный рост и саморазвитие. Таким образом, Ким сделал предположение, что те, кто их изучал и тестировал, хотели узнать, как те относятся к различным проблемам своего возраста, ожиданиям и достижениям, насколько желают и реально способны поменять что-то в своей жизни и в отношении к родным и окружающим, попутно открыв испытуемым их проблемные точки, препятствующие их внутреннему росту. В целом влияние на испытуемых тех, кто их исследовал, – позитивное, на первый взгляд, хотя они предполагают, что нам что-то могли внушить на подсознании и это может аукнуться в будущем. Ким предложил провести со всеми, кто подвергся влиянию, коллективный сеанс погружения в гипноз, с целью выявления скрытых подпрограмм, загруженных в нас, во время нахождения в коконе. Меня это напрягло и даже возмутило. Какого чёрта! Но поостыв маленько, подумал, что это меньшее из зол, которое хотя бы позволит действительно убедиться, что нас не зомбировали и не перепрограммировали – не хочется быть марионеткой в неизвестно чьих руках, ну или ещё чего там.
Юнатов сказал, что над этим стоит подумать, как следует, чтобы получить максимум информации при наименьшем воздействии на ребят, т.е. нас.
Далее выступил помощник Юнатова, который рассказал то, что мы уже частично знали: о скачках напряжения в энергосистеме базы, попытке её взлома и похоже проникновении на её территорию некого объекта, пока не идентифицированного, который вступил в контакт со всеми фигурантами дела, ни коим образом не засветив себя, собрал всю необходимую информацию о том, что нам известно и возможно пока не покинул базу, потому что, как он предполагает, этому должны предшествовать скачки напряжения и попытка очередного проникновения в нашу сеть. Он предполагает, что кокон имеет волновую природу и для его вхождения в контакт с нами нужен проводник – вроде мощной электрической сети, затем проникнув, он какое-то время способен на этом, аккумулированном запасе энергии существовать самостоятельно, и затем для того, чтобы уйти ему нужна эта же электрическая сеть. Следы пребывания кокона в подвале с мониторами говорят, что скорость рассеивания его излучения достаточно низкая, что позволило обнаружить его в вагончике рядом с недостроенным объектом, поэтому есть вероятность того, что сможем обнаружить, где он вошёл в нашу электрическую сеть и вероятно будет выходить. Поиском этого места сейчас и занимается его группа. А пока всё.
– Ну что ж, неплохо, неплохо – сказал Юнатов: Все могут быть свободны, кроме моей группы.
Участники совещания покинули кабинет, остались только мы.
Юнатов попросил сравнить ощущения от контакта с коконом первый раз и сегодня, есть ли разница? Никто не торопился с ответом. Прислушался к себе – разницы не было: как тогда, так и сейчас страх отсутствовал, было только непонимание, почему именно мы и в чём смысл? Осознав сейчас, что это некое явление, которое пока за гранью моего понимания, уже не был так агрессивно настроен выяснить, кто решил так поступить со мной и моими родителями. О том, что разницы не почувствовали, после паузы, сказали все ребята, как и то, что у всех было чёткое ощущение, что нам хотят помочь разобраться в себе, чтобы сделали правильный выбор или поменяли свою жизнь в лучшую сторону. Даже сегодня, когда поняли, что кокон проник на базу и может быть, где угодно, например, тут, мы не ощущаем опасности с его стороны или какого-то страха за свою жизнь. Напомнил Юнатову, о том, что Иван Кузьмич внешне, походкой, тембром голоса, очень похож на того виртуального Кузьмича, правда речь у того была попроще – не научная. Юнатов ответил, что такое он допускает, потому что по ходу своей работы его сотруднику приходилось много с чем необъяснимым сталкиваться, мог где-то пересечься с этим явлением, и оно впитало впечатление о нём, используя его как очередную «маску».
Юнатов выдал нам по пробке-микронаушнику, по виду похожей на те, которыми пользуются оперативники.
– Поскольку камеры видеонаблюдения базы бессильны и не способны фиксировать данное явление, наушник будет контролировать волновые процессы, происходящие у вас в голове, и если войдёте в контакт с коконом, то мы увидим чёткую фиксацию второй, посторонней волны. Прерывать контакт не будем, как и не будем ставить вас в известность об этом, чтобы не спугнуть кокон и попытаться отследить его след по базе. Вы должны чётко понимать, что главное сейчас настроиться на то, что можете видеть не совсем реальные вещи или людей, которых знаете, но тут их быть не должно. Контролировать друг друга вам трудно, поскольку плохо знакомы, поэтому предлагаю разработать некие опознавательные жесты, характеризующие каждого из вас. Они должны быть по своей сути безусловные, автоматические, на физическом плане, чтобы вы о них не задумывались и случайно не рассказали нашему назойливому другу. Метафорично – подумал и задумался, что в моих физических привычках может служить маркером для других. Похоже об этом думали и другие, потому что усиленно потирали мочки ушей и трогали кончик носа. Не сложилось – потому что у меня были такие же привычки.
Похоже, Юнатову эти наши муки творчества доставляли удовольствие: скрестив руки на груди, он внимательно, с лёгкой усмешкой, наблюдал за нами, стоя у окна. Наконец, поняв всю беспросветность наших попыток найти что-то оригинальное в своих жестикуляциях, принял решение взять наш процесс поисков в свои руки.
– Костя, ну ка похрусти пальцами так, как ты меня раздражал при нашем первом знакомстве.
Костя сцепил пальцы и вывернул их так, что мне показалось, они вместе с хрустом сейчас вылетят из ладони.
– Алексей, дерни своим кадыком, словно сглатываешь слюну.
Шея у Алексея – длинная и достаточно худая, поэтому ничего удивительного, что при сглатывании слюны, его кадык, словно рычаг выперся наружу и прошёлся по шее.
– Юрий – ты у нас спец по закатыванию глаз. Извини, понимаю, что это у тебя от небольшого косоглазия, но это определённо твоя фишка.
Зрачки глаз Юрия при этих словах Юнатова поползли в левый —верхний угол и при этом слегка дрогнули, но быстро вернулись на место, чувствовалось, что он старается контролировать этот момент.
– Ну а кто спец по улыбке? Григорий, покажи свои тридцать два зуба.
Григорий хотел похоже хмыкнуть с легкой полуулыбкой, но получилось это действительно слишком широко, вероятно причиной тому узкое лицо, короткая верхняя губа и немножко широкий рот.
– Ну а твоя фишка, Олег, я так понимаю, небольшой тик правого глаза.
Неужели? – подумал я, вроде уже и не замечал его последнее время.
– Причём, что хорошо, что эти рефлексы у вас действуют в минуты, когда вы нервничаете или принимаете решение, поэтому они безусловные. Вот по ним вы и будете отличать друг друга.
Вдруг Юнатов уставился в одну точку и уже более жестким голосом, сказал, что совещание закончено и можем идти.
Когда мы вышли из зала совещаний, дверь за нами не просто закрылась, а сработал автоматический замок. Юрий шёпотом сказал, что за секунду до того, как изменился голос Юнатова, ему показалось некое движение у противоположного окна кабинета, как раз напротив начальника, может штора дернулась, хотя вроде сквозняка нет. Решили спуститься в столовую поесть, а потом зайти ко мне и обмозговать наши автоматические реакции. Кстати всех интересовал вопрос, а есть ли они у Юнатова?