Арнольд вернулся на берег моря. Ему всегда было интересно. Гипотеза Арнольда подразумевала более тесную связь времени и пространства, чем думали до сих пор. Он хотел экспериментально доказать существование гравитонов, квантов гравитационного поля. Для этого Арнольд и проник в CERN. А что, если его эксперимент удался, а не провалился? Что, если его сознание под воздействием гравитонов избавилось от одного из ограничений, присущих человеку? Сейчас его сознание целиком воспринимает весь временной отрезок его биологического существования. Значит, время всё же существует, как измерение, и все происходящие процессы существуют в нём одновременно. Его освободившееся сознание теперь может перемещаться по времени также, как его тело в пространственных координатах?
«Нет, этого не может быть. Бред какой-то! Наукой здесь и не пахнет. Что-то из области метафизики и философии.»
Арнольд погрузился в размышления – остаётся единственный вариант. Нужно всё проверить. Что именно произошло? И он способен на это, поскольку осознает не только текущий момент, а всю протяженность своего биологического существования. Помнит всё, прошлое и будущее. Есть от чего сойти с ума. Но Арнольд – ученый и должен разобраться во всем этом. Обязан, раз выпала такая возможность.
Он лежит в госпитале. На спине. В руку вставлен катетер. Арнольд проследил путь прозрачной пластиковой трубки, который завершился в объемной капельнице, наполненной мутной жидкостью. К его груди и пальцам были прикреплены какие-то провода, уходившие в разнообразные приборы, выводящие данные на единственный большой монитор. Монитор находился правее кровати Арнольда. Голова казалась тяжелой и поворачивалась медленно. Арнольд скосил глаза, но кроме пульса, с первого взгляда ничего не распознал на этом экране. Он прислушался к своему организму, который чувствовал себя неважно. Но это могло быть и от долгого лежания. Очевидно, что он здесь давно. Интересно: сколько? Открылась дверь, и вошла сестра. Из-под платка небрежно выбивался рыжий локон, в остальном же она выглядела, как образцовая медицинская сестра из сериала про госпиталь.
– О! – воскликнула она, – Вы очнулись? Это замечательно! Нужно будет сказать доктору, да и полицейские тоже ждут…
– Полицейские? Чего они ждут?
– Поговорить с Вами, как Вы очнетесь. Знаете, Вы получили большую дозу радиации? Не смертельную, конечно, но большую.
– Знаю, – сказал Арнольд.
– Откуда же? – удивилась сестра.
– Знаю и всё, чувствую, – сказал Арнольд.
Он, действительно, знал, он же помнил будущее, помнил, как проходил курс реабилитации.
– Скажите, пожалуйста, Вы не знаете, что со мной случилось? Почему я здесь?
– Не знаю, – пожала плечами сестра, одновременно проверяя трубки, провода и разглядывая экран монитора. – Говорят, Вас нашли без сознания в каком-то агрегате, где Вы и облучились. Потом привезли сюда.
– И давно я здесь? – поинтересовался Арнольд.
– Вторые сутки, – ответила сестра. – Я пошла за доктором.
«Понятнее не стало», – подумал Арнольд, когда она вышла. – «Возможно, он выбрал не тот момент времени, не подходящий. Нужен другой. Может это поможет?».
Теперь он сидит напротив полицейского следователя. Хорошо, что руки не в наручниках. Следователь – моложавый мужчина с короткой вьющейся бородкой и большими карими глазами.
– Вы не только незаконно проникли в CERN, украв бумажник у сотрудника института, потратили энергии на десятки тысяч евро, но и вывели из строя дорогостоящий детектор. Ученые говорят, что его придётся теперь неделю или даже месяц восстанавливать. Я думаю, что ни один адвокат не сможет спасти Вас от тюрьмы с таким списком правонарушений.
– Уверен, что Вы правы, – ответил Арнольд, вспомнив тюрьму.
– Эх, а ещё сами ученым были.
«Я и сейчас ученый, вечный учёный», – сказал сам себе Арнольд, снова переместившись к морю. – «Опять не то. Ничего толком не понятно. Очевидно только, что эксперимент вызвал сбой в работе CMS».
Но удался он или нет, неясно. Гравитоны не были зафиксированы его программой. На момент смерти Арнольда, они так и оставались только теоретически возможными частицами, существование, которых не было доказано.
«Интересно», – вдруг подумал Арнольд. – «Если сознание человека не зациклено, что происходит с ним в момент смерти? Оно распадается? Он видел вязкую темноту. Люди после клинической смерти обычно рассказывают про светящиеся тоннели. А тут другое. Что такое на самом деле жизнь и смерть? Что такое сознание человека? Это всего лишь движение сигналов между нейронами, электрохимические реакции в клетках организма, формирующие физическое нечто, которое умирает вместе с биологическим носителем? Или, быть может, это что-то совершенно другое, чего мы пока не понимаем. Проекция чего-то большего на нашу физиологию, на наше восприятие мира, чего-то, чего человек не в состоянии представить. Мы уверены, что знаем, что такое жизнь, что такое человек. Как работает его мозг и сознание. Но совсем недавно, буквально минуту назад по историческим меркам, мы были уверены, что земля плоская, а сегодня уже рассуждаем о многомерности пространства. И если мы не понимаем фундаментальные законы нашей Вселенной, тычемся в них, как слепые котята, как мы можем быть в чём-то уверены до конца?»