Ночью Лос-Анджелес - сплошные огни. И тени.
Хоть говорят: у всех, живущих в море, нет души, -
возможно,
у моря лишь одна душа живая, огромная, - и ею они
дышат,
и пьют ее, через нее живут.
Весь мой мир был солон на вкус, и мне казалось,
я вечен,
я буду жить,
рассекая стремительно волны встречь ветра,
и солнце будет светить мне в спину, а я полечу
по волнам -
никому за мной не угнаться,
такой была моя жизнь.
Но сетовать вовсе не стоит, дверь открывается -
дверь закрывается,
главное, сэр, не отставать от времени, от времени
не отставать.
Ричарду не сложно было хранить чужие тайны. Позднее он понял, что был тогда ходячим кладбищем старых тайн, даже тех, о которых его конфиденты сами давно позабыли.
Ричард был юн и по-своему наивен, и ему казалось, что писателям нужно доверять, а у историй не должно быть второго дна.
Армагеддон можно предотвратить самыми простыми действиями. Только так. Только так и может быть.
В голове моей нет больше места; нет больше места ни для чего.
Вышел лис в сиянии ночи,
И стал у луны просить что есть мочи
Лунного света,
Чтобы всю ночь идти до рассвета,
Ведь до логова так далеко!
Э-о! Э-о!
Ведь до логова так далеко. Э-о!
До аэропорта было тридцать минут езды, ровно столько, сколько нужно, чтобы все забыть.