– Ты какой-то сегодня задумчивый. Что-то случилось? – Ира приподнялась на локте, разглядывая лицо Антона.
Он лежал на спине и смотрел в потолок. Уже довольно долго так лежал…
– Всё хорошо, – отозвался Антон.
– Да? А по голосу и не скажешь, – тихонько рассмеялась Ира и поцеловала его в подбородок.
У него, действительно, всё было хорошо. Можно даже сказать, отлично! Бизнес не просто держался на плаву, а уверенно шел в гору. В личной жизни тоже порядок – есть женщина, с которой ему хорошо. И Антон прекрасно осознавал, что внесло некий диссонанс в его жизнь. А точнее, кто. Эта девушка, которую он вчера, возможно, спас от верной смерти. И не давал ему покоя вопрос – что она делала на той злосчастной лавке, в такое время? И почему ей некуда идти? А еще не оставляло ощущение, что он ее где-то уже видел. Но когда и где, убейте, не мог вспомнить. Возможно, так ему только казалось.
– Антош, ну я же вижу, что тебя что-то тревожит. Поделись, легче станет, – потерлась Ира щекой об его плечо.
Собственно, почему нет? От этой женщины у него нет секретов. Ну почти…
– Ириш, вот скажи, по какой причине можно в одночасье лишиться всего? И остаться на улице?.. – постарался он как можно четче сформулировать свою мысль.
– Кого ты имеешь в виду? – удивленно уточнила Ира. – Если честно, я не очень поняла смысл вопроса.
Антон и сам мало что понимал, как и не знал, сможет ли сформулировать вопрос понятнее. Он просто рассказал Ире о том, что случилось вчера вечером. И ее реакция была ему очень любопытна.
– Ты хочешь сказать, что привез домой какую-то нищенку? – не поверила своим ушам Ира. Именно такое у нее и было выражение на лице.
– А она не нищенка, – усмехнулся Антон, – если судить по одежде, волосам, рукам…
Да-да, на всё это он невольно обратил внимание. Не то чтобы пристально разглядывал девушку. Как ее зовут?.. Ах да, Марией. Так вот, ухоженность и холеность ее сами бросились в глаза. Она явно жила в достатке и, скорее всего, нигде не работала. Если не считать бледности и усталости, то ее можно было назвать настоящей красавицей из высшего общества. Но в этом самом обществе, где и сам крутился, Антон ее точно раньше не встречал.
– И кто она?
– Понятия не имею. Знаю только имя…
– А лет ей сколько?
– Да… совсем молодая. Двадцать с хвостиком, может, – прикинул он.
– Молодая, богатая и… наверное, симпатичная? – бросила на него Ира быстрый взгляд. – Действительно, странно. А где ты говоришь она сидела?
Антон и это рассказал.
– Получается, в этом коттеджном поселке она живет? – рассуждала Ира.
– Или была там у кого-то в гостях, – кивнул Антон.
– А ты у нее не пробовал поинтересоваться? – с улыбкой посмотрела на него подруга.
– Представь себе, пробовал, – понимающе усмехнулся Антон. – Но поделиться своей тайной она со мной не пожелала. И вообще, ведет она себя довольно странно.
Он рассказал Ире, как шарахается от него девушка, словно видит в нем кровожадного демона, как едва не упала в обморок…
– Всё страньше и страньше, – пробормотала Ира. – Ты уверен, что привозить ее в дом было хорошей идеей? Вдруг она… того, – покрутила Ира у виска.
– Всё возможно, хоть на сумасшедшую она и не похожа.
– И что ты дальше с ней собираешься делать?
– Пока не решил, – отозвался Антон. – Чтобы помочь человеку, нужно хоть что-то про него знать.
Да, этой девушке он хотел помочь. И в помощи она явно нуждалась. Тем более странным казалось ее поведение.
– Ну может, она с твоей прислугой будет более откровенна?
– Ни горничной, ни кухарке она тоже ничего про себя не рассказывала.
– А что она вообще делает?
– Не знаю, – пожал Антон плечами. – Отдыхает, наверное… Сегодня вот вздумала помогать горничной, а сама еле на ногах держится.
– Помогать – это хорошо… Благодарна, значит, за спасение… – как-то машинально проговорила Ира, но сразу же оживилась. – Всё, хватит о ней! Переходим на нас, – прижалась она к Антону всем телом. – Еще одна порция секса, или пойдем ужинать?
Антон вдруг подумал, уж не ревнует ли Ира его к спасенной девушке? Но вела она себя несколько странно.
Он бы и от секса не отказался, но есть хотелось сильнее. А уж в исполнении Ирины каждый ужин превращался в кулинарный сюрприз.
– Ужинать! А потом всё остальное…
Маша отошла на приличное расстояние от дома Мельникова, прежде чем рискнула остановиться и подумать. Шла все время вдоль кромки леса, но потом свернула от него в сторону. Сумерки еще не начали сгущаться, но всё к тому шло. И темнота леса пугала.
Кажется, у нее получилось улизнуть незамеченной. Но как-то не получалось этому радоваться. Невольно Маша представляла себе реакцию Мельникова, когда поймет, что ее в доме нет. Скорее всего, он обрадуется…
А ей-то что делать? Куда податься? На одном месте стоять было холодно, и Маша побрела по узкому тротуару вдоль трассы.
Шла она довольно долго, куда глаза глядят. Уже активно сгущались сумерки, зажигались фонари. С приходом вечера холодало тоже стремительно. И тогда Маша решила, что сегодня совершила самую большую глупость в жизни. Ведь не для того вчера ее спас Мельников, чтобы сегодня она снова замерзала на улице. С другой стороны, разве можно это назвать спасением?
Пройдя довольно большое расстояние, Маша свернула с трассы и углубилась во дворы. К тому времени она уже прилично промерзла. Грезила о тепле и горячем чае, понимая, насколько даже эти элементарные желания сейчас неосуществимы. А еще она вспоминала разные истории, услышанные когда-то и от кого-то. Как например, про мужчину, который стоя на коленях возле церкви, просил милостыню. Люди говорят, что так он напросил на квартиру не только себе, но и сыну. И не о квартире сейчас Маша думала, а о тепле и пище. Смогла бы она так? И как вообще так случилось, что она вынуждена об этом думать?
Не в силах больше идти, Маша присела на одинокую лавочку в каком-то дворе. Обычный двор с обшарпанной пятиэтажкой, каких в городе много.
Мысли приняли в голове стройный ряд. О голоде и холоде сейчас Маша старалась не думать.
Прежде всего ей нужно найти место для ночлега. А потом заняться поисками работы. Любой, на какую возьмут. Но действовать нужно обязательно! Иначе она не переживет сегодняшнюю ночь.
Завидев старушку с большим пакетом, свернувшую во двор, Маша поспешила ей навстречу. И действовала она интуитивно.
– Давайте, помогу вам, – перехватила она у старушки пакет.
– Ой, спасибо, дочка! А то сил нет уже тащить его, – вздохнула с облегчением старушка.
– А вы в этом доме живете?
– Тутошняя я, из третьего подъезда, – ответила старушка и сразу же подозрительно покосилась на Машу. – А что?
– Да… не могли бы вы пустить меня к себе на ночлег? – выпалила она, и будь что будет.
– Как так? – опешила женщина. – А тебе, что же, идти некуда?
Маша покачала головой, отчетливо осознавая, как странно выглядит.
– И еще я ужасно замерзла. А если вы живете одна, то я могу у вас убраться или что-то еще сделать… за возможность переночевать. Денег, чтобы заплатить вам, у меня нет.
– Да как же так?! – всплеснула руками старушка. Но кажется, она ей поверила. – Разве ж такое возможно? Ты вон… вся из себя такая… краля, прям. И ночевать негде?
– Так вышло, – ограничилась Маша.
Они уже дошли до подъезда, и старушка открыла дверь с домофоном магнитным ключом.
– Входи, – строго велела Маше. – Продолжим беседу в тепле…
Антон вернулся домой довольно поздно. Прислуга наверняка уже спала, ну или отправилась на покой. И дом тонул в темноте и тишине.
Есть не хотелось, хоть наверняка Валентина и оставила что-то на случай, если он проголодается. Но Ирина знатно его накормила с соблюдением всех итальянских кулинарных традиций.
Сна тоже не было ни в одном глазу. Хотелось просто заняться ничегонеделаньем, ведь такая возможность выдавалась у него нечасто.
Переодевшись в домашнюю одежду, Антон устроился в холле перед телевизором с бокалом красного сухого вина.
Сначала он даже ни о чем не думал – так, мысли какие-то лениво плескались в голове. Но постепенно все они сконцентрировались на спасенной им девушке. И снова замаячил вопрос – почему ее лицо кажется ему знакомым?
А вот интересно, спит ли она сейчас? Найти ответ на этот вопрос Антон решил сразу же, да и скучно ему стало торчать перед телевизором, а спать по-прежнему не хотелось.
Поднявшись на второй этаж, он какое-то время прислушивался к тишине, царившей в гостевой комнате. Лишь минуты через две решился приоткрыть дверь. Каково же было его удивление, когда комната оказалась пустой, а кровать – аккуратно заправленной.
И где она может быть? Если бы она была на кухне или еще в одной из комнат первого этажа, он бы обязательно услышал хоть какие-то звуки. Но дом молчал.
Не было девушки и в ванной, Антон и это не потрудился проверить. Так куда же она делась?
Вот уж чего он от себя не ожидал, так того, что разволнуется настолько сильно. Но он волновался и всё сильнее, потому что время уже перевалило за полночь.
Нарушать сон прислуги очень не хотелось, но вариантов больше не осталось. На его настойчивый стук, в дверном проеме появилась сонная горничная.
– Лиза, а где наша гостья? – в лоб поинтересовался Антон.
– А она… ушла, – явно смутилась горничная. – Никому ничего не сказала, просто ушла.
– Как это? И вы с Валентиной ничего не слышали?
– Ничего, Антон Владимирович. Мы даже не знаем, когда она ушла. Перед сном я зашла в гостевую проверить, как у Маши дела, и не обнаружила ее. Верней одежды ее тоже нет, вот мы и подумали…
– А мне почему сразу не сообщили? – перебил ее Антон, чувствуя, как в душе разрастается неконтролируемая злость. И злился он сейчас на прислугу, понимая, что они ни в чем не провинились.
– Ну мы… мы не знали, стоит ли вас отвлекать по таким пустякам… – уже чуть не плакала Лиза.
Антону многое хотелось сказать ей, но смысл? Гостья уже ушла, и ругать кого-то за это бесполезно. Но куда она пошла, если ей явно идти некуда? Вот этот вопрос волновал Антона куда как сильнее.
– Ладно, Лиза, извини, что побеспокоил. Спокойной ночи, – пробормотал Антон и развернулся, чтобы уйти.
– Антон Владимирович… – окликнула его горничная. – Мы с Валентиной подумали, может она вернулась домой? Ну где-то же она жила… Точнее, живет.
– Разберемся, – кивнул Антон, направляясь в кабинет.
В кабинете он минут пять потратил на размышления. Ну вот какое ему дело до этой девушки? Никакого – напрашивался логичный ответ. Тогда почему у него душа не на месте? Не потому ли, что он не думает… вернее, он практически уверен, что домой (если у нее есть дом) девушка не пошла? И куда же в таком случае она направилась на ночь глядя? Одно он вчера понял чётко – идти ей некуда.
Еще минут через пять, когда размышления привели Антона в тупик, он набрал номер начальника службы безопасности и верного друга.
– Стас, извини за поздний звонок, но дело срочное. Вернее, важное…
Со Стасом они дружили с детства – росли в одном дворе и учились в одном классе. После школы, правда, жизнь немного развела их. Антон занялся бизнесом отца и поступил в университет на заочный, а Стас никуда не поступил и отправился служить в армию. Ну а после армии они снова встретились, и Антон друга позвал к себе – возглавить службу безопасности. Уже тогда его казино активно набирало обороты, и нужен был надежный и проверенный человек, чтобы следить за порядком. Никого лучше Стаса на эту должность не было.
– Тох, ну я уже спал, – сквозь зевок отозвался Стас. – Надеюсь, дело действительно настолько важное.
– Дело срочное… – повторился Антон и рассказал всё, что знал, о девушке, которую вчера привез в дом, и которая сегодня сбежала.
– Мария Державина, говоришь? А фото есть? – уточнил Стас.
– Стас, ну откуда у меня ее фото? Селфи мы не делали…
– Ну а прислуга твоя?.. Может им известно больше? Неужели даже твоя болтливая Валентина ничего у нее не выведала?
– Представь себе. Ни Валентина, ни Лиза… Тайны хранить эта бедолага, видно, умеет хорошо, – вздохнул Антон.
– Слушай, ну а может… ну её? – после паузы проговорил Стас. – Баба с возу, как говорится. Ну ушла и ушла, тебе же легче. Нафига тебе лишняя головная боль? Она же не маленькая – знает, что делает.
– Может ты и прав, друг, но почему-то душа у меня не на месте, понимаешь? – честно признался Антон. Вот и сейчас он волновался всё сильнее, словно именно сейчас с девушкой происходило что-то плохое.
– Ладно, постараюсь нарыть инфу… Придется разыскать всех Марий Державиных в городе. Ну а дальше уже будем смотреть…
Антон не сомневался, что Стас сразу же начнет выполнять поручение, а точнее, просьбу. И не ошибся. Примерно через час Стас перезвонил.
– В общем. Марий Державиных в нашем городе аж сорок восемь. Неподходящую возрастную категорию я сразу отсеял. Фото раздобыть не все получилось. Высылаю те, что есть… Ты глянь, может на наше счастье твоя среди них есть. Ну а если нет, будем рыть дальше. Файл на почте.
– Спасибо, друг!
Почти все фотографии в отправленном Стасом файле были отвратительного качества, словно все эти девушки из разряда «их разыскивает полиция». Ну и везение от Антона отвернулось – нужной Марии среди девушек не было. Ни одна из них даже примерно не была на нее похожа.
Снова Антон набрал Стаса, и снова тот уже укладывался спать.
– Всё, Тох, дальше завтра. Ну честно, глаза слипаются. Да и мало узнать, кто она, ведь правда? Нужно еще понять, где она может быть… Давай, отложим это на утро.
На том и порешили.
Мало того, что Антон волновался за Марию, так у него еще и совесть вовсю упрекала. Не очень-то и внимательно он отнесся к девушке, которой предоставил кров. Даже не попытался поговорить с ней серьезно, настоять на том, чтобы она рассказала о своих бедах. Ведь что-то же произошло в ее жизни, Антон это прочитал в ее глазах – печальных и несчастных, а еще почему-то испуганных. Такие глаза не могут быть у счастливого и удовлетворенного жизнью человека. Да и она сама призналась, что идти ей некуда, что у нее нет ни денег, ни одежды… ничего. Почему? – вот главный вопрос. Кто так с ней обошелся? И как именно?
И эти ее глаза… Антон уже лежал в постели без сна, вспоминая глаза девушки. Большие и такие… хмурые. Где же он уже видел такие? Теперь он не сомневался, что видел, но только у тех глаз было другое выражение. И если вспомнит, какое, то и вспомнит, у кого их видел.
– Совсем замерзла ты, смотрю, – забрала старушка у Маши пакет и всё так же строго велела: – Разувайся. Вот тебе тапки. И проходи на кухню…
Маша послушно переобулась в тапки и сняла верхнюю одежду. По пути на кухню огляделась. Старенькая хрущевка на первом этаже. Две комнаты, давно не видавшие ремонта. Довольно потрепанная мебель. Полы скрипят… Но очень чисто, аж до стерильности. И нет в квартире запаха старости, который свойственен жилищам сильно пожилых людей.
– Садись за стол. Чай будем пить с пирогом. Вчера вечером спекла, а сейчас вот подогрею, – хлопотала у плиты хозяйка квартиры. – А ты пока грейся. Руки вон к батарее прижми…
И снова Маша послушалась – положила руки на чугунную батарею. Та была горячая, но в меру.
Приятное тепло заструилось по телу, но тягостные мысли мешали насладиться им, даже мгновение. Именно в этот момент она поняла, насколько ей грустно и страшно, насколько она близка к отчаянию.
– А вы одна тут живете? – поинтересовалась Маша.
– А тебе то что? – снова подозрительно покосилась на нее старушка, но сразу же и ответила на вопрос: – С младшей дочкой живу и с внучкой. А на выходные они поехали погостить к моей старшей дочери. Про себя-то расскажешь, или как?..
– Особо и нечего рассказывать, – грустно усмехнулась Маша. – Муж выгнал из дома. Денег у меня нет, идти некуда…
– Это как так – выгнал? – повернулась к ней бабушка всем корпусом, уперев руки в бока. – Ты что же, тумбочка какая? Тебя, что же, можно просто выставить за дверь?
– Получается, что можно.
– Нет, голубушка, нельзя. И за себя нужно было побороться… И за что он так с тобой?
– За то, что застала его с любовницей, – про то, что это была ее подруга, Маша решила промолчать. Она и так уже слишком шокировала добрую душу старушки. Вон как сердито сопит.
– Неслыханно! Он кувыркался с любовницей, а ты еще и виновата??? Это ж что за человек твой муж? И человек ли?..
– Этого и я не понимаю…
– Ну а родня какая у тебя есть?
– У меня есть только мама, но она… в общем, к ней за помощью я не могу обратиться.
– И почему же? Или мать твоя тоже такая?
– Нет-нет, – поспешила заверить старушку Маша, чувствуя, как на глаза снова просятся слёзы жалости к себе. – Мама серьезно больна. И она живет в специальном пансионате.
На это старушка ничего не ответила – вернулась к своим хлопотам. Вскоре перед Машей дымилась чашка ароматного чая, а на тарелочке вкусно пах кусок мясного пирога. Только тогда Маша поняла, как сильно она проголодалась.
– Ешь пока, – велела хозяйка квартиры. – Разговор продолжим потом.
Стоило Маше только расправиться с куском пирога, как на тарелке оказался еще один. У неё и так уже глаза слипались, но из-за стола её выпустили не раньше, чем тарелка снова опустела.
– Сегодня можешь остаться тут. Постелю тебе на диване, а сама лягу в комнате дочери. Завтра к вечеру они вернутся уже. Но к тому времени постараемся что-нибудь придумать.
Маша думала, что предстоят ей расспросы, но повела старушка себя очень деликатно. Застелив диван, она пожелала спокойной ночи и удалилась в другую комнату. Наверное, заметила, как сильно гостья хочет спать. Но вот беда – стоило только оказаться в постели, как сон будто рукой сняло, а голову Маши заполнили мысли.
Говорят, что Бог дает человеку столько испытаний, сколько он может вынести. Так ли это?..
Была ли она счастлива когда-нибудь в своей жизни? Наверное, была. Когда росла с мамой и братом, пусть и в постоянной нужде. Но тогда она была еще маленькой, потом подростком. А не успела повзрослеть, как в её жизни не стало брата. Но зато появился Виктор. И какое-то время у неё точно всё было хорошо.
А как же мама? Вся ее жизнь – сплошное испытание. Одна растила двоих детей. Гнула спину на нескольких работах. Вечная нехватка денег… И потеря горячо любимого сына. За что же её так наказали, раз она не смогла вынести столько горя?
Лёжа в темноте чужой квартиры, слушая тиканье настенных часов, Маша вспоминала то, что уже давным-давно забыла…
– Мам, ну ты бы хоть окно открыла. Дышать же нечем…
С порога в нос ударил запах затхлости и перегара. И грязи… давно немытого человеческого тела.
Маму Маша нашла в кухне. Она сидела за столом и смотрела в окно. Не понятно было, слышала ли она вообще, как вошла дочка.
Раковина до краев была заполнена грязной посудой. Повсюду на полу стояли пустые бутылки из-под дешевого вина, водки и пива. Початая бутылка стояла на столе, рядом с открытой банкой с огурцами.
– Ма-а-ам… – позвала Маша.
Женщина оглянулась, и Маша ужаснулась тому, как она выглядит. Под невидящими глазами синели провалы, делая скулы острыми, а лицо землисто-серым. Но сразу же в глазах проступило узнавание.
– Доча… ты пришла…
– Да лучше бы я не приходила! – зло проговорила Маша, распахивая балконную дверь.
Достав пакет для мусора, она принялась собирать пустые бутылки, швыряя их с остервенением. Как же она была зла тогда на мать!..
– Ты посмотри, в кого ты превратилась. Во что превратила квартиру… Бомжатник какой-то. Ходишь как оборванка, вечно пьяная. Перед соседями не стыдно?
Вот ей было стыдно смотреть в глаза соседям. В каждом ответном взгляде она читала осуждение и жалость.
– Каждый раз одно и то же. Я прихожу, в доме бардак, и ты пьяная в стельку… Может скажешь уже хоть что-то?! – закричала Маша на мать.
– А что сказать, доча? Всё правильно ты говоришь, – встала мать с табуретки и, пошатываясь, подошла к раковине. – Я помогу тебе, посуду вот вымою…
– Да отойди ты! – отпихнула Маша ее от раковины (тогда мама чуть не упала, с трудом удержала равновесие). – Не лезь уже! Сама всё сделаю…
Этот разговор с мамой случился у нее примерно через год после гибели Димы. В то время Маша уже жила в счастливом браке с Виктором, в его большом доме. А мама постепенно опускалась всё ниже и ниже. Маша, конечно, навещала ее, помогала деньгами. Но деньги все мать пропивала, а в душе Маши копилось раздражение и… (сейчас ей даже стыдно было вспоминать те свои чувства) брезгливость.
Маша отчетливо вспомнила, как простилась тогда с мамой, что именно они сказали тогда друг другу.
– Мам, ты же себя гробишь, понимаешь?
Она вышла проводить дочь в коридор. Перед этим Маша взяла с нее обещание, что хотя бы помоется и постирает одежду.
– Дочь, а может так лучше? – посмотрела на нее мама совершенно трезвыми глазами. А ведь она была всё еще сильно пьяна. – Не могу я, как Димочка… Не такая я сильная. А так… может, быстрее получится. У тебя, вон, всё хорошо, и муж хороший. А без него я не могу…
Не единственный такой разговор у них был с мамой. После того случая Маша еще не раз пыталась вразумить маму. И у нее получилось. Но сейчас, лежа в чужой квартире, она вдруг подумала, а надо ли было это делать? Мама бросила пить, но жить без сына так и не смогла. Очень быстро она отказалась от реальности, погрузилась в какой-то свой замкнутый мир, в котором и жила по сей день. Но зато она не пила.
Бесплатный фрагмент закончился.