Звонкий мальчишеский голос резко вырвал меня из мягких лап сна:
– Анюта, вставай!
Младший братишка, ворвавшись спозаранку в мою комнату, принялся с усердием меня тормошить:
– В школу опоздаем! Ну, вставай же! Сколько можно спать?
С трудом разлепив сонные веки, взглянула на часы. Всего лишь полвосьмого, а столько шума, будто в школе вот-вот прозвенит звонок. Взмолилась, едва сдерживая раздражение:
– Ваня, дай поспать!
Перевернувшись на другой бок, завернулась в одеяло и закрыла глаза, давая понять, что поднять меня не так уж просто. Братец всё же не унимался, принявшись сдёргивать одеяло.
– Отстань! В этом доме никакого покоя, – пробурчала нечленораздельно.
– Ну, Аня! – не успокаивался брат, продолжая канючить. – Ну, вставай! Пожалуйста!
Игнорировала его мольбы сонным сопением, надеясь, что брат уйдёт, но он с неутомимым упорством продолжал дёргать моё одеяло. Притворно рассердившись, я схватила розовощёкого малыша, всё ещё одетого в пижаму, повалила на постель рядом с собой, и принялась щекотать.
– Кто не даёт сестрёнке поспать? Вот защекочу тебя, звонкий мой будильничек! – приговаривала хмурясь.
Ванюша совсем не обиделся. Он понимал, что это не всерьёз. Весело и заливисто смеясь, старался вырваться из моих объятий, и когда это удалось, сполз кровати на пол. Улыбаясь во весь рот, растянулся на ковре. На его, по-детски пухлых, щёчках образовались ямочки, а голубые глаза горели восторгом. Ещё раз взглянула на часы, стрелки которых ушли всего лишь на пять минут вперёд, и укоризненно воскликнула:
– Братишка-шалунишка! Ещё времени вагон! Можно спать и видеть десятые сны!
– Анечка, сны досмотришь завтра! – убеждал малыш серьёзно. – Мама сказала, что уже пора. Это же первый класс! И, если я опоздаю, ждать меня никто не станет!
– Подумаешь! Было бы, о чём горевать! – хмыкнула я. – Можно и на следующий год в школу пойти!
– Ты что не понимаешь? Мне в этом году надо! Мне уже семь лет! – доказывал своё Ваня, но я продолжала подтрунивать над ним.
– Везёт тебе – в первый класс идёшь! – изо всех сил сдерживая усмешку, протянула я с завистью в голосе, краем глаза посмотрев на братишку. – Там весело! Я бы тоже хотела повеселиться. Слушай, а давай поменяемся – я вместо тебя пойду в первый класс, а ты в одиннадцатый!
– Нет, ты что! Так нельзя! – вскакивая с ковра, возмутился он, простодушно приняв это предложение за правду.
– Да ладно, я же пошутила! – я весело рассмеялась. – Просто немножечко завидую тебе.
– Ну, если хочешь, пойдём в первый класс со мной, – по доброте душевной предложил Ванюша.
– Меня туда не примут, – ответила я огорчённо. – Мне, ведь, не семь лет, как тебе. Так что, малыш, придётся мне учиться в одиннадцатом, даже, если не очень хочется. Да и вставать всё же пора, ты прав.
Нехотя выбравшись из-под одеяла, поднялась с кровати. За летние каникулы отвыкла рано вставать, и глаза буквально слипались. Ничего не поделаешь – школьные порядки не предполагают свободного расписания, и с этого дня придётся привыкать к ранним подъёмам.
Наскоро заправив постель, причесалась и, как всегда, заплела волосы в косу, скрепив непослушные пряди резинкой. Выставила брата за дверь, сказав, что ему уже пора одеваться. Стянула с себя старенькую, но удобную фланелевую пижаму и надела новую школьную форму – чёрную с множеством складок юбочку, немного выше колена, и чудесную белую блузку с серебряными пуговицами. Одевшись, придирчиво оглядела своё отражение в зеркале: широко распахнутые голубые глаза, аккуратный слегка вздёрнутый носик, губы не пухлые, но и не тонкие, и непослушная грива русых волос, собранных в тугую косу. Оставшись довольной внешним видом, поплелась умываться.
Всё это время братишка, весело подскакивая, в нетерпении носился по комнатам, ожидая, когда мама, наконец, выдаст ему новенькую школьную форму. Сопроводив меня на моём пути в ванную, помчался на кухню проверить, всё ли там готово. Проходя мимо кухни, я ощутила ароматы готовящихся блюд. Быстро умывшись и почистив зубы, поспешила в направлении источника вкусного запаха и уселась вместе с братом за стол.
– Мам, так в школу не хочется! – пожаловалась, уплетая завтрак.
– Да что ты? – укоризненно уставившись на меня, проговорила мама. Совсем ещё молодая круглолицая женщина с очаровательными ямочками на щеках, такими же, как и у Ванюши, задумавшись, застыла с чайником в руке.
– А мне хочется! – с полным ртом провозгласил Ванечка.
– Глупая моя девочка, надо учиться, пока ты молода и у тебя есть наша поддержка, – отчитала меня мама, нахмурив идеально очерченные брови над суженными от недовольства глазами, цвета расплавленного янтаря. – Вот я и отец не имели такой возможности. Нам рано пришлось пойти работать. Так что ты должна учиться за всех нас. Или ты забыла?
– С вами забудешь, пожалуй, – буркнула я, отправляя в рот кусок воздушного омлета. – Вы с папой повторяете мне это изо дня в день!
– Мам, а кто с нами в школу пойдёт, ты или папа? – спросил братик, прервав нравоучения.
– Конечно папа. Он, кстати, уже одевается, так что доедайте быстрее свой омлет, а то папа не любит ждать.
В это время на кухню вошёл отец. Он был чисто выбрит, от него веяло ароматом крема для бритья и одеколоном. Одетый в чёрный с еле заметными вертикальными полосками костюм, папа производил сильное впечатление. Пригладив руками и без того идеальную причёску состоящую из короткого ёжика тёмно–русых волос, подошёл к маме, и плохо скрывая своё раздражение, нервно потребовал:
– Наташа, завяжи мне галстук! Я так редко его ношу, что сам за всю жизнь не научусь.
– Сейчас, Андрюша! – защебетала мамуля, словно на крылышках запорхав вокруг папы, отчего выражение его каменного лица немного смягчилось.
– А ты, герой, в пижаме пойдёшь в первый класс? – добавил отец, обращаясь уже к Ванечке.
– Андрей, пусть сначала позавтракает, не хватало ещё, чтобы в первый день он посадил на форму какое-нибудь пятно, – ответила мама, мастерски завязывая отцу галстук.
Остальное время я молча завтракала, а Ванечка трещал без остановки. Все уши прожужжал и мне, и родителям, делясь со всеми радостью, что он, наконец, идёт в первый класс.
Родители снисходительно прислушивались к счастливой болтовне, умиляясь и заряжаясь от малыша его восторгом. Братишка был по-настоящему счастлив, и я ему по-хорошему завидовала, ведь для меня радостные впечатления о школе давно сменились иными.
Стоило только представить однообразные дни по шесть уроков, длящихся вечность. Огромные домашние задания, которые надо выполнять снова и снова, чтобы получить надежду на хорошие отметки в аттестате. Умудрённых опытом учителей, уверенных в том, что их предмет в школе единственный. Моментально накатывала смертная тоска.
Это был мой последний учебный год в школе, который обещал быть таким же длинным и скучным, как и все предыдущие.
У нас был не слишком дружный класс. Так, несколько разрозненных группок, держащихся отдельно друг от друга. Несколько парней, считающих себя крутыми, пара обычных мальчишек, девочки во главе с первой красавицей школы и мы с Верочкой.
Веруня была моей лучшей подругой. Простая спокойная девчонка, рыжая, круглолицая, голубоглазая, со смешными веснушками на носу. В раннем детстве нас невозможно было разлучить, так крепка была наша дружба. Подружка частенько приходила ко мне поиграть в нашем саду, я бегала к ней покачаться на качелях, летом рука об руку мчались на речку купаться, так что почти никогда не расставались и ни дня не могли прожить друг без друга. С остальными девочками из класса тоже дружили, но не были настолько близки.
Тогда с Верунькой было легко и просто, но, по мере взросления, из-за возникающего конфликта интересов подруга стала отдаляться, и я не знала, что сделать, чтобы спасти нашу дружбу.
Взрослеющих одноклассниц интересовала косметика, одежда и украшения, дорогие телефоны и общение в социальных сетях. Наши интересы почти никогда не совпадали. Продолжая общаться, иногда я не могла найти общих тем для разговора. С Верунькой в том числе. А когда в школе появилась Элина Корзун, всех подруг словно бы и вовсе подменили. Девушка получила статус первой красавицы нашей школы из-за своей ангельской внешности, и жизнь подруг стала вращаться вокруг неё одной.
Элина была из богатой семьи. Она красиво и модно одевалась. У неё всегда было всё самое лучшее – самые модные вещи, золотые украшения, а так же айфон последней модели. Девчонок из класса всё это просто сводило с ума. Все разговоры были только об Элине. Полностью очарованные идеальной одноклассницей, подруги подражали первой красавице, как заведенные копируя её во всём. Иногда создавалось впечатление, что смыслом их жизни являлась ничего не значащая болтовня о косметике, нарядах и украшениях и восхваление первой красавицы школы.
Верочка тоже не оставалась в стороне. Конечно, мы с ней продолжали дружить, но теперь в этом чувствовалась фальшь.
В силу своего характера я почти не участвовала в том, что считалось смыслом жизни остальных. Меня вообще сложно было завлечь какими–то тряпками, сплетнями и интригами. Были другие интересы.
Я очень любила читать – с интересной книгой могла провести целый день, неизменно обожала природу – красивейшие пейзажи наших мест созерцала, забывая о времени. За обновками и косметикой не гонялась. Была какая-то одежда – и хорошо, не важно, что она давно уже вышла из моды. Я не собиралась по этому поводу устраивать истерик, ведь деньги доставались моим родителям нелегко, и они не могли постоянно покупать мне обновки. Имелась под краном вода, на туалетном столике расчёска – умылась, причесалась – и порядок, не нужно переживать по поводу косметики.
Но, как и все люди, я нуждалась в общении и тянулась к Вере, всё же, с детства она была мне ближе всех. Во время летних каникул старалась видеться чаще. Вместе ходили гулять или купаться на речку, по субботам танцевали на местной дискотеке, где собиралась вся поселковая молодёжь.
Дискотеки в сельском клубе проходили весело. Я любила танцевать. Интересно было послушать байки старших ребят, похохотать над анекдотами. Время летело незаметно. Только начиналось основное веселье, а мне пора было возвращаться домой. Как ни хотелось бы задержаться, я спешила, зная, что мама не ляжет спать, пока я не вернусь.
Не так давно мне исполнилось семнадцать, но, до сей поры, родители продолжали считать меня маленькой.
Летом частенько меня загружали множеством дел. На мне были уборка, стирка, глажка, помощь в огороде и на сенокосе, присмотр за братцем. Я понимала, что уже выросла, и должна помогать.
Вот так, в постоянных делах и заботах и очень кратковременном отдыхе пролетало моё любимое время года – лето. Проносилось очень стремительно, и последнее лето не стало исключением.
С папой и Ванечкой мы отправились в школу, еле таща огромные ворохи цветов. Держа в руках благоухающий букетище, дурманящий меня своим ароматом, понуро шла той же дорогой, по которой ходила уже десять лет. Я помнила здесь каждый поворот и подъём, даже каждую выбоину и камень. При желании смогла бы пройти здесь с закрытыми глазами, и сейчас мне казалось, что век бы её не видела, эту такую знакомую дорогу, но только долг заставлял топать по ней снова и снова в надежде получить заветный аттестат.
Не прислушиваясь к весёлой болтовне братишки-первоклассника, я любовалась поразительной красотой окружающих лесистых гор, перед очарованием которых очень сложно устоять, и лишь она одна способна никогда не наскучить, радуя зрение своим разнообразием.
Горы были сплошь покрыты яркой зеленью, в чистой лазури небес проплывали белоснежные облака, воздух прозрачен и свеж, и в утренней тишине слышно мирное журчание горной речушки, протекающей через посёлок и перекатывающей свои кристально чистые воды по разноцветным камешкам.
Любуясь природой, всегда отмечала, как уютно расположен родной посёлок – в небольшой долине, окружённой со всех сторон поросшими смешанным лесом горами.
В двух местах горы разорваны глубокими потрясающей красоты ущельями, сквозь которые пробивается мелкая горная речушка. Стоит где-то высоко в горах пролиться сильному дождю, она способна в одночасье превратиться в страшный ревущий, словно ужасный монстр, грязно-коричневый поток, и нести на себе вырванные с корнем вековые деревья, перекатывать огромные валуны. Когда же снова засияет солнце, ревущий зверь становится милым котёнком, нежно мурлычущим свою успокаивающую журчащую песенку.
Наш небольшой посёлок можно назвать туристическим раем. С самого начала весны и до поздней осени в эти красивейшие места стекается множество людей различного достатка в едином туристическом порыве – покорить непролазные дебри Кавказских гор. Обнаружить горные, протоптанные дикими зверями, тропинки, где ещё никогда не ступала нога цивилизованного человека, испить чистейшей живой водицы из ледяных родников и подышать кристально чистым воздухом, не загрязнённым выбросами ни одного предприятия. И я понимаю этих людей – в природу наших мест невозможно не влюбиться.
Но сегодня меня ничто не радовало: ни солнечная погода, ни встреча с одноклассниками. Я грустила по ушедшему лету. Школьная линейка прошла скучно и однообразно, только во время выступления первоклашек ученики и их родители, немного оживились и повеселели.
И вот, наконец, прозвенел первый звонок, и мы – будущие выпускники – повели первоклашек на их первый урок. За нами потянулись и родители малышей, которым трудно было расстаться со своими милыми чадами.
Держа Ваню за маленькую тёплую ручонку, я чувствовала его восторг. Счастье переполняло его, передаваясь и мне через дрожание его пальцев. Исполнилось желание, которое не давало ему в последнее время покоя. Братишка стал школьником!
Приведя малышей в класс и усадив их за парты, мы оставили их с родителями и молодой улыбающейся учительницей, с которой им предстояло провести четыре долгих года в начальной школе. Пожелав первоклассникам удачи, отправились в родной кабинет географии, где нас ждала наш бессменный классный руководитель Галина Михайловна.
Невысокая пожилая, слегка полноватая, седовласая женщина, была для нас второй мамой. Ох, и намучилась же она с нами за шесть лет. Добрая, но строгая, а так же, очень ответственная дама. Класс ей достался, не ахти какой. Успеваемость всегда хромала, а мальчишки постоянно хулиганили и задирали младших. Но она никогда не опускала рук, стараясь воспитать из нас приличных членов человеческого общества.
Расспросив всех ребят, как мы провели лето, где были и что делали, Галина Михайловна искренне порадовалась, что у многих отдых удался.
Кто-то отдохнул на море со своей семьёй, например Элина, которая, загорев на пляже в Турции, выглядела просто потрясающе, кто-то ходил в поход в горы и тоже замечательно провёл лето, кто-то каждый день купался на речке, и его загар нисколько не уступал загару Элины.
Затем учительница приступила собственно к важным объявлениям – начала "занимательный" рассказ о том, что нас ждало в этом учебном году. Как важно уже сейчас определиться с выбором экзаменов. Как будет проходить подготовка к ЕГЭ.
Вдруг дверь в кабинет географии отворилась, и вошёл директор школы Андрей Валентинович. За ним шёл симпатичный черноволосый парнишка.
– Я не помешал? – спросил директор, обращаясь к Галине Михайловне, и, когда получил отрицательный ответ, продолжил, обращаясь к нам: – к вам новенький, прошу любить и жаловать.
Произнеся вполне обычную распространённую фразу, директор подошёл к учительнице и они стали что–то вполголоса обсуждать. До нас долетали обрывки фраз, но можно было разобрать, что там было что-то о ЕГЭ.
Новенький стоял у доски, ожидая распоряжений учителя. Присутствующие с интересом разглядывали его. Парень был среднего роста, нормального телосложения, хотя казался немного худым. Его чёрные, слегка волнистые волосы казались немного длинноватыми для мальчишки, а тёмные глаза контрастировали с бледностью лица.
Думаю, что все девчонки сразу отметили, что мальчик был поразительно красив, так как сразу с некоторых парт, за которыми сидели мои одноклассницы, послышались лёгкие печальные вздохи, какими девочки обычно награждают звёзд из американских кинофильмов.
В сравнении с парнями из нашего класса, новенький казался младше, так как многие из них были рослыми и крепкими, а за прошедшее лето ещё более выросли и возмужали, но девчонки на всякий случай наградили новенького очаровательными улыбками и призывными взглядами, на которые он не отреагировал.
Пока его бесцеремонно разглядывали, новенький принялся рассматривать нас, своих будущих одноклассников, с которыми придётся провести весь следующий год. Медленно, даже лениво, глядя словно сквозь, переводил глаза с одного лица на другое.
Может быть, по физиономиям он собирался прочитать, какие у присутствующих были характеры, чего стоит от нас ожидать и с кем можно подружиться. Всё время, пока парень изучал ребят, его лицо выражало безразличие, словно этот процесс навевал на него смертную тоску.
Очень быстро его взгляд добрался и до меня, и вдруг скука с лица парня мгновенно исчезла, сменившись удивлением, которое оживило лицо, придав немного цвета бледной коже. Его глаза сузились, дыхание участилось, выдавая волнение.
Уставившись как на что-то удивительное, новенький больше не отводил взгляда, в котором читалось такое изумление, будто небеса только что разверзлись над моей головой.
Естественно, увидав такие перемены в лице молодого человека, произошедшие, как только он посмотрел на меня, первым делом я быстро поглядела по сторонам, дабы убедиться, что моей жизни ничего не угрожает. На всякий случай, взглянула даже на потолок – вдруг штукатурка вот-вот отвалится и упадёт мне на голову.
Удостоверившись, что вокруг всё было в порядке, и моя жизнь вне опасности, снова воззрилась на парня, который выглядел всё так же. Что же его так поразило?
Одноклассников развеселило странное поведение нового одноклассника – со всех парт послышались тихие смешки и отдельные реплики, произнесённые вполголоса:
– Смотри, смотри, сейчас в обморок брякнется, что-то уж сильно разволновался, – констатировала Оля.
– Наверное, парнишка галлюциногенных грибочков объелся – гляди, его клинит не по-детски! – предположил кто-то из парней.
– Да он обкурился! – уже уверенно поддержали его остальные.
– Слушай, а чего он на Аньку-то уставился? – спросила Верунька.
– Наверное, ему кажется, что вокруг неё чёртики скачут! – хихикнула Элечка.
Но парень, казалось, не замечал ничего вокруг, словно потрясённый до глубины души человек. Никто не мог понять, что творилось у новенького в голове, а меня уже начало раздражать, что всё это время он не отводил от меня своего взгляда, словно прикипел.
Мало того, другие одноклассники тоже стали поворачиваться в мою сторону, чтобы, наконец, понять, что же такого удивительного мог разглядеть во мне новенький.
От их напряжённого внимания почувствовала, как жар приливает к моим щекам, и низко наклонив голову, запустила пальцы в густую чёлку, но полностью избавиться от внимания не смогла.
Потерев лицо ладошками, отвернулась к окну и стала рассматривать проплывающее над горой облачко, стараясь отвлечься, чтобы с лица ушла краска.
В это время, закончив разговор, Андрей Валентинович ушёл, и Галина Михайловна, наконец, обратила своё внимание на вновь прибывшего ученика, который, конечно же – я поняла это, мельком взглянув на него – неизменно продолжал таращиться на меня.
– Представьтесь, пожалуйста, молодой человек, – обращаясь к новенькому, попросила учительница, но, казалось, он не слышал её, никак не отреагировав на обращённые к нему слова.
Классная снова повторила вопрос, слегка коснувшись его плеча, отчего тот вздрогнул и на секунду взглянул на неё, но тут же его взгляд метнулся обратно ко мне, что меня уже порядком напрягало.
– Так, как же вас зовут, узнаем ли мы это сегодня, молодой человек? – терпеливо, под смешки учеников, обращалась к нему классная, и, наконец, мы услышали какой-то неуверенный ответ:
– Алекс…, то есть, Александр…
Его голос. В его звучании было что-то притягательное, завораживающее. Бархатный, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки, а сердце сжалось от эстетического наслаждения.
– А фамилия ваша? – продолжала пытать не словоохотливого ученика Галина. Одноклассники продолжали веселиться, вполголоса обсуждая глупое поведение и выражение лица новенького и смеясь своим умозаключениям, пользуясь тем, что классная пыталась добиться от него хотя бы пары связных слов.
– Что это с ним? – с усмешкой проговорила Оля Зубова.
– Не видишь, он больной! – предположил Витёк.
– В наши края всяких ненормальных тянет, – констатировала факт Маринка Калинина.
– По-моему, он в ступоре, – съязвила Элечка.
– Может, пора скорую вызывать? – с кривой улыбкой высказался Антон.
Не знаю, услышал ли что-то из этого новенький, но спустя пару секунд он нахмурился, задумавшись о чём-то, а затем и вовсе смутился, опустив глаза в пол, впервые с того момента, как вошёл в класс. Освободившись от его навязчивого взгляда, я облегчённо вздохнула, пытаясь сообразить, всё ли нормально у парня с головой.
Пока я размышляла, новенький снова взглянул в мои глаза, но теперь его лицо выражало полное недоумение и, будто бы, узнавание, словно мы когда-то были знакомы.
В его взгляде было столько непонятного мне глубокого смысла, что он озадачил меня, но решив не париться по этому поводу, предварительно решила, что новенький совершенно ненормален, впрочем, думаю, так решили и все мои одноклассники, а так же Галина Михайловна, которая уже отчаялась добиться от него членораздельной речи. Но в это время юноша вполголоса проговорил:
– Малинин.
– Что? – переспросила классная, уже не ожидавшая ответа.
– Моя фамилия – Малинин. Александр Малинин, – проговорил тихо новенький, очевидно ещё не вполне справившийся с минутным помутнением.
В классе послышались новые смешки. Никто из ребят никогда не упускал удовольствия над чем-нибудь посмеяться, и тут же из класса раздались отдельные реплики, типа:
– Иосиф Кобзон!
– Лев Лещенко!
– Филипп Киркоров!
Эти возгласы слегка позабавили меня, я усмехнулась, но новенький на такое поведение теперешних одноклассников никак не отреагировал, всё так же растерянно глядя перед собой.
– Не вижу ничего смешного, – громко сказала Галина Михайловна, обращаясь к классу.
– Александр Малинин – имя известного певца, – подал голос кто–то из ребят.
– Ну, надо же, откуда вы это знаете? Вы же слушаете совершенно другую музыку! В жизни могут случаться совпадения. И я не вижу в этом ничего, что могло вас так развеселить, – успокаивая не в меру разошедшуюся молодёжь, продолжала учительница, а потом, указав на весь класс, обратилась к новенькому, – как вы заметили, Александр Малинин очень всеми любимый артист. Просветите нас, пожалуйста, Александр, может быть вы его родственник?
– Что? Нет! – взглянув на Галину, ответил парень.
– Что же, очень жаль, – сказала учительница, улыбаясь. – А мы, было, подумали, что в наши края занесло настоящего артиста.
– Он ещё тот артист! Вы разве не видите? – подал голос Витёк из соседнего ряда. – Такую комедию перед нами разыгрывает!
– Хорошо, молодой человек, проходите, присаживайтесь на любое свободное место, – предложила учительница, указывая жестом, что юноша волен выбрать себе понравившуюся парту. – А ты, Витя, успокойся!
Новенький снова взглянул на меня, а затем двинулся в мою сторону, собираясь занять свободное место рядом со мной. Рассеянно глядя на приближающего парня, на его губах заметила едва заметную улыбку, призванную скрыть потрясение, в котором он пребывал последние несколько минут.
На миг представив, что всё то, что сочиняли одноклассники, могло быть правдой, вздрогнула от отвращения.
Этот наркоман собирался сесть со мной за одну парту! Разозлившись, решила этого не допустить, но за такой короткий промежуток времени мне не удалось придумать ничего лучше, как отвернуться к окну и уставиться вдаль, в надежде, что парень пройдёт мимо.
Я всегда сидела за третьей партой в первом ряду у окна. Это было моё любимое место. Оно было не слишком заметно с первого взгляда, но выбрала я его ещё потому, что во время скучных занятий, можно было вдоволь налюбоваться изумительной красотой горной природы, для чего надо было лишь немного повернуть голову в сторону окна, из которого открывался прекрасный вид.
Зимой окружающие посёлок горы были сплошь покрыты толстым слоем нетающего снега, бриллиантами сверкающего в лучах восходящего солнца.
Весной глаза радовала первая сочная нежная зелень, множеством оттенков зелёного от самого светлого мятного до глубокого малахитового расцвечивающая окрестность.
Осенью же горы были залиты сияющими тёплыми красками, которые сравнимы разве что с драгоценными камнями и металлами. Среди пёстрого покрывала встречались островки золотых лип и берёзок, багрянцем горели редкие осины, а тёмная зелень вечнозелёных пихт казалась изумрудной, и среди всего этого великолепия серебряной нитью сверкала вдалеке бурная речушка, водопадом спадающая прямо со скал.
На скучных уроках я любовалась чудесной картиной, которую созерцала уже не первый год. Но сейчас перед моими глазами была сплошная зелень, до ярких красок ещё далеко. Они появятся лишь в конце сентября, но я уже с нетерпением ожидала новых эмоций и впечатлений, которыми, однако, поделиться, как всегда, было бы не с кем.
Моей подруге Вере не нравилось сидеть в первом ряду на солнце. Считая, что от этого её смешных веснушек становится всё больше, Верочка сторонилась солнечных мест и в хорошую погоду принципиально за нашу с ней парту не садилась.
Вторая половина парты постоянно пустовала, но я не слишком огорчалась, так как это давало мне больше простора, и я могла не тесниться со всеми вещами только на своей половине. Вот и сегодня Веруня села с Элечкой, чтобы полюбоваться её новеньким браслетом, а меня оставила одну.
– Привет, – произнёс Александр бархатным с лёгкой хрипотцой голосом, и мне пришлось взглянуть на него. Хотя я тут же отвела свои глаза в сторону и сделала вид, что плохо слышу. Парня это не смутило – он отодвинул свободный стул и сел рядом со мной, произнеся:
– Не возражаешь, если я здесь сяду?
– Вообще-то, ты уже сел, – глядя прямо перед собой, не скрывая своего раздражения, ответила я резким тоном, так как на самом деле он уже уселся за парту, и создавалось такое впечатление, что моё разрешение ему не так уж необходимо. – Но это место уже занято!
– Смотреть надо, куда приземляешься! – ляпнул с соседнего ряда Антон, – Там же русским по белому написано «занято».
– Ага, – поддержал его Олег. – И шлагбаум поставлен!
– И кем же оно занято? – вежливо поинтересовался новенький.
– Вот беда-то, Малинин, ты его, похоже, раздавил! Или её! А, Анька? Кто с тобой рядышком сидел? – веселился Антон.
– Не выдумывай ерунду! – ответила Антону раздражённо, чувствуя, как кровь приливает к моим щекам, и они снова начинают пылать.
Но тот ничего мне не ответил, покатившись со смеху, за ним весь наш класс тут же взорвался хохотом.
– Ань, там был твой воображаемый сосед? – что–то ища в своём рюкзаке, с ехидной ухмылкой на губах, ляпнул Витёк.
– Очень остроумно! – огрызнулась я, и, поглядев на лучшую подружку, позвала: – Вер!
– Ну что, Ань? – протянула Верунька. – Пусть новенький сидит, тебе жалко что ли?
– А ты?
– Не переживай за меня, мне место найдётся, – ответила Верунька, заглядывая Элине в глаза.
– Вот значит как? Ладно! – отвернувшись от Веры и уставившись прямо перед собой, пробормотала себе под нос, затаив обиду на подругу. "Подруга называется! Наверное, только и мечтала к Элине поближе перебраться!" Мои щёки пылали алым цветом от обиды на подружку и раздражения на саму себя.
– Так ты не против? – недоумённо переспросил новый сосед.
– А что, разве моё мнение здесь кого–то ещё интересует? – ляпнула раздражённо, ощущая направленный прямо на меня взгляд.
– Вообще-то меня интересует, – спокойно ответил Александр.
Собираясь гневно взглянуть на нового одноклассника, желая испепелить его надменным взглядом, я перевела свой взгляд на него, но, увидев вблизи необыкновенные широко открытые тёмно-серые очи, внезапно забыла о своём раздражении и обомлела. Этот чудесный взгляд показался мне глубоким и тёплым.
– Ну, так что ты скажешь? – снова прозвучал его голос, вырывая меня из серой дали.
– Н-нет… – тихим неуверенным голосом, слегка удивившись, как глухо он звучал, произнесла я и сама удивилась.
– Что нет? – нетерпеливо переспросил он.
– Не против, – снова тихо сказала, борясь с желанием снова ощутить притяжение тёмных глубин его глаз.
– Хорошо, – обрадовался он. – Надеюсь, твоя подруга не захочет обратно?
– Птичка улетела – место сгорело, – вдруг проговорила мстительно, втайне продолжая надеяться на скорейшее возвращение Веры за нашу парту, ведь не отдавать же её какому-то сумасшедшему или даже наркоману, а потом пробурчала себе под нос:
– Откуда ты такой взялся только? Нелёгкая тебя принесла…
– Что? – переспросил парень, не расслышав мои слова.
– Нет, ничего. Я просто спрашивала, удобно ли тебе здесь? Может за другой партой будет лучше? – проговорила подчёркнуто вежливо с милой улыбкой.
– Мне очень удобно. Спасибо за заботу, – так же вежливо, словно принимая правила игры, ответил он.
– Не за что! – буркнула я со злостью, подняв на него глаза и снова попадая под магию серого взгляда.
– Послушай, мы случайно не знакомы? – спросил юноша, в упор глядя на меня широко раскрытыми тёмно-серыми глазами, словно гипнотизируя.
Такого оттенка серого я не видела никогда, он был похож на цвет ночного неба перед рассветом, когда все звёзды поблекли, а солнце ещё не взошло, и, наверное, в этих чудесных необыкновенных глазах таилось загадочное волшебство, так как устойчивое желание глядеть в них постоянно усиливалось с каждой секундой.
– Мне на секунду показалось, что я тебя знаю, – спокойно продолжил. – Может, мы где-то встречались?
– Нет, – прочистив горло, уверено произнесла, на некоторое время справившись со своим беспокойством, чтобы суметь членораздельно вымолвить хотя бы несколько слов, комком застревающих в горле. Что-то в его взгляде, голосе и в поведении приводило меня в сильное волнение, и я чувствовала себя неестественно.
– Я Алекс, – с улыбкой сказал он.
– Да, я слышала, – бросила я, пытаясь изобразить саркастичную усмешку, что получилось явно не очень убедительно, ведь он смотрел на меня ровно и прямо несколько секунд, и на меня явно действовали его чары.