Арсений
– Виктория, подождите!
Иду за ней.
– Я тороплюсь. Максик, пока! До завтра.
– Пока, Лисичка!
Макс, выскочивший на секунду из своей комнаты, снова убегает.
А я протягиваю Виктории, уже стоящей в дверях, букет. Чувствую себя последним идиотом. Но не отдать его будет еще глупее…
– Это вам. В качестве извинения за причиненные неудобства.
– За разбросанные по всей квартире презервативы?
– Нет!
– Вы знаете, что Максим ночью слышал ваши стоны? Подумал, что кто-то плачет. И теперь еще больше боится спать один.
– Он мне ничего не рассказал…
– Зато мне рассказал. Как искал вас ночью, не нашел, услышал жуткие звуки. Вы нанесли ему психологическую травму!
Блин. Вот я облажался. И перед сыном, и перед няней.
Стою, мнусь, держу в руках этот дурацкий букет, который Лисичка не желает брать… И зачем только я его купил?
Идиот.
У Рыжей звякает телефон.
– Мне пора.
– За вами заехали?
– Да.
– Я вас провожу. Цветы возьмите.
Она презрительно смотрит на букет.
– Оставьте его для своих стонущих и рыдающих любовниц, – выдает рыжая.
Убирает руки за спину. И выходит за дверь.
Черт.
Я бросаю букет куда-то на обувницу и иду за ней. Вернее, не то чтобы я сам иду… Это не было моим сознательным решением. Ноги несут меня против моей воли.
Лифт открывается через секунду. Мы вместе входим.
– Вы куда? – недвольно шипит Виктория.
– Провожу вас.
– Не надо меня провожать.
Я молчу.
– Да не молчите вы! – раздражается она.
– Ладно.
– Что – ладно?
– Что вы хотите от меня услышать?
– Ничего!
– Логично, – киваю я.
Лисичка бурчит себе под нос что-то явно нецензурное.
Эх, как же я хочу ее отшлепать! Еще никогда это мое запретное желание не было таким сильным…
Лифт открывается. Рыжая останавливается в дверях, не давая мне выйти.
– Возвращайтесь домой. Провожать меня не надо.
– Хочу познакомиться с вашим молодым человеком.
– Зачем?!
– Вы моя няня. Я должен знать, с кем вы… – я подбираю слово. – Общаетесь.
– Я не ваша няня. А к Максу моя личная жизнь, в отличие от вашей, отношения не имеет.
И все же мы выходим из лифта и из подъезда вместе.
Во дворе стоит белый “Мерседес”. Ничего такой агрегат. Был. Лет тридцать назад. А сейчас это просто рухлядь. Правда, отреставрированная. Судя по всему, машина старше владельца – ему максимум двадцать пять.
Он здоровый, мордастый, с татухами, выставленными напоказ из-под обтягивающей футболки. Типичный выпендрежник.
При виде Виктории он расплывается в плотоядной улыбке. А, когда замечает меня, сразу надувается, стараясь казаться больше.
Типичное поведение озабоченного самца.
– Привет!
Рыжая ставит бутылку на капот и обнимает его за шею. Его руки пробегаются по ее талии, задерживаются на попе. Сжимают ее…
Во мне поднимается неконтролируемая волна гнева. Так бы и втащил раздутому свину! Лапает мою няню…
Наконец, он отрывается от Виктории.
– Здорово, – киваю ему я.
Но руки не подаю. Не дорос еще.
– Это Арсений… Маньякович, – представляет меня рыжая.
Маньякович?!
– А это Ярослав.
– Очень приятно, – сквозь зубы цедит Ярослав.
Я молчу. Просто смотрю на него.
Он усиленно напрягает бицепсы и трицепсы. Щенок…
– Посмотрели? – спрашивает Виктория.
– Да.
– Довольны?
На этот вопрос я не могу ответить утвердительно.
– Завтра идем знакомиться с моей мамой, – говорю я своей няне.
– Но…
Рыжая явно теряется от такого заявления.
– Не волнуйся, ты ей понравишься, – выдаю я.
И ухожу.
Поднимаюсь на лифте домой и ругаю себя последними словам. Чего я вообще туда поперся? Нафига мне нужно было смотреть на этого мордоворота?
Посмотрел, и что?
Личная жизнь Виктории – не мое дело. Пусть детишки развлекаются. Пусть лакают мое вино. Мне не жалко. Главное, чтобы завтра моя няня пришла на работу и ответственно выполняла свои обязанности.
Когда я захожу домой и вижу букет, валяющийся на полу возле обувницы, чувствую себя еще большим придурком, чем до этого.
Что Виктория обо мне подумала?
Что я ревную?
Чепуха. Полная хрень. Я просто хочу держать все под контролем.
Меня одолевает бешеное желание растоптать букет, но я поднимаю его, отношу на кухню и ставлю в вазу.
Я уравновешенный человек. Не псих какой-нибудь.
Оказавшись на кухне, я замечаю, что тут что-то изменилось. Вроде, все как раньше. Но что-то не так…
Кухонное полотенце висит в другом месте. И я понимаю, что так удобнее. Стол немного передвинут к окну. И правда, так лучше. Появилась ваза с фруктами и она идеально вписалась в интерьер, создавая ощущение уюта.
Лисичка постаралась. Вкус у нее есть. Она хороший дизайнер.
И хозяйка отличная. На плите стоит сковородка с тушеным мясом и кастрюля с картефельным пюре. Все выглядит и пахнет божественно.
Максику невероятно повезло с няней.
А я…
Я думал, мы с ней просто выпьем по бокалу вина – в честь ее первого рабочего дня. Но она уехала развлекаться с другим.
Мне рыжая ведьма поцарапала машину. А ему будет царапать спину…
Виктория
Я сама позвонила Ярику.
Думала, он обиделся за прошлый раз. Я же завела его и продинамила. Но нет. Ни следа обиды. Стоило мне сказать, чтобы заезжал за мной на новое место работы, как он сразу примчался.
Весь взмыленный, радостный, возбужденный – как я успела почувствовать во время наших объятий…
Ну и что мне с ним делать?
– Что это был за хрен? – спрашивает он, когда мы остаемся одни.
Имея в виду, конечно же, Арсения Маньяковича. Который вел себя очень странно.
В смысле, еще более странно, чем обычно.
– Мой новый работодатель, – объясняю я.
Вообще, я никому не хотела говорить, что работаю няней. Но мы с Ярославом часто видимся, как минимум два раза в неделю ходим танцевать бачату. Так что ему придется признаться.
Главное – с моей семьей он не общается и меня не выдаст.
Больше никому говорить не буду. Подруги… Не так уж у меня их много, этих самых подруг.
Есть одна, лучшая, Галка. Но она укатила в Питер, поступила там на магистратуру и мы уже год общаемся только онлайн. Вот с ней мне хочется поговорить и посоветоваться. С ней, а не с Яром.
– Ты у него дома работаешь? – с подозрением спрашивает он.
– Ага.
– В смысле?
– Няней.
– Ты что, с дуба рухнула? А как же твоя работа в “Спецэффектах”?
– Меня уволили.
– Вот гады…
Один вполне конкретный гад. Хотя Клара, на самом деле, тоже гадина. Послушалась какого-то там Арсения Маньяковича, уволила меня….
– Пришлось устроиться няней, – продолжаю я. – Хороший вариант подвернулся. С отличной зарплатой. Но это временно!
– Бедная моя девочка… Я тебя утешу, – внезапно выдает Ярослав.
– Не надо меня утешать!
– Конечно, надо. И не думай, что я буду приставать. Я не такой. Понимаю, что тебе сейчас не до того. Теперь понятно, почему ты с бутылкой вина. Я думал, ты вино не очень… Но если надо напиться – я тебя поддержку.
Эта дурацкая бутылка оказалась в моих руках совершенно случайно. Просто взбесил меня мой босс. В очередной раз.
А так да. Вино я не люблю и не разбираюсь в нем. Могу иногда выпить пива. Такие вот у меня плебейские привычки.
– Отвези меня домой, – говорю я Ярославу.
– Понял, – кивает он.
А, когда мы оказываемся у подъезда, он паркуется и поднимается со мной. Такой весь заботливый, сочувствующий, внимательный… даже неловко его послать.
Он ставит чайник, предлагает пожарить мне яичницу или заказать роллы. Я говорю, что сыта. Он заявляет, что голодный.
В итоге яичиницу жарю я. Для него. А он поит меня вином Маньяковича – сам-то за рулем.
– И у кого ты нянька?
– У Максимки. Он классный мальчишка. Хоть и очень шебутной.
– Ты же говорила, что ненавидишь детей.
– Я так говорила?
– Ага.
– Так и есть. Но я хорошо с ними справляюсь. И за это неплохо платят.
– Я, кстати, сейчас нормально зарабатываю, – ошарашивает меня Ярослав.
– Хочешь мне денег предложить?
– Легко. Могу. С удовольствием! – выпаливает он.
– Спасибо. Не надо. Я справляюсь. Но я тебе очень признательна.
В ответ он лезет целоваться.
– Отличное вино! – шепчет с придыханием. – Особенно на твоих губах…
– Мне не нравится.
– А я бы выпил. Может, я брошу машину и мы с тобой…
– Нет! Мне завтра на работу. И ты обещал не приставать.
На самом деле мне очень хочется, чтобы Ярик, наконец, уехал. Его “утешения” меня не то что не успокаивают – еще больше выводят из равновесия.
– Так я и не пристаю, – обижено бубнит он. – А если этот твой работодатель будет приставать…
– Не будет. Я ему нафиг не нужна. У него и без меня бурная личная жизнь.
– А зачем он собирается знакомить тебя со своей мамой? – Яоослав снова становится подозрительным.
– Наверное, чтобы она дала мне инструкции к своему внуку.
Я сворачиваю разговор. Кормлю Ярослава яичницей и выпроваживаю. Мне просто не терпится взять в руки контракт и изучить его!
Конечно, надо было сделать это вчера. Но я облажалась. Так что надо хотя бы теперь выяснить, какие еще подводные камни могут меня ждать.
* * *
Почему нельзя писать контракты нормальным человеческим языком? Зачем эти трехэтажные канцеляризмы? “В дальнейшем именуемый”, “в целях проверки соответствия квалификациии”, “условия труда являются оптимальными”… Будто какие-то бюрократические тролли писали.
Да, это типовой рабочий договор. С некоторыми не бросающимися в глаза дополнениями. Я с трудом продираюсь сквозь юридический язык. Вроде ничего реально страшного… Кроме момента с расторжением. Если я захочу прервать отношения со своим работодателем раньше установленного трехмесячного срока, то должна буду выплатить штраф – десятикратный размер оплаты труда. Это сколько? Если в месяц двести тысяч, то два миллиона.
Совсем охренел этот Маньякович! Это же настоящий грабеж! Этим пунктом он по сути установил для меня крепостное право.
Я снова закипаю.
Но, когда добираюсь до условий оплаты труда, на душе теплеет. Прекрасные условия! Я смогу даже на курсы повышения квалификации пойти, если захочу.
А три месяца… Они пролетят незаметно.
* * *
Уже лежа в кровати, я получаю сообщение от Арсения Маньяковича:
“Виктория, сколько будет сто восемьдесят девять минус сто двадцать три?”
Прямо вот так, словами, а не цифрами. Он что там, совсем кукушкой поехал?
“Вы пьяный?” – интересуюсь я в ответ.
“А вы?”
“Не ваше дело”, – огрызаюсь я.
“Как проходит свидание?”
“Превосходно. А ваше”.
“У меня нет никакого свидания”.
Нет?
А для кого были те цветы, которые он пытался сбагрить мне?
“Завтра проверю вас на присутствие промилле в крови”, – продолжает мой ледяной босс.
“В трубочку дышать заставите?”
“Говорят, дыхание рот в рот – более эффективный способ”.
“Это шутка?”
“Это суровая правда”.
“Не смешно”.
Я отбрасываю телефон. Откидываюсь на подушки. Закрываю глаза. Начинаю проваливаться в сон…
И почему-то чувствую ментоловый вкус его губ…
Кыш! Уходи из моего сна, бесячий ледяной демон!
Виктория
Утро. Я еду на работу с водителем Арсения Михайловича. В голове упорно крутится его фраза про дыхание рот в рот.
Дурацкие у него шутки!
Вообще, странные у нас отношения. Ненормальные. Никгда бы не подумала, что буду так дерзить своему боссу. Но он не настоящий босс! То есть… Он босс. По договору.
Но он очень сильно меня бесит. И тому есть вполне объективные причины. Он реально передо мной виноват! И знает это.
Поэтому между нами все так… нестандартно.
Я уверена, эта его фраза была шуткой. Но в дверь все равно вхожу с некоторой опаской. Вдруг набросится и начнет проверять промилле в моем дыхании…
Но на меня набрасывается Максик.
– Лисичка! Я поел шоколадные шарики. Без молока. Так вкуснее. И хрустее.
– На второй завтрак сварите ему, пожалуйста, кашу, – произносит появившийся в прихожей босс.
Как будто я сама не знаю!
Я развязываю шнурки, не глядя на него. В голове вертятся разные остроумные колкие ответы.
Но когда я выпрямляюсь… Все они мгновенно вылетают из моей головы.
Потому что Арсений Михайлович стоит передо мной в одних брюках. То есть без рубашки.
С чашкой кофе в руке.
И с потрясающим накаченным торсом.
Вау…
Его пресс похож на стиральную доску. Только красивее. А таких впечатляющих косых мышц я не видела никогда. Во всяком случае, живьем. А руки… Его бицепсы и трицепсы можно демонстрировать студентам художественных вузов как образец гребанного совершенства!
Офигеть. Я даже не подозревала, что он такой… Я видела его в рубашках и пиджаках.
А он…
– Доброе утро, – лепечу я.
– Доброе, – кивает он.
Блин. Он заметил, что я растерялась? Да еще и залипла на его торс…
– Как ваше вчерашнее свидание? – спрашивает босс.
– Очень продуктивно, – отвечаю я, усилием воли выйдя из ступора.
И демонстративно зеваю.
– Кофе будете? – спрашивает он.
– Буду.
Маньякович идет на кухню. Я, как привязанная, следую за ним. Спина у него вообще отпад! Каждая мышца прорисована. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не провести пальцем по ромбовидным мышцам.
Мне нравятся спортивные мужчины. Я и Ярослава по этому принципу выбирала. Но Арсений Маньякович…
Так… что вообще со мной такое? Мужик показал мне трицепсы, я и растаяла? Не ожидала такого от себя….
Да просто это все очень внезапно! Я не была готова к подобной демонстрации мужских прелестей.
Арсений Маньякович идет к кофе машине.
– Вы, наверное, любите капучино или латте с сиропом?
– Не угадали. Черный без сахара, – говорю я.
– Не любите сладкое?
– Нет. То есть… кофе люблю не сладким.
Я сажусь за стол, который вчера передвинула. Мне приятно, что босс не стал возвращать его на место. А еще я замечаю на подоконнике вазу со вчерашними пионами. Я так и не поняла, кому он их купил…
– Кстати, как вам вино? – спрашивает мой босс.
– Да так себе.
– Это была лучшая грузинская “Хванчкара”! – возмущенно восклицает он.
– Я вас сейчас опять оштрафую за сквернословие, – пытаюсь дерзить я.
– Вот ваш штраф.
Он ставит передо мной чашку крепкого американо.
Мой полуобнаженный босс подает мне кофе… Ну разве это не работа мечты?
Он стоит напротив меня, опершись своей крепкой, как орех, попой о кухонный “остров”. Мне кажется, или он специально принял самую выгодную позу? Как в журнале.
Мне очень трудно не таращиться на него, восхищенно распахнув рот. А, если бы он сейчас предложил мне дыхание рот в рот, я бы, скорее всего, не смогла отказать…
Да что со мной такое?
Вика, соберись!
– Виктория…
– Что?
– С вами все в порядке?
Неужели он понимает, что со мной происходит? Да нет. Я пью кофе с совершенно непроницаемым лицом.
Но все же не выдерживаю и выпаливаю:
– Вам, случайно, не холодно?
Он молча смотрит на меня несколько секунд. Уходит. И появляется в белой расстегнутой рубашке.
Не намного лучше, честно говоря. Но все же…
– Значит, вино вам не зашло…. А что вы пьете? Из алкоголя.
Странный вопрос.
– А вам зачем? Споить меня хотите?
– Просто поддерживаю разговор.
– Пиво, – отвечаю я.
Его глаза расширяются от удивления.
– Что, привыкли что все ваши барышни пьют Просекко и Шардоне?
– Ага.
– Ну так я не ваша барышня.
Он снова молча смотрит на меня целую минуту.
Убила бы его за эту привычку!
Продолжение разговора снова не в тему.
– Я заеду за вами в обед, съездим в больницу, навестим мою маму. Я хочу, чтобы вы с ней поговорили о Максике.
Я лишь киваю.
Поскорее бы он ушел!
Едва он направляется к двери, я с облегчением выдыхаю и вскакиваю.
В руке недопитый кофе. В голове сумбур. В ногах непонятная слабость.
Я делаю несколько стремительных шагов вперед – меня колбасит какой-то нездоровый мандраж, не могу усидеть на месте. Мой босс в это же время внезапно разворачивается и тоже делает шаг.
Два тела неумолимо движутся навстречу друг другу на просторах кухни.
– Виктория… – слышу я голос Арсения Маньяковича.
И налетаю на него со своим недопитым кофе.
– Ой!
Кофейное пятно растекается по белой рубашке и попадает на рельефный пресс.
Моя рука, действующая абсолютно автономно, оказывается на бугристых кубиках. Офигеть… На ощупь они еще более твердые, чем на вид.
Так. Вика. Очнись.
Что ты творишь?!
Ты лапаешь своего босса!
– Простите, – лепечу я. – Что облила вас. Снимайте рубашку.
– Вы уверены? – ухмыляется Маньякович.
– Я… Просто… хотела ее застирать.
Я пытаюсь отскочить от греха подальше, но босс удерживает меня, обхватив рукой за талию.
Его глаза так близко… Правда, мне приходится запрокинуть голову, чтобы заглянуть в них. Жидкий синий лед…. Он обжигает. Перетекает в меня. И, почему-то, вызывает головокружение.
А губы… они еще ближе.
– Лисичка… – срывается с них.
Я не могу ничего сказать. Потому что сейчас не помню не то что ни одного слова – даже ни одной буквы. Мое тело отрывается от земли… В самом прямом смысле!
Босс подхватывает меня и усаживает на кухонный “остров”. Теперь наши глаза на одном уровне.
– Что вы… делаете? – дергаюсь я.
Но его железная хватка не дает мне вырваться.
– Как что? Проверяю промилле в вашей крови самым эффективным способом.
Его ментоловые губы касаются моих. Перед глазами все плывет. Что происходит? Мы что, целуемся?
Это… невозможно!
Виктория
Я прихожу в себя от грохота. Что-то разбилось… И мы с Арсением Маньяковичем отпрянули друг от друга.
Кофейная чашка! – вспоминаю я. Она была в моей руке.
– Это не я разбил! – торжествующе заявляет Максимка, появившийся на пороге.
Я быстро спрыгиваю с “острова”. Вернее, пытаюсь спрыгнуть. Арсений Маньякович мне не дает. И даже присутствие Максимки не мешает ему снова схватить меня за талию.
– Остророжнее, Виктория! Тут осколки.
Максимка то ли с удивлением, то ли с подозрением разглядывает нас обоих.
– Это я разбила, – говорю я ему.
– Ты тоже бьешь посуду? – радуется он.
– Обычно нет, – отвечаю я. – Ты, пожалуйста, не заходи на кухню, пока я все не уберу.
Я все же вырываюсь из цепких рук своего босса. Спускаюсь на пол. И достаю из шкафчика веник и совок.
Заметаю осколки. Шеф в это время стоит посреди кухни. Не знаю, куда он смотрит. Я на него не смотрю.
– Значит, вы любите бить посуду… – задумчиво произносит он.
– Нет!
– Руки дрожат после вчерашнего? – выдвигает он новое предположение.
– Вы же меня проверили на промилле, – не могу удержаться я. – Ну и скажите теперь, сколько алкоголя в моей крови!
– Я не успел определить.. Только начал…
– Уж не собираетесь ли вы продолжить? – злюсь я.
Не знаю, на кого сильнее. На него или на себя.
– Я всегда завершаю начатое.
– Серьезно? Что за… Что это было вообще? Домогательство на рабочем месте?
– Вот и я думаю, что это похоже на домогательство, – задумчиво произносит босс, глядя на меня.
Я теряюсь. Не знаю, что сказать. Не ожидала, что он со мной согласится…
А он продолжает:
– Вы напали на меня с кофе. Облили. Облапали. Предложили снять рубашку. Точно, это похоже на домогательство.
– Вы… Я…, – захлебываюсь я в словах.
Как он мог так все вывернуть? Меня просто разрывает от возмущения!
– Я вас сейчас убью! – вырывается у меня.
И я взмахиваю веником. Мне правда очень-очень хочется его пристукнуть.
– Виктория… – его глаза расширяются от удивления.
Что, никто и никогда не бил тебя веником? Получай!
Как он… Как вообще можно быть таким козлом? Обвинять меня…
Я луплю его веником по чему попало. Он уворачивается. Но мне все равно удается нанести несколько неплохих ударов.
– Виктория!
– Я, значит, на вас напала… Вот теперь да!
Он перехватывает веник.
Мы стоим друг напротив друга. Тяжело дышим. Одной рукой вдвоем держимся за веник, другой он держит меня за запястье.
– Что это вы делаете? – раздается голос Максимки.
Черт. Что он успел увидеть?
– Ничего. Я разбила чашку. Подметаю.
– А почему веник наверху?
– Тут муха пролетала. Лисичка попыталась прихлопнуть ее веником, а я ей помогал, – находит объяснение Арсений Маньякович.
Он отпускает мои руки. Достает из кармана брюк телефон. Смотрит на экран. И произносит крайне деловым тоном:
– Мне пора на работу. Увидимся в обед. Виктория, застирайте, пожалуйста, мою рубашку.
– Я вам не горничная! – только и успеваю я пробормотать ему вслед.
* * *
– Да не волнуйтесь вы, – произносит босс, когда мы выходим из машины возле больницы.
Мы оба делаем вид, что утром ничего не случилось. Если честно, я плохо помню, что именно тогда произошло. Его губы коснулись моих… Это было? Кажется, да. Или нет…
– Я не волнуюсь! – огрызаюсь я.
– А зачем нижнюю губу кусаете?
– Моя губа. Хочу и кусаю. Может, в контракт внесете пункт о запрете на кусание моей нижней губы?
Он смотрит на меня. Вернее, на мои губы. Мне становится жарко. Потому что взгляд у него не замороженный. А совсем наоборот.
Чтобы отвлечься, я начинаю говорить о садике.
Он нашел Максиму детский сад. И хочет, чтобы мальчишка туда ходил на полдня – мол, это будет хорошо для его социализации и подготовки к школе. У них там какая-то навороченная программа.
Но Макс не хочет ни в какую!
И убедить его по-хорошему практически невозможно. Ведь у него теперь есть я. А со мной намного лучше, чем с воспитателями.
– Может, ну его, этот сад? – говорю я.
– А я считаю, надо ходить. Мы с мамой один раз его уже убедили. Думаю, и сейчас у нее получится. Она ему все объяснит, и он перестанет упрямиться.
– То есть вы для сына не авторитет?
– Ну, я… Меня он хуже слушается.
– И это нормально?
Он молчит.
Мы входим в здание. Идем к лифту. Максик, как обычно, носится вокруг нас кругами.
– Не можете договориться с собственным ребенком, – резюмирую я. -. Как вы вообще фирмой управляете?
– Вполне успешно.
– Видела я ваше управление. Вас все боятся.
– Так и должно быть. Я начальство.
– Сын тоже должен вас бояться?
– Нет.
– А как?
Он пожимает плечами.
– Расскажите мне, раз вы такая умная.
– Я не умная. То есть… Ум для этого не нужен. Нужно доброе сердце…
– Хотите сказать, я злой?
– Вы сами сказали, что вас все боятся.
– Тогда вы почему меня не боитесь?
– А я вообще мальчишек не боюсь. Ни больших, ни маленьких.
А вот маму своего босса побаиваюсь… Она вырастила ледяного демона! Кто она вообще такая? Суровая и яростная повелительница демонов? Сожрет меня с поторохами…
Пока мы едем в лифте, разговор замирает. Потому что Максику бежать некуда, и он стоит рядом. Но после того, как мы выходим на нужном этаже, философская беседа продолжается.
– Так в чем моя проблема как воспитателя? – спрашивает Арсений Маньякович.
– В том, что вы маменьких сынок, – заявляю я.
– Я?! – возмущенно взвивается босс.
– Именно. Вы во всем полагаетесь на маму. Скинули на нее ребенка.
– Я работаю!
– Хорошая отмазка. Но для меня не прокатывает.
Мы проходим по холлу, заставленному диванами и креслами. Максик бегает между ними. Мы увлечены разговором, но поглядываем на него одним глазом. Босс – левым, я правым. Оставшимися глазами мы сердито сверлим друг друга… Невольно замедляя ход.
– То есть вы хотите сказать, что я… – разъяренным голосом произносит босс.
– Вы – маменькин сынок. Вы привыкли, что за вами убирают грязные носки и использованнные презервативы. Вы просто избалованный мальчишка!
– Интересная версия, – слышу я женский голос.
И тут же раздается вопль Максика:
– Бабушка!
С кресла, стоящего к нам спиной, поднимается статная пожилая женщина в шелковом домашнем костюме.
– Мама…. – растерянно лепечет Арсений Маньякович.
Повелительница демонов сверлит меня взглядом. И я понимаю, у кого мой босс научился замораживать людей.
Блин…
Можно я прямо сейчас провалюсь сквозь землю?
Бесплатный фрагмент закончился.