Любви не существует. Тельма точно знала. Но никому не скажет, потому что девушкам положено верить в любовь. А она, Тельма, девушка.
Вот уж новость. Впечатлительности в Мэйнфорде, как по мнению Тельмы, было немногим больше, чем в булыжнике.
Женщины. Что в ваших головах творится?
Информация – то же оружие.
А еще оглянись… быть может, твои обиды – не более чем твои фантазии…
– ...Вы чересчур много внимания уделяете внешнему... – Одежде… правилам… вот ты голодна, но не ешь, потому что ставишь приличия выше потребностей…
И в конце концов, сегодня Тельма в здравом уме. И в отвратном настроении. Сегодня она потеряла друга, кто знал, что друзья – это так… ненадежно. То ли дело враги. Они – величина постоянная.
– Это он! – Женщина вцепилась в руку Джонни. – Он ее довел! Я всегда говорила, что не нужно ей было связываться с оборванцем… нашел девочку из хорошей семьи!Визгливый этот голос отдавался в затылке.Девочка из хорошей семьи… ну да, хорошая семья – это всегда гарантия того, что никакая погань в ней не заведется. Только попробуй сказать, и визгу не оберешься. Впрочем, и так будет.
И так между ними слишком все непросто.– Если ты устала…– Нет. – Она мотнула головой. – Я с тобой… я… мне жаль, Мэйнфорд.– Что?– Ничего. Просто жаль, что так все складывается.Вот и попробуй пойми, о чем она. Женщины. Что в ваших головах творится? Мэйнфорд лишь вздохнул и подтолкнул данную конкретную женщину к дому. Он понятия не имел, что ждет их за порогом, но там хотя бы теплее будет.
– Думаешь, она это читала? – Тельма вернула на полку очередной труд, не слишком солидную с виду, но наверняка заумную книженцию, посвященную, если она правильно поняла, стабилизации энергетического обмена реципиента после донорского вливания.– Нет, – Мэйнфорд книги поправил. – Я ее видел. Если она и могла что-то читать, то комиксы… в ванной глянь.