Любовь... В ней и жизнь, и смерть; и смерть в ней так же громко говорит, как и жизнь.
Мы часто, когда сами хотим понравится человеку, превозносим в разговоре с ним наших приятелей, причем сами того не подозревая, что мы тем самым сами себя хвалим.
Я сегодня сорвала розу. Один лепесток упал, он его поднял... Я ему отдала всю розу.
- Так здравствуй же, - сказал он ей, - моя жена перед людьми и перед богом!
Отец обходился с ней презрительно холодно: близость разлуки втайне мучила и его, но он считал своим долгом, долгом оскорблённого отца, скрывать свои чувства, свою слабость.
И не пишет, вот что убийственно!
Анна Васильевна любила сидеть дома, как уже известно читателю; но иногда, совершенно неожиданно, проявлялось в ней непреодолимое желание чего-нибудь необыкновенного, какой-нибудь удивительной partie de plaisir; и чем затруднительнее была эта partie de plaisir, чем больше требовала она приготовлений и сборов, чем больше волновалась сама Анна Васильевна, тем ей было приятнее.
Ты послушай сам: любовь... какое сильное, горячее слово! Природа... какое холодное, школьное выражение!
Что-то сильное, безымянное, с чем она совладеть не умела, так и закипало в ней, так и просилось вырваться наружу.
Если бы с молодостью уходило одно хорошее — то остальные возрасты человеческой жизни показались бы до того невыносимы, что всякий индивидуум перерезывал бы себе горло на тридцать втором году. Много дрязг плавает в шумных волнах молодости и уплывает с ними; а все-таки лучше этих волн нет ничего.