Прошла неделя, и город начал входить в привычный ритм. Разговоры и слухи – кто с кем гулял в этот праздник, кто разбогател на торговле, а кто разорился – еще бродили среди горожан, жаждущих сплетен и подробностей. Но, в общем, жизнь брала своё.
Кофейня тетки Катарины, как всегда, гудела от посетителей. Сегодня, накануне выходных, в зале не было где зернышку упасть. Я пришла к обеду, отпросившись у отца на часик, якобы ноги затекли стоять за прилавком, а сама, подхватив недоделанный заказ для мистри Доры с Бурундучьего переулка, шмыгнула в подсобку кофейни, где для меня всегда стоял рабочий стол.
Мистри Дора – модистка, известная в Ноурсе, обшивающая половину города. Высокая, сухая как жердь, и с желтым, увядшим лицом. Однажды, по совету тетки Катарины, она попробовала намазаться моим кремом с пахраванскими ягодами, и ее внешность так преобразилась, что она стала моей тайной поклонницей.
Специально для нее, я немного изменила рецепт. Желтизна, которой так мучилась мистри, крылась в болезнях печени, и я как-то приготовила ей отвар с одним зернышком лагирской соли. Совсем недешевый отвар. Но действенный. Его нужно было пить по ложке в день, а потом уже наносить крем. Эффект стал заметен уже на следующий день, поэтому мы с теткой Катариной подняли цену на целую серебрушку. Выгодная клиентка.
Филория, дочка тетки Катарины, уже вертелась рядом, шмыгая носом и таращась, как я растираю ингредиенты.
– А у нас новые шторы в большом зале наверху, – сообщила она. – А у Брондана появилась подружка.
Я насмешливо фыркнула. Дела-а-а, просто первые новости королевства.
– И какие у вас шторы? Шелковые?
– Не-а, сатиновые, в листочки и цветочки.
– А что за подружка у Брондана?
– Фу, некрасивая, носатая. Но у нее отец держит два трактира. Один в пригороде, другой – на Имперском тракте. Богатый дядька.
– Ясно, – задумчиво кивнула я, приглядываясь к консистенции крема, надо добавить чуть-чуть порошка кресской травы для смягчения состава.
– Ты меня не слушаешь, – возмущенно засопела Филь.
– Слушаю, – серьезно ответила я, изображая внимание и заинтересованность. А то обидится и будет дуться как хомяк.
– А знаешь, что в город приехали важные люди? Будут искать одаренных для королевского отбора. Уже начали шарить по домам. Дочку бургомистра проверили, дочку директора королевского банка проверили, дочку вдовы леди Пикс проверили…
– Откуда знаешь? – Отчего-то резко кольнуло в груди… Мне-то что?! Но нет, непонятная тревога разлилась по телу и добралась до кончиков пальцев, которые вдруг затряслись, и я чуть не выронила стеклянную чашку. Вот это действительно новость.
– Ты что, всё проспала? Да об этом все знают, – смешливо скривилась десятилетняя вредина, точно хозяйка фруктовой лавки, мистри Вирр. Один в один. – Фи. – Фыркнула и убежала, оставляя меня одну.
Хорошо, что я уже закончила, иначе, не смогла бы завершить работу. Вот что со мной?!
Я отложила чашку. Надо подумать. Во-первых, в городе люди из дворца. Насколько известно, из Совета по контролю за магией. Только там есть магистры, способные распознать уровень дара до последнего флюида и силы искры… Или неправда? Может, врут? Делать больше нечего этим важным господам, как шарить по королевству… И мне-то что от этого?!
Ладно, дальше, а почему я взволновалась? И вдруг поняла. Из-за отца, он со своей дружбой с контрабандистами скоро доведет меня до сердечных припадков. Вот чего я боялась. Надо срочно с ним поговорить.
Я успокоилась. Взялась за крем, который еще раз перемешала и выложила в темно-синий флакон. Наклеила бумажку с именем заказчицы, поставила пузырек на полку, и вышла из чулана.
Тетка Катарина заметила мое хмурое лицо и указала на высокий стул за прилавком. Пододвинула мне чашку кофе и уставилась, точно учительница в пансионе.
– Что случилось? Что-то с кремом?
– Нет, все в порядке. Готов.
– Тогда что ты такая, словно перцу наелась?
Я пожала плечами.
– Не знаю, говорят, по городу ходит комиссия из столицы, отбирают невест. Вот я и…
– Тоже хочешь? Так не возьмут, родом и богатством не вышла, да и дара у тебя нет. – Заливисто рассмеялась она. А я еще больше нахмурилась.
– Как не понимаете?! – Я сердито наклонилась над стойкой и тихо зашипела. – Отец недавно у контрабандистов опять был, товар купил. Вот я и боюсь. Вдруг узнают?!
Тетка Катарина скривилась и хищно повела взглядом по залу.
– Не узнают. И не докажут. Лишь бы мистр Стрин хорошо свои хвосты прятал. – Она замолчала и прищурилась. – Хорошо спрятал? А если что, то и ко мне можно. Так спрячу, ни одна собака не учует, ванилью да фестарским имбирем любой нюх отобью.
– Вроде хорошо спрятал, – кивнула я со вздохом. Тайник отца был в саду, за летней кухней.
– Вот и не грусти, лучше возьми кренделек, с вишневым кремом, как ты любишь.
Умела тетка Катарина меня успокоить. Особенно своими крендельками. Такое объедение, что любая печаль не выдержит и деру даст.
– А что, правда, они уже ходят и проверяют? – Спросила я, отпивая глоток кофе.
– Правда, – кивнула она. – Бургомисторша волком воет – не подошла их дочка, и банкиршу не взяли. Никого еще не выбрали. А уж как все надеялись, платьев нашили, драгоценности начистили, не хуже, чем я свой чайник драю. Фу-ты, ну-ты!
Мы засмеялись, и казалось, моя печаль отошла, да только рано. Я съела один кренделек, второй, потом завертела головой, оглядывая посетителей кофейни, а уже после бросила взгляд в окно, выходящее на улицу.
И увидела, как к нашей лавке подошли трое незнакомых господ. Важных, в дорогих сюртуках и шляпах, даже через окно это было видно. Один из них держал в руке трость с серебряным набалдашником. У другого на носу светилось на солнце стекло монокля, говорят, штука магическая. Третий был скромнее, больше похож на секретаря или помощника.
Они встали у витрины, где у нас разложены самые привлекательные вещицы, о чем-то поговорили, и все трое вошли в нашу лавку. Как я не подавилась крендельком, не пойму!
– Это они? – Не поворачивая головы, спросила я. И услышала.
– Они, детка, – тетка Катарина, оказывается, тоже смотрела на дверь нашей с отцом лавки. И ее лицо, ставшее вдруг бледным, меня напугало больше всего.
777
– Я должна идти, – сказала я, отставляя чашку. И увидела, как сверкнули глаза хозяйки.
– Ненормальная?! С ума сошла?! Сиди, и даже не думай.
– Почему?
Тетка Катарина нависла над стойкой и тихо, но с яростью в голосе зашипела.
– Сиди, я тебе сказала. Пока не увидим, что они уходят. Поняла?
– Да что будет-то? – Меня потряхивало, я вздохнула и огляделась. – Если с отцом что-то случится, я не переживу. По крайней мере, я смогу их отвлечь, заговорить, если надо, начну выкладывать товар, зубы заговаривать.
– И не думай! Отец – не мальчик, сам знает, как надо зубы заговаривать.
– Нет, тетка Катарина, у меня душа не на месте, – я поднялась и кивнула ей. А она закачала головой, точно механическая кукла, и такая тоска стояла у нее в глазах, что я быстро отвернулась.
– Постой, – позвала она. – Не заходи через дверь, зайди с калитки и проберись в дом с черного входа. Послушай, что они говорят, и если все нормально, то и не показывайся им на глаза.
– Да что будет-то?
– Слышишь, что я говорю?!
– Слышу, – кивнула я, не став спорить. И пошла к двери.
На улице, свернула в сторону калитки. Быстро проникла в наш дворик и потихоньку зашла в дом через черный вход.
От лавки меня отделял длинный темный коридор. Я встала у лестницы, ведущей на второй этаж, и замерла, а потом на цыпочках двинулась к двери магазина. Подойдя к ней, застыла, прислушалась и чуть-чуть приоткрыла ее, я знала, что она у нас не скрипит, мы с отцом всегда ее смазываем.
Сквозь щель увидела мужчину, он с любопытством держал в руках фарфорового бычка, разрисованного восточным узором.
– И как хорошо идет торговля? – Голос был слегка гнусавым, словно мужчина подхватил легкую простуду, или это обычный голос заносчивого вельможи?
– Благодарю, лорд Аберт, без убытков, горожанам интересны милые вещицы, которые вы видите.
– Покажи-ка мне во-о-он ту куклу, забавная какая, – сказал другой вельможа, которого я не видела из щели в двери.
Отец исполнил просьбу, взяв с витрины дорогую куколку столичного мастера Фирино, упакованную в подарочный деревянный ящичек.
– Желаете для своей дочери? – Вежливо спросил отец.
– Угадал. Такая капризная, требовательная стала, не знаешь, чем и угодить.
Первое, что меня неприятно удивило, господа «тыкали» отцу и спесиво указывали пальцем на ту или иную вещицу. Ни один горожанин не позволял себе таких манер. Да, к отцу упорно обращались – мистр, забывая, что он виконт. Но и подобной наглости я ни разу не слышала.
Третий мужчина молчал – тот, кого я приняла за секретаря.
– А скажи-ка, Стрин, ты ведь закончил высшую магическую школу? Так ведь?
– Так и есть, ваша светлость.
– И дворянского рода? Вроде бы виконт?
– Так и есть, ваша светлость, – как заговоренный ответил отец, и эта его странная, испуганная интонация начала пугать меня больше и больше.
– И жена твоя была знатной? Вроде бы дальняя родня князей Заревских?
– Так и есть, ваша светлость.
– Да что ты заладил, так и есть, так и есть, – с пренебрежением сказал незнакомый мне лорд Аберт, точно мой отец лакей или конюх.
Отец промолчал, глядя на гостя потухшими глазами. У меня внутри забурлила злость.
– Саймон, – коротко бросил лорд и нетерпеливо пошевелил пальцами. Тот, кого я с первого раза определила как секретаря, быстро открыл черную папку, вытащил какой-то листок и вложил в ладонь своего шефа. – Почитаем. – Скучным тоном произнес лорд. – Когда родилась твоя дочь?
У меня от этого вопроса застучало сердце. А я-то тут причем?
Отец ответил и с какой-то обреченностью опустил плечи.
– А когда вы с женой впервые показали девочку магу? Здесь написано, что в три года.
Почему? Вы обязаны были сделать это при рождении ребенка, а потом в год.
Отец помялся, и если честно, на него было жалко смотреть. Я еле себя сдерживала, чтобы не выскочить из коридора и не одёрнуть зарвавшегося господина из столицы.
– Видите ли лорд Аберт, мои взаимоотношения с родственниками моей супруги складывались таким образом, что последующие годы мы были вынуждены скрываться…
– Хочешь сказать, что вы не имели возможности показать ребенка магу?
– Да, лорд, мы просто боялись, что нас найдут.
– А у меня здесь написано, что родители твоей жены сразу отказались от дочери, и никто вас не преследовал. Даже если бы она постучала в дверь своего дома, ее бы не пустили.
Я почувствовала, как дрогнули мои колени. Какое бесстыдство!
– Неправда, лорд. Тот, кто это сказал, скорее всего, не знал истинного положения дел.
– Ты уверен?
– Конечно, – опустил голову отец.
– Хорошо, – с сомнением кивнул этот бессовестный и наглый лорд. – Продолжим. В три года выяснилось, что у Роберты Стрин нет дара. Никаких признаков, ни единого отклика искры, пустышка.
Я почувствовала, как краснею. Еще никто меня так не называл. Никогда! Сколько угодно людей рождаются без дара, и ничего предосудительного в этом не видят.
– Пустышка, лорд, – повторил за ним отец. Я закрыла глаза и привалилась к стене. Почему он позволяет так к себе обращаться?
– Но это странно, Стрин. Вы, оба родителя – с даром, а дочь – пустышка.
– Так бывает, – мягко, сдержанно ответил отец.
– Ты это говоришь мне? Мне, ответственному помощнику главного мага королевства? – И лорд рассмеялся. – Мистр Стрин, да ты фантазер… Где твоя дочь? Пригласи ее к нам.
А я вдруг вспомнила глаза тетки Катарины и ее нежелание отпускать меня домой. Может и правда, надо было спрятаться у нее в чулане?
Отец окончательно потух, как-то скукожился, точно старый гриб. Я тряхнула головой. Что ж, лорд из столицы, поговорим. И открыла дверь.
– Папа, я вернулась, – как ни в чем не бывало, сказала я. В лавке повисла удивленная пауза. Оба высокородных лорда с интересом оглянулись на меня, и на их лицах появилось подобие улыбок. Или волчьего оскала.
– Какая милая девушка, – растягивая слова, произнес лорд Аберт. Второй, имя которого я не услышала за дверью, хмыкнул, без стеснения окинув меня глазами. – Проходи, Роберта.
Я смело обошла стойку и встала рядом с отцом. Он кивнул мне, но в его глазах застыла невероятная горечь и предчувствие беды.
– Роберта, – сказал второй лорд. – Расскажи нам о себе.
Я с милой улыбкой поклонилась в реверансе.
– Простите, господа, я не знаю ваших имен.
– Нет ничего проще. Меня зовут лорд Аберт, я второй маг Совета по контролю за магией. А этот господин – лорд Сивер, глава коллегии артефакторов королевства и член Совета. Ну, и господин секретарь, его имя тебе не обязательно знать.
– Хорошо, почтенные лорды, что вы хотите обо мне знать? Я отвечу на все ваши вопросы.
– Как так получилось, что у тебя нет магии, – это был не вопрос. Скорее, лорд Аберт рассуждал вслух, оглядывая меня со всех сторон, точно конягу на рынке. Его взгляд сквозил холодом и чем-то еще, опасным, тревожным, сковывающим мысли. – Крайне редкий случай, что бы там не говорил твой отец.
Я настороженно перевела на него взгляд.
– Не знаю, ваша светлость. Так решил Светлый Дар, да прибудет он в веках.
– Правильно, и мы не знаем в точности его решений и повелений, можем только гадать, – с загадочным видом ответил он. – Но в наших руках – его орудие. Саймон. – Сказал он секретарю. Ну вот, хотя бы имя теперь знаю, пусть и толку от этого никакого.
– Слушаю, ваша светлость.
– Побыстрей, – нетерпеливо поиграл пальцами лорд, требуя что-то.
Секретарь без лишних вопросов опять раскрыл свою черную папку, вытащил узкую длинную коробочку. И я почувствовала, как вздрогнул отец. Дрех вас всех побери, что все это значит?
Лорд торжественно принял из рук секретаря коробочку и раскрыл ее.
– Светлый Дар неистребим и грозен. От него не скрыться, не спрятаться, не утаить. Так покоримся его воле. Пусть частичка Дара раскроет все тайны… Или спрячет, если пожелает.
Отец вдруг слабо дернулся, в каком-то порыве сделал шаг, но остановился, вскинув руку.
– Папа, что случилось?
– Очень интересно, – хмыкнул лорд. – Нечего бояться, мистр Стрин, частица Светлого Дара укажет нам правду. А это ли не самая ценная вещь, которая есть на свете? Правда!
В руках лорда появилась хрустальная палочка со светящимся наконечником.
– Дар спит. Но если ты, Робин, обладаешь даром, то частица истинности и силы проснется, и укажет нам – кто ты есть. Подойди.
– Ваша светлость, – отец задрожал, я видела, как затряслись его пальцы. Он побледнел, и мне по-настоящему стало страшно.
– Подойди, – еще раз повторил Аберт, уже тяжелым, приказным тоном. И я сделала шаг. Мужчина бесцеремонно схватил мою руку, больно сжал ее и провел над ней частицей Светлого Дара.
Хрустальная палочка замерцала. С каждой секундой ее внутренняя полость всё больше и больше окутывалась светящейся пеленой. Вспыхнули мелкие искры, пробежали мерцающие змейки-нити… И через минуту все погасло! Я бросила на лорда ошарашенный взгляд, но тут же в страхе опустила глаза. На него было страшно и неприятно смотреть. Его взгляд накрылся черной рябью, а губы растянулись в хищной, зловещей ухмылке.
– Сильный дар, необычный дар, такое увидишь, и не забудешь, – голос лорда возбужденно задрожал, глаза затянулись нездоровым черным глянцем. И если я когда-то и думала о том – как выглядит дрех, порождение Темной Бездны, то лорд Аберт сейчас на него сильно смахивал.
– Но он спящий, – возразил лорд Сивер. – Его что-то замыкает.
– Разбудим, тоже мне проблема. У нас есть такие возможности. Скорее всего, на ней печать. А что еще? Печать, Вильон. И я ее сниму. Забираем девушку. Думаю, она проксафиора.
– Или сафира-максима, – возразил Сивер.
Я ничего не поняла, даже не слышала о таких магических характеристиках.
– Нет! – Вскричал отец.
– Папа, – я дотронулась до отца, пытаясь удержать его, но он отвел мою руку и вдруг грохнулся на колени.
– Лорд, не губите мою дочь, не забирайте ее. Умоляю! – Он зарыдал, его руки потянулись к лорду Аберту.
– Мерзость, – спесиво бросил лорд и сделал шаг назад. – Твое место – в каменоломнях, гнить тебе в болотах… Рассказывай, и не смей врать.
– Это вы не смейте так обращаться с моим отцом! – Вскричала я и заслонила отца, который поник и уткнулся лицом в пол. – Как вам не стыдно!
– Ты заступаешься за него? Детка, да в тебе нет и капли его крови, ни единой капли! Он – не твой отец. Прими это как факт. А еще я уверен, что и твоя, так называемая мать тоже не имела к тебе никакого отношения. На тебе – печать. И если этот мистр Стрин сейчас не раскроет рот и не расскажет – кто ты, то я его заставлю это сделать. Не сомневайся. – Лорд Аберт навис надо мной и презрительно скривился, точно я и мой отец – мусор, покрывающий пол.
Я задрожала.
– Папочка, расскажи ему все, что он хочет. Прошу, папочка! – Я опустилась рядом с отцом и затеребила его. – Папочка, мы что-нибудь придумаем, только не молчи. Ты же не виноват? Да?
– Встань, мистр Стрин, – сказал лорд Сивер, с укоризной поглядывая на всех, и на Аберта, и на отца. – Успокойся и расскажи. Если всё, что ты скажешь, будет правдой – никто тебя не тронет, и ты останешься в своей лавке. Говори.
Отец тяжело поднялся на ноги, я придержала его и усадила на стул.
– Моя жена потеряла ребенка. Мы горевали почти год. А потом решили сменить место, сменить нашу жизнь. Мы решили поселиться в Бозене, и наш путь лежал через маленький городок, который назывался Крехенем, это в Западной провинции, а там как раз была ярмарка. Остановились в трактире. И вот однажды… – отец замолчал, вытер бледное лицо платком. – Однажды, ночью, услышали под дверями номера, который мы снимали, детский плач.
Я не верила ушам. О чем он говорит? Я застыла, точно окаменела, и уставилась на отца. А он продолжал.
– Помню, как Жаннет встала с кровати, открыла дверь, и мы увидели плетеную корзину, в которой копошилось дитя, – отец замолчал.
– Дальше, – потребовал лорд Аберт. Отец пожал плечами.
– А дальше – ничего. Мы, если честно, обрадовались. Особенно Жаннет. Я помню, как она радостно сказала – «Вот у нас и дитя».
Лорд Аберт насмешливо посмотрел на меня и ехидно покачал головой.
– Всё так оно и бывает в жизни. Такая драгоценность, как ты, милая Роберта, всего лишь… Подкидыш.
*
Карета оказалась удобной, я и не знала, что бывают такие. Да и откуда мне знать. Я сидела напротив лорда Аберта, который не сводил с меня тяжелого взгляда. Точно ел по кусочкам.
Я собралась за какие-то минуты. Лорд выразился определенно – чем быстрее мы сядем в карету и поедем, тем вероятней, что моего отца никто не тронет. Я понимала, что он манипулирует мной. Но собралась быстро.
Мои метрики он забрал себе, как и диплом об окончании пансиона. И если я исчезну, то никто обо мне уже не услышит. Отец – не в счет, он сам на волоске от кандалов и каторги. За что? А за то, что они с мамой скрыли факт того, что девочка оказалась подкидышем, что у девочки явно есть дар, но он скрыт. Что не сообщили об этих нюансах в городской отдел по контролю за магией.
Я не знаю, ссылают ли за такие грехи на каторгу, но спорить с лордом – значит, просто пожелать себе смерти.
Дорога вела в столицу. Лорд Сивер уставился в окно, секретарь Саймон, сидевший рядом со мной, перебирал бумаги.
– Неплохо съездили, Вильон, – довольно потянулся Аберт и опять уставился на меня.
– Неплохо, – вяло согласился Сивер, не повернув головы. Мне показалось, что ему эта история со мной не очень нравится. Но и заступиться – он не заступился. Меня, как вещь, забрали из дома, принудили угрозами, и лишили семьи. Что меня ждет? Даже Небесный не знает. – Как ты собираешься раскрывать печать?
Лорд Аберт пожал плечами.
– Расчленим дар на магические нити. Возможно, ключ спрятан в сплетении флюидов.
– Жастин, ты в уме? Ты же ее убьешь. И зачем она тебе мертвая?
– Не убью, она ценна, как алмазная тиара герцогини Овелор. Кстати, ты знаешь, что она отдала за свою драгоценность какой-то городок на юге?
– Наплевать. Слушай, а как ты собираешься регистрировать ее? Роберта – виконтесса, и дочь гражданина страны.
– Ты в своем уме?! – Вспылил Аберт. – Не забывайся. За тобой долг, и еще кое-что, сам знаешь… Виконтесса… Какая она виконтесса? Хорошо, если дочь какого-нибудь вождя из южных степей… Тоже мне, нашел виконтессу.
Я умерла, меня даже убивать не надо. Моя жизнь растворилась в сегодняшнем дне, и что будет потом – уже не важно. Что может быть важного в подкидыше, или как предположил этот лорд – дочери вождя степного племени? Я действительно никто. Когда я была пустышкой и дочерью своего отца, то стоила дороже.
Слухи о Совете по контролю за магией, ходили мрачные, и не дай Небесный, если на тебя упадет тень, которой вдруг заинтересуются люди из Цитадели.
– Ты сам предположил, что она проксафиора, – заметил Сивер. – Таким даром гордятся, а не расчленяют его по нитям. Подумай десять раз, прежде, чем что-то предпримешь.
– Мне не нравятся твои замечания, – отрезал Аберт. И они замолчали.
Мы ехали по Имперскому тракту. С одной стороны дороги раскинулись яблоневые рощи, с другой – поля, засеянные рожью, над которыми плавно парили коршуны, высматривающие добычу. Как же это красиво. Оказывается, человеку надо совсем немного, чтобы быть счастливым. Всего лишь, быть свободным.
Карета двигалась быстро, сытые лошади резво преодолевали мили, отделяющие меня от того ужаса, который ждет в Цитадели. Рассказывали, в ней нет окон, нет привычных дверей. Зачем двери железным клетям? Людей, оказавшихся там, уже не существовало. Их не было по документам, точно они никогда и не рождались, а с родственников брали магические клятвы о молчании. И всё это оправдывалось государственной необходимостью.
Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Быстро отвернулась, чтобы никто не увидел, вытерла ладонью и… И меня резко качнуло. Как и всех остальных. Лошади тревожно заржали, кучер что-то прокричал, но внезапно смолк…
– Дрех! – Прорычал Аберт, попытался встать, но не успел. Дверца кареты распахнулась, и лорда с силой, ударом ноги отпихнули к стене.
– О-о, как я невежлив! Лорд Аберт, прошу меня извинить, что не попал в ваше поганое рыло, а всего лишь заехал в живот.
– Ты?…
– Представьте, я! – И после этих слов раздался отчетливый хруст от удара по скуле лорда Аберта.
Я сжалась в комок, зажмурилась, но… Голос. Небесный и сила твоего Светлого Дара. Это был голос плотника! Лорда-плотника!
Я тихонько открыла один глаз, потом второй, и мне подмигнули, растянув губы в веселой ухмылке.
– Добрый день, леди Роберта. Как ваши дела?
Бесплатный фрагмент закончился.