Впрочем, сосут нефть не только крупные компании. Сосут - так сказать, в
индивидуальном порядке - и местные жители, владельцы домиков и фордиков. Они
делают скважину рядом с нефтеносными землями компаний прямо в своем садике,
в гараже или гостиной и сосут себе полегоньку несколько галлонов в день.
Такой способ добычи американцы называют почему-то "дикой кошкой".
Предварительно прогнав индейцев с плодородных земель, за ними
закрепили сейчас несколько жалких кусочков пустыни, и это считается большим
благодеянием. Открыты музеи индейского искусства. У индейцев покупают за
грош их рисунки, ковры, раскрашенные глиняные миски и серебряные браслеты.
Построили несколько превосходно оборудованных школ для индейских детей.
Американцы даже немножко гордятся своими индейцами. Так гордится директор
зоопарка редким экземпляром старого льва. Гордый зверь очень стар и уже не
опасен, когти его притупились, зубы выпали. Но шкура его прекрасна.
Индейцы почти совершенно не смешиваются с белыми. Это многовековое
упорное сопротивление индейцев - вероятно, одно из самых замечательных
явлений в истории человечества.
Когда машина сползала в канаву, никто из нас не
вздымал рук к небу, не прощался с близкими и знакомыми. Все вели себя как
полагается. Напряженно молчали, следя за тем, куда валится машина.
Автомобиль однако, не перевернулся. Сильно накренившись, он остановился на
самом краю. Мы осторожно вылезли, с трудом сохраняя равновесие (душевное
тоже).
Не успели мы обменяться даже одним словом насчет того, что с нами
случилось, как первая же проезжавшая мимо нас машина (это был грузовик)
остановилась, и из нее вышел человек с прекрасной новой веревкой в руках.
Не говоря ни слова, он привязал один конец веревки к грузовику, другой
к нашей машине и в одну минуту вытащил ее на дорогу. Все автомобилисты,
проезжавшие в это время мимо нас, останавливались и спрашивали, не нужна ли
помощь. Вообще спасители набросились на нас, как коршуны. Ежесекундно
скрипели тормоза, и новый проезжий предлагал свои услуги.
Это было прекрасное зрелище. Автомобили сползались к нам без сговора,
как это делают муравьи, когда видят собрата в беде. Честное слово, даже
хорошо, что с нами произошел маленький эксидент, иначе мы не узнали бы этой
удивительной американской черты. Только выяснив, что помощь уже не нужна,
автомобилисты ехали дальше.
В свое время я мечтал сделаться богатым человеком. Я
зарабатывал много денег и решил застраховать себя таким образом, чтобы
получить к пятидесяти годам крупные суммы от страховых обществ. Есть такой
вид страховки. Надо было платить колоссальные взносы, но я пошел на это,
чтобы к старости стать богатым человеком. Я выбрал два самых почтенных
страховых общества в мире - петербургское общество "Россия" и одно
честнейшее немецкое общество в Мюнхене. Сэры! Я считал, что если даже весь
мир к черту пойдет, то в Германии и России ничего не случится. Да, да, да,
мистеры, их устойчивость не вызывала никаких сомнений. Но вот в девятьсот
семнадцатом году у вас произошла революция, и страховое общество "Россия"
перестало существовать. Тогда я перенес все свои надежды на Германию. В
девятьсот двадцать втором году мне исполнилось ровно пятьдесят лет. Я должен
был получить четыреста тысяч марок. Сэры! Это очень большие, колоссальные
деньги. И в девятьсот двадцать втором году я получил от Мюнхенского
страхового общества такое письмо: "Весьма уважаемый герр Адамс, наше
общество поздравляет Вас с достижением Вами пятидесятилетнего возраста и
прилагает чек на четыреста тысяч марок". Это было честнейшее в мире
страховое общество. Но, но, но, сэры! Слушайте! Это очень, о-чень интересно.
На всю эту премию я мог купить только одну коробку спичек, так как в
Германии в то время была инфляция и по стране ходили миллиардные купюры.
Уверяю вас, мистеры, капитализм - это самая зыбкая вещь на земле. Но я
счастлив. Я получил самую лучшую премию - я не стал капиталистом.
Вечером, когда мы уезжали из города Ниагары, миссис Адамс остановила
автомобиль у тротуара, чтобы разузнать дорогу в Кливленд, который лежал на
нашем пути к Детройту. Улица была пуста, если не считать двух пожилых людей,
по виду рабочих, стоявших у фонаря. Мистер Адамс еще только начал опускать
стекло автомобильной дверцы, а они уже бросились к машине, отталкивая друг
друга, чтобы поскорее узнать, что нам нужно. Мистер Адамс спросил дорогу на
Кливленд. Они заговорили вместе. Некоторое время ничего нельзя было понять.
Но один из них в конце концов захватил инициативу в свои руки, оттер
товарища и принялся объяснять нам:
- Боже ты мой! Дорогу на Кливленд! - говорил он горячо. - Да ведь я
родился в Кливленде! Уж я-то знаю дорогу на Кливленд! Еще бы! На меня вы
можете смело положиться. Ай-яй-яй! Дорогу на Кливленд! Нет, вам положительно
повезло, что вы напали на меня!
Он так был счастлив помочь нам, с таким жаром объяснял, в каком месте
надо свернуть направо, в каком налево и где можно дешево поужинать, что его
товарищ чуть не плакал от зависти и все время пытался вступить в разговор.
Но уроженец Кливленда не давал ему пикнуть. Он не дал пикнуть даже мистеру
Адамсу. Когда мы уезжали, он сильно горевал. Он был готов ехать с нами до
самого Кливленда, чтобы только быть уверенным, что мы не собьемся с дороги.
Провожали они нас такими мощными "гуд найт", как будто мы были их
родственниками, уезжавшими на войну.
Весь сервис есть бесплатное приложение к купленному бензину. Тот же
сервис будет оказан, даже если вы купите только два галлона бензина. Разницы
в обращении здесь не знают. Какой-нибудь старенький "шевролишка" и
рассверкавшийся многотысячный "дюзенберг", чудо автомобильного салона тысяча
девятьсот тридцать шестого года, встретят здесь одинаково ровное, быстрое и
спокойное обслуживание.
Когда мы ехали в Америку, мы не учли одной вещи - "госпиталити",
американского гостеприимства. Оно беспредельно и далеко оставляет позади все
возможное в этом роде, включая гостеприимство русское, сибирское или
грузинское. Первый же знакомый американец обязательно пригласит вас к себе
домой (или в ресторан) распить с ним коктейль. На коктейле будет десять
друзей вашего нового знакомого. Каждый из них непременно потащит вас к себе
на коктейль. И у каждого из них будет по десять или пятнадцать приятелей. В
два дня у вас появляется сто новых знакомых, в неделю - несколько тысяч.
Пробыть в Америке год - просто опасно: можно спиться и стать бродягой.
Это ужасное и в то же время приятное ощущение, когда тело
лежит на удобной американской кровати в состоянии полного покоя, а мысль
продолжает качаться на "Нормандии", ехать в свадебной каретке такси, бежать
по Бродвею, продолжает путешествовать.
В этом домике опасно вздохнуть, – можно выдуть старушек в окно.