– Фу! – выдохнула я, опираясь ладонями о колени и чувствуя, как над трактом начинает попахивать тухлятиной.
Мы отделались малой кровью. Помимо первого солдата, потеряли еще двух, многих потрепало, но серьезных ранений не было. В лесу опять воцарилась тишина, но на этот раз мирная, с щебетанием птиц. Лишь из кареты слышалось, как натужно выворачивает Тильду. Дианта бегала, опорожняя горшок и принося ей холодной воды. Сама танцовщица выходить из кареты на воздух категорически отказалась. Но ее понять можно, от одного вида кучи, в которую свалили остатки умертвий, тошнило не только Тильду, но и нескольких солдат. Дианта держалась молодцом, еще раз убеждая меня в том, что она – сильная девочка.
Те, кто не получил ранения, стаскивали ветки для костров. Требовалось сжечь останки – как погибших, так и умертвий. Если некрос вернется, то поднимет всех. К сожалению, ему удалось уйти. Один из магов подобрался к нему близко и сумел ранить. Лишь потеря концентрации некроса и его контроля над нежитью спасли нас всех, иначе мы еще долго бы отбивались от ползающих отрубленных конечностей. Пусть зубов у них нет, но они способны задушить, смыкая пальцы на шее, да и от царапин приятного не стоит ждать. Мало ли какую гадость могут занести.
Потому я наведалась к целителю. Вроде и неглубокая царапина, но горела огнем.
– Ты как? – хмуро спросила Аррша, пока мы с ней сидели на траве и ждали своей очереди. Целители в первую очередь занимались теми, у кого раны были глубокими, а кровотечение – сильным. Орчанке коготь умертвия распорол щеку. Ничего, залечат так, что и шрама не останется.
– Жить буду, – ответила я хмуро.
Отыскала взглядом Риграсса. Он не был в числе раненых и стонущих. Стоял в стороне и мрачно поглядывал по сторонам. Поймав мой взгляд, чуть кивнул. Я тоже слегка наклонила голову, давая понять, что все в порядке. Рядом сквозь зубы выругалась Аррша: к ней подошел целитель и сразу стал залечивать рану, не прибегая к обезболивающим заклинаниям. Я же решила еще раз сходить и проверить, как там Тильда и Дианта.
На обратном пути дорогу мне заступил Иррилий, протягивая мой клинок, добытый из умертвия. Я бы и сама его забрала, но было приятно, что очистил от слизи.
– Благодарю, – сказала сухо, забирая оружие, и чуть не подпрыгнула, когда дипломат перехватил мою руку.
– Вас ранили?
– Царапина. – Я попыталась освободиться, но хватка пальцев оказалась железной. И чего он вцепился в меня хуже умертвия?!
– У меня есть хорошая мазь, идемте.
– Целитель сейчас обработает, – заупрямилась я. – Отдайте тем, у кого ранения посерьезнее.
– На всех не хватит, и я ею дорожу, она не раз выручала.
– Тогда не стоит на меня тратиться! – шипела я, вынужденная за ним идти. Руку этот гад так и не отпустил. Ну не драться же с ним на потеху окружающим. И так вон уже маги странно косятся.
– А это уже не вам решать, – высокомерно ответил этот нарров дипломат.
Так и хотелось наподдать ему, но возобладал здравый смысл. Эльфы славились не только красивым бельем, но и знанием лекарственных трав, мази и настойки из которых стоили безумно дорого.
Мы подошли к его лошади, и Иррилию пришлось меня отпустить. Он достал из притороченной к седлу дорожной сумки баночку с мазью. Отвинтил крышку, являя подозрительную субстанцию зеленого цвета, но пахло хорошо – травами.
– Давайте руку. – Он зачерпнул мазь деревянной лопаткой, которую достал из холщового мешочка.
Боги, скажи мне еще утром, что прославленный дипломат будет меня лично лечить, покрутила бы пальцем у виска.
– Арджана, не упрямьтесь, – мягко попинал на мою недоверчивость Иррилий. – Это поможет. Вы помогли в бою мне, я помогаю вам.
– Не заставляйте меня жалеть, что не промахнулась, – проворчала я, нехотя протягивая руку, и тут же зашипела сквозь зубы от неожиданности. По ощущениям наложили не мазь, а раскрошенный лед.
Но моментально обжигающий холод превратился в приятную прохладу. А жжение почти прошло. Я даже облегченно выдохнула.
Иррилий тем временем вернул мазь обратно в мешочек, приговаривая:
– Сейчас она высохнет и застынет пленкой. Не мочите и не трогайте ее. Рану не накрывайте, пусть будет на воздухе. Вечером остатки можно смыть.
– Что это такое?
Я впервые сталкивалась с подобной консистенцией. Обычно мази густые, жирные, а тут нечто желеобразное.
– Поверьте, вам лучше не знать.
Я продолжала настойчиво смотреть на дипломата. Он серьезно думает, что этой фразой отвадит мое любопытство? Я его мазь на кожу нанесла!
– Вытяжки из водорослей и секреций некоторых видов моллюсков, питающихся останками…
При слове «останки» меня замутило, и быстро подняла руку, останавливая его:
– Мне лучше не знать.
На губах Иррилия появилась коварная улыбка, но я была благодарна, что он удержался от замечания: «Я же говорил».
С неба раздался недовольный клекот. Девочка недовольна, что я услала ее, и высказывает возмущение. Да, обидно, наверное, когда внизу сражаются, а ей нельзя.
– Вижу, вы своего сокола услали на время битвы.
– Да, умертвия не те противники, с которыми ей стоит сталкиваться.
– Рад, что вы заботитесь о ней. Вы не думали о том, что такое путешествие может быть для нее опасно?
– Это вы к чему? – тут же насторожилась я.
– В горах много хищных птиц. Подумайте о том, чтобы оставить ее на время поездки в надежном месте.
– Это в каком? – уже понимая, к чему он ведет, спросила я.
Ах ты, нарров дипломат, ежучий сын!
– Мы будем проезжать через Вечный лес. В наших землях сокол переждет в безопасности. Я бы мог написать сестре, она ее приютит. Как раз познакомилась бы с самцом ахана…
Вся благодарность к эльфу испарилась без следа. Кто о чем, а он о своем! Наверное, и мазью намазал для того, чтобы прониклась. С чего бы еще этому гордецу проявлять заботу обо мне?
И главное, такой тон невинный и глаза честные! Так и тянет поверить!
Правильно говорят: слушай дипломата мозгами, а не душой.
– Я подумаю насчет безопасного места, – холодно ответила ему. – Только где оно – не вам решать.
Окатив напоследок ледяным взглядом, ушла от греха подальше. Очень хотелось похлеще умертвия вцепиться в его самоуверенную рожу, убежденную в своей правоте, да еще с выражением мнимой заботы.
– Никаких розысков! – слова Риграсса окатили всех похлеще ледяного душа. – Раненых подлатали, и вперед. Надо выйти отсюда, пока некрос не очухался и не решил отомстить. Помним о том, что эти ублюдки те еще мстители. Вам тогда нарры хомяками покажутся.
– Он в моем взводе двоих прикончил, – проговорила негромко Аррша.
Я взглянула на нее почти с сочувствием. Да, терять всегда больно. Особенно если ты со своим взводом уже несколько лет. Мне тоже хотелось пощекотать ребра некроса мечом, но пришлось смириться. Слова Риграсса, как всегда, не лишены смысла. У нас есть задача: доставить дары и дипломата, мать его, в Игенборг. Все остальное не в приоритете.
Покосилась на руку. Рану уже не жгло, не дергало, а лишь иногда немного пощипывало. Главное – не думать о составе мази, и все будет хорошо.
– У нас есть часов пять форы, – подал голос Иррилий.
Ну вот что за эльф, а? Я думала, дипломаты предпочитают молча сидеть в экипаже и копить красноречие. А этот везде затычкой работает.
– Разбираетесь в некромантах? – поинтересовался Адарант.
Маги всегда находились в зоне видимости. Вот и сейчас: на импровизированном совете присутствовал лишь старший. Остальные продолжали вести наблюдение за лесом.
– По долгу службы с кем только не приходится общаться, – скупо улыбнулся Иррилий. – Если прикинуть примерное количество нежити, время, которое некрос затратил на нас, плюс серьезность раны… Да, часов пять, не больше. Меньше – возможно. Разыскивать его не стоит, а вот дать наводку…
– Часа три, не больше, – вынес вердикт Адарант. – У меня есть предположение, с кем мы столкнулись – Брюссон из Ланжа.
– Не может быть! – выдохнул Риграсс.
– А кто еще? Только он славился экспериментами с умертвиями, создавая монстров. Скрещивал их с живой тканью, мечтая создать умных и подконтрольных ему тварей.
Я вспомнила и поежилась. Кажется, образцы тех экспериментов вырвались на волю и убили больше трехсот жителей, пока их не изловили и не уничтожили. Скандал был жуткий. Брюссона осудили, но ему удалось сбежать из тюрьмы и скрыться. Это произошло около десяти лет назад. Тогда еще шла война, и его новаторские эксперименты поддерживало правительство, но на гибель мирных жителей сквозь пальцы смотреть не стали. Так гениальный некромант стал преступником, а затем – беглецом.
– Он наблюдал за нами и решился напасть. Наверное, посчитал возможный куш достаточным для того, чтобы выбраться из этой дыры и начать новую жизнь.
– Да, основные тракты далеко, а с проезжающих крестьян и путников много не поимеешь, – согласно кивнул Риг.
– Наводку мы дадим, но нужно убираться отсюда подальше как можно скорее, – высказал всеобщую мысль Адарант, а потом посмотрел на меня. – Капрал Маррингл, ваш сокол способен отнести сообщение в город? Отправлять магвестника бесполезно, здесь связь блокируем не только мы, мерзавец позаботился, чтобы не могли позвать на помощь, а гонца догонят умертвия. По воздуху будет быстрее и безопаснее.
– Да, конечно, – кивнула я.
– Тогда я сейчас подготовлю послание с личной печатью.
На этом наше короткое совещание закончилось. Рассиживаться было некогда. Пока отряд готовился к броску, я подозвала к себе Талису и давала наставления: к лесу не приближаться, велика вероятность нарваться на умертвие, да и в городе быть осторожной. Военных она знает и найдет для передачи послания. Удивительно, но Талиса все понимала. И она никогда не пушила перья перед вышестоящими по званию, понимая, что может доставить этим проблем. Но я перестраховалась и подкрепила еще мыслеобразами, кого нужно искать.
Подошедший Адарант прервал наше общение. При нем привязала послание и отправила свою девочку в небо. Лети! Взмыв ввысь, Талиса сделала круг и устремилась в направлении города.
– А я был одним из тех, кто голосовал против распускания почтовых голубей, – неожиданно признался маг, провожая Талису взглядом. – Над нами многие насмехались, говоря, что в век прогресса, порталов и кристаллов связи это пережиток прошлого. Но в полевых условиях порой именно они наиболее эффективны.
Даже не нашлась, что сказать, но маг и не ждал ответа. Тут же ушел отдавать приказ к выдвижению.
Тильда, несмотря на плохое самочувствие, и слова против не сказала, не меньше остальных желая убраться от места сражения подальше. Что удивительно, до самого вечера сидела в экипаже и не пищала, пока мы гнали на максимальной скорости через лес.
Видимой погони не было, но Адарант не успокоился, пока мы не выехали на открытую, холмистую местность. Уставшие, голодные, стали разбивать лагерь, возводя шатры. Об охоте уже не шло и речи, для ужина использовали захваченный с собой провиант. Отряд, оглядывавший окрестности, вернулся с сообщением, что неподалеку есть небольшое озеро.
Тильда после поездки выглядела измученной, а цвет лица отдавал в зелень. Дианта была получше, но тоже бледна. Я подошла к ним с предложением сходить освежиться. Пока все заняты делом, можем уединиться и искупаться, а то потом набегут желающие смыть с себя кровь и пыль дороги. Мое предложение поддержали с радостью, даже Тильда нос не кривила, и, взяв с собой чистую одежду, мы пошли к озеру.
Озеро оказалось небольшим, идеально круглым и со всех сторон укрытым густыми кустами. В паре мест я, правда, заметила просвет и густую зеленую траву у берега.
– Русалки, – прошептала Дианта, остановившись неподалеку и обхватив себя за плечи. В то время как Тильда с остервенением скидывала одежду и причитала, что на такие приключения она не подписывалась. Ну да, а то в гареме небось сладкая жизнь.
– Какие еще русалки? – спросила я устало, усаживаясь на траву. – Все уважающие себя русалки давно переселились на Голубые Острова. Ну разве что отшельницы остались.
– Они людей под воду утягивают, – продолжала Дианта, явно цитируя одну из тех газеток, которые мальчишки-рассыльные подкидывали под двери. Обычно там размещали «скандальные новости» и «внезапные открытия». Я вот оттуда узнала, что наш император на самом деле двойник настоящего императора. Правда, потом все газеты с этой статьей таинственно исчезли. Император любит известность, но не любит сплетни.
– Значит, так, – решила сразу расставить все по местам, – русалок тут нет. Видите те синие цветы? Хрущевник. У них на него аллергия, сразу пятнами покрываются и чешутся. Где живут русалки, там хрущевника нет. Хочешь купаться? Иди прямо сейчас, потому что потом набегут солдаты и остальные. Будешь в их компании рассекать в водичке?
Грубо? Ну извините, папочка меня в военную школу отдавал, а не в пансион для благородных девиц. Туда мои сводные сестры отправились.
Но на Дианту мои слова подействовали. Она как-то сразу успокоилась и уже через минуту плескалась в воде. Правда, раздеваться полностью не стала, оставшись в длинной тонкой рубашке. И волосы заколола повыше. В то время как Тильда нагишом нырнула в воду. Вынырнула, сама похожая на русалку. Фигура у нее и правда оказалась роскошной: гибкой, тренированной, с аккуратной грудью. Потемневшие от воды волосы облепили плечи и спину. Я отметила, что кожа у танцовщицы белоснежная. Явно избегает загара, боясь испортить ее и заполучить ранние морщины.
Пока девушки плескались, я отдыхала. Сидеть вот так на траве, обхватив руками колени, казалось мне наивысшей точкой наслаждения. Особенно после боя. Потому я сейчас полной грудью вдыхала теплый воздух, наполненный запахами леса и воды. Чувствовать себя живой и здоровой, что может быть лучше?
А вот выгонять подопечных на берег пришлось едва ли не угрозами. Убедившись, что они оделись, отвела к лагерю, передала с рук на руки двум солдатам из своего взвода, а сама побежала обратно к озеру. Скинув испачканные останками чудовищ вещи, с наслаждением и едва ли не со стонами погрузилась в чуть прохладную освежающую воду. Нырнула, проплыла немного и вынырнула, хватая воздух ртом. Смахнула прилипшие к лицу пряди, перевернулась на спину. О да!
Такие моменты надо ценить.
Потом я отыскала место, где вода доходила мне до пояса, и тщательно промыла волосы, распустив косы. Одежду придется отдать в стирку в лагере. Ничего, запасная есть, а когда достигнем Чори, то заберу форму и смогу наконец-то ощутить себя в своей тарелке. Завтра вроде Дианта дошьет лиф, можно будет уже не стрелять предупреждающими взглядами в особо любопытных и грудолюбивых соратников.
Пропуская сквозь пальцы намокшие пряди волос, я ощущала, как закатное солнце тепло гладит плечи. Еще полчаса – и начнут сгущаться сумерки. Но сейчас вокруг все словно оделось в золото и бронзу.
Сон души моей на ветках притаился и устал.
За окном небесный полог синей гладью вырастал…
Песня была не из тех, что я пела у костра, в компании соратников. Те песни били в упор, пробуждали и заставляли кровь кипеть. От них кулаки сжимались сами собой, а глаза сверкали.
Эти же строки я берегла, хранила и прятала от других. Пела только наедине с собой. За них я многое простила отцу.
Колыбельная, которую написала моя мама, когда носила меня.
И которую так и не смогла мне спеть.
Яростный клекот Талисы прервал меня буквально на полуслове. Я лишь заморгала, освобождаясь из плена песни, когда птица зависла перед моим лицом. Она буквально захлебывалась возмущением. Я мельком увидела в ее сознании картинку, от которой сначала покрылась мурашками, а затем тихо задымилась от злости.
– Лети спать, – попросила Талису, а сама развернулась к берегу. Благо волосы тяжелыми прядями легли так, что прикрыли грудь. – Да твою ж наррову задницу! – начала негромко, но проникновенно. – Да какого ж лешего лысого и через чье собачье рыло такая идея в пустые головы пришла?
Тишина вокруг вот прямо-таки звенела. Даже комары куда-то спрятались и не пытались запутаться в волосах. А птицы притихли, видимо, учили новые фразы. Разве что сверху ехидно покрикивала Талиса.
– Да какого же любителя у коня под хвостом подсматривать сюда понесло? Дел мало? Стояк замучил? Да чтоб вас нарры толпой имели! У кого глаза лишние? Выходи по одному! А можно по двое, у меня Талиса давно не охотилась! Эй, любители подглядывать!
Кусты дружно зашевелились и… стали отползать. Ну, по маскировке все молодцы, кроме вон того орка. У него голова и плечи все равно выступали из-за ветвей. Но зато отползал назад быстрее всех.
Густая растительность кустов на берегу вдруг стала реже, являя замершего эльфа, который пялился на меня во все глаза, приоткрыв рот. Да, маскировке нынешние дипломаты явно не обучены. Он один остался стоять, когда другие тактично отступали.
– И вы туда же?! – до глубины души изумилась я.
Вот его никогда бы не заподозрила в любви к подглядыванию. Надо же, а с виду вроде приличный че… эльф.
И пусть я стояла перед ним обнаженная по пояс, укрытая лишь волосами, смутился именно Иррилий. Даже в сумерках и на расстоянии было видно, как на его щеках вспыхнули два алых пятна. Он вздрогнул и заморгал, как будто резко разбуженный ото сна.
– Эм-м…
Ого! Кажется, кто-то потерял дар речи и не может подобрать слов в свое оправдание.
– Вам не стыдно? – спросила я.
Ведь при всем при этом бесстыжий гад не сводил с меня глаз. Только после моего вопроса стыдливо отвел взгляд и нервно сжал полотенце в руках.
– Или хотите сказать, что мимо проходили? – насмешливо прищурилась я. Вгонять в краску прославленного дипломата мне неожиданно понравилось.
– Все потянулись купаться… Тильда с помощницей в лагере… Я не знал, что вы здесь… У вас потрясающий голос, – невпопад закончил он, вскинув потрясенный взгляд, как будто не веря, что это я пела, но тут же опустил глаза. – Не буду мешать, – глухо произнес он и, опомнившись, спешно ретировался.
Я раскинула руки и упала спиной в воду, давясь от нервного смеха. Просто только сейчас поняла, что повергла в бегство прославленного дипломата силой слова. Чистая победа на его же поле деятельности! Да, и прорву воинов разогнала, даже не достав оружия. Над водой разнесся мой боевой клич и смех.
Отсмеявшись, подплыла к берегу и вышла из воды. Талиса зорко следила за кустами, кружа над озером, и я спокойно оделась. По дороге в лагерь на моих губах играла предвкушающая улыбка. Сегодня Тильде повезет, и вокруг ее шатра на ночном дежурстве будет вышагивать большая половина моего взвода. И ей спокойнее, и желающим прогуляться по окрестностям наука.
Иррилий
Я опрокинул на себя ведро воды, но она не затушила горящий в груди пожар. Да что же это такое?! Почему из-за этой воинственной пигалицы постоянно попадаю в нелепые ситуации? Как будто кто-то проклял. Я впился мрачным взглядом в небо, но звезды лишь с издевкой мне подмигнули.
Еще до сих пор понять не мог, почему голой передо мной стояла она, а смущенно избегаю с ней встречи я. Капрал же самоуверенно вышагивала по лагерю и гоняла свой взвод, раздавая направо и налево дежурства, а еще высмеивала мужчин острыми, как ее кинжалы, замечаниями. Лично видел, как орк на полторы головы выше Арджаны понурился и не смел слова сказать.
И дернуло же меня пойти искупаться! Просто делил свой шатер с Адарантом, а тот приказал натаскать и нагреть бочку воды и мылся. Давая ему уединение и не желая ждать, я и решил поплавать в озере. Видел, как потянулись туда один за одним солдаты, и пошел за ними.
Почему, приблизившись к озеру и заметив их странное поведение, не повернул обратно? Уже сто раз задал себе этот вопрос. Ведь слышал женский голос, тихие слова песни, что лились над водой. Как будто сирена! Как завороженный шел вперед, пока не увидел певицу.
Вначале Маррингл даже не узнал. Стыдно признаться, мелькнула мысль, что Дева Лесная осенила своим присутствием эти земли. Чарующий, чистый голос проникал вглубь души и задевал потаенные струны. Наполненный женским теплом, нежностью, он напоминал о доме, переносил в воспоминания детства, погружал в безмятежность.
Даже орков проняло, и они тянулись поближе к певице. До того момента, как все ринулись назад, я и не подозревал, как много мужчин сгрудилось у берега озера. Лишь вернувшаяся ахана, спикировавшая к самой воде и зависшая перед лицом женщины, заставила прозреть. Как и последующая отборная брань.
Все сбежали, а я, как дурак, застыл на месте. Как громом поразило от осознания, кто передо мной. Понял, наконец, почему капрала Маррингл за глаза называют Птичкой. А когда слова колыбельной сменила грубая брань, впал в ступор. Боги, как же глупо и беспомощно я себя чувствовал в тот момент! Всегда умеющий подобрать слова, растерялся, как мальчишка.
От злости на себя зачерпнул еще воды и опрокинул на голову, желая смыть из памяти воспоминания о пережитом позоре. Тело от холода пронзила дрожь, и я поежился. Пожалуй, довольно. Еще заболеть не хватало. Взяв полотенце, промокнул волосы и стал растираться. После неудавшегося купания не смог себя заставить второй раз идти на озеро, и приходилось обливаться на улице из бочки, довольствуясь холодной водой.
Адарант уже храпел в шатре, вызывая зависть. Я отдал дежурившему у входа солдату мокрую одежду, чтобы маги почистили и высушили бытовыми заклинаниями, и сам улегся спать. Закинув руки за голову, смотрел в потолок, вспоминая свою Дэрин. Утонченная, красивая, нежная… Мой идеал женщины. Мне кажется, я всегда ее любил. Она вызывала восхищение.
А Маррингл будила низменные желания. Чувствуя непроизвольную реакцию тела, ощущал себя предателем по отношению к невесте. Но я же мужчина и давно не мальчик! Трудно не реагировать, когда перед тобой обнаженная женщина, а капрал, как назло, раз за разом трясет передо мной своими оголенными прелестями. Бесстыдница и грубиянка! Повернувшись на бок, постарался выбросить раздражающую меня особу из мыслей, но, как назло, стоило закрыть глаза, и передо мной возникала обнаженная по пояс в воде капрал Маррингл.
Бесплатный фрагмент закончился.