Во сне Тэмир видел пожар. Становище горело, метались люди, кричали, мимо проносились вооруженные всадники. Это возвращало его в детство, в тот роковой день, когда он потерял всю свою семью. И это было страшно.
Но еще страшней было то, что не мог ее найти, девушку, посланную судьбой. Тэмир рвался сквозь огонь, обшаривал один за другим горящие шатры. Звал ее…
Проснулся внезапно от какого-то шума и движения рядом, еще не понял, что случилось, сознание как будто частично оставалось в том сне, но отреагировал мгновенно. И застыл, потому что она вскрикнула.
Девушка стояла против него, испуганно округлив глаза, а он держал ее за руку. Тэмир наконец понял, что произошло. Он не хотел пугать ее.
– Аффет* (прости), – буркнул, отводя глаза.
Поднялся и быстро пошел прочь из шатра.
Вышел, а на дворе уже утро. Вот это он поспал! Дава дежурил снаружи, глянул на него, и по его круглому лицу расползлась ехидная улыбка.
– Эй, чего вылетел как на пожар? Оса под хвост ужалила?
Он только мотнул головой. Отошел недалеко, потом сразу вернулся.
– Что было, пока я спал?
– Ничего, – пожал плечами Дава.
– А что там с тем, кто ночью в степь выезжал? Не слышно?
– Почему не слышно, – брови парня шевельнулись. – Дер-Чи ночью посты объезжал.
– Вот как, – Тэмир прижал подбородок к груди, была у него такая привычка, когда что-то казалось непонятным или вызывало сомнения. – И ездил в сторону становища даулетов?
– Не знаю, ханскому сыну виднее, в какой стороне проверять посты.
Тэмир кивнул. Действительно, ханскому сыну никто не указ. Встал и хотел идти в шатер.
– Эй, подожди! – окликнул его Дава и вытащил небольшой котелок, укутанный в тряпки. – Вот, специально для вас спрятал, чтобы не остыло.
***
Как Але было неудобно, что она подняла вопли.
Но просто от неожиданности. Когда отодвинула занавеску и увидела, что Тэмир спит прямо так, сидя на полу у стены, ойкнула. А он проснулся и…
Ей казалось, она его обидела.
Ведь не трудно было догадаться, что он ее ночью охранял. Так глупо вышло, она себе просто места не находила. Когда он наконец вернулся с двумя мисками каши, она готова была бежать навстречу, но не решилась. Подошла осторожно и проговорила:
– Ты извини, я не специально. Ты не подумай, правда…
Он смотрел на нее, что-то такое было в серых глазах, ей казалось – не понимает. А он неожиданно кивнул и показал в сторону плетеного столика:
– Суах* (садись), Алия.
У нее сразу отлегло от сердца. Уселась, пождав под себя ноги, вздохнула полной грудью и улыбнулась. И тут же покраснела, потому что мужчина застыл, глядя на нее.
***
У нее светлые серые глаза с темной каемкой по краю и голубые белки. У здешних девушек белки глаз желтоватые, черные волосы и кожа такого оттенка, как кость, у них коричневатые губы и десны. Тэмир имел женщин, видел. А у нее белая кожа, и губы от природы яркие, как дикие ягоды на снегу, волосы – золотой ковыль…
Одна прядка упала на щеку, он хотел поправить.
Неожиданно полог шатра колыхнулся, на пороге возник посланник.
– Великий Угэ-хан собирает совет, тебе надлежит явиться.
Выплюнул это и уставился на него с неприязнью. Тэмир сцепил руки на груди и проговорил:
– Я услышал.
Тот брезгливо скривил рот и убрался. Плевать было Тэмиру на его презрение. Но момент был испорчен. Тэмир шумно выдохнул, в считанные секунды уничтожил кашу в своей миске и встал. Надел ханский халат, бляху десятника, подумал и прицепил к поясу меч. Еще нож в голенище. Надел малахай.
Обернулся к девушке, а у нее глаза огромные, тревожные. Тэмир не хотел, чтобы она боялась, но сейчас он должен уйти. Сказал:
– Коркма* (не бойся), хурдан келим* (я скоро вернусь).
И вышел.
***
Почти сразу появилась Цэцэг, принесла травный отвар, лепешек и запах лета. Здесь оно тоже есть. Не такое, как дома. Сухое, пыльное, но цветущие травы и солнце…
Цэцэг говорила с ней, они дальше продолжали понемногу учить язык. Потом девушка убежала, обещала попозже зайти. Понятно, у нее ведь дела. Это Аля могла целыми дня сидеть у Тэмира в шатре и ждать его возвращения.
Потому что без него Але сразу становилось не по себе. Когда он уходил куда-то, не хотелось его отпускать. Казалось, ему грозит опасность. Все эти страшные люди с жестокими лицами, для которых ничего не стоит чужая жизнь. Насмотрелась она на них еще тогда, в первый день. До сих пор стоял в глазах кровавый поединок и как толпа орала: «Цом! Цом!». Трофей, добыча.
Тэмир ведь один из них, такой же. Не дура все-таки, Аля понимала, что раз она – трофей и живет в его шатре, значит, по местным законам она принадлежит ему со всеми потрохами. Но. Но.
Он защищал ее, заботился. И он не тронул ее и пальцем.
Аля не знала, что творится за пределами этого шатра, из которого страшно было даже нос высунуть. Могла иметь только смутное представление. Ясно одно – между ней и этим опасным миром только Тэмир. Если бы не он, неизвестно, что бы с ней было. Она нервно вздрогнула, вспомнив того страшного мужчину. И тех других. Смотревших на нее, как на кусок мяса.
А Тэмир… Пока что она своим присутствием создает ему одни проблемы.
Вот и надо перестать быть амебой и начать делать хоть что-то полезное. Хотя бы порядок тут навести.
Холостяцкий шатер одинокого воина был пустоват, и в принципе тут и так все содержалось в относительном порядке. Но Аля нашла себе работу. Сложить аккуратно, почистить, рассортировать, красиво уложить.
Когда-то давно, в другой жизни, когда она была студенткой и училась на ландшафтного дизайнера, Аля планировала свою жизнь. Конечно, думала, что у них с Пашей будет квартира. Сначала, наверное, однокомнатная, или даже студия, больше бы они в ипотеку не потянули. Потом, может, сменили бы на двушку… Каким это все казалось ей безумно далеким и пресным. Пустым.
Словно только здесь началась ее настоящая жизнь.
«Боишься – не делай, делаешь – не бойся, а сделал – не сожалей».
Сожалела ли она теперь? Нет. То, что открывалось впереди, пугало, но было интересно.
Вроде ничего особенного у Тэмира в его холостяцком жилище не было. Совсем немного одежды, обувь старая, шкуры, куски войлока, полотнища ткани. Было оружие, доспехи, седла, кое-какая утварь, инструменты. Все она более или менее упорядочила, старалась сделать, чтобы было красивее. Оставалась его постель, Аля смотрела на нее и не решалась коснуться.
И не заметила, что уже не одна в шатре.
***
Тэмиру еще вчера ночью показалось странным, зачем это Дер-Чи было ехать проверять посты именно в той стороне, где начинались земли даулетов. Угэ-хан с даулетами враждовал, но сейчас у них было заключено перемирие. И уже довольно долгое время на границе племен было тихо. Даулеты перемирие не нарушали.
Вызов на совет тоже показался странным. Не так уж часто великий Угэ-хан созывал общий совет, на котором присутствовали и воины из низших. Обычно ему своего ближайшего окружения хватало. А чаще всего хан обсуждал свои дела только со старым Забу-Дэ. Справедливо считая, что чем меньше людей знает о его планах, тем лучше.
И тут Тэмир был согласен с ханом. Ибо в сыновьях Угэ, рожденных от разных жен, не наблюдалось единства. Да, старший сын, его первенец Дер-Чи, пользовался особым расположением отца, но наследником так пока объявлен не был. Это подогревало различные интересы в остальных его сыновьях, потому что всегда оставался шанс, что еще решится в их пользу. Зыбко было это положение, со стороны Тэмиру виделось в этом нечто темное, подколодное. Но хан пока что держал своих сыновей в узде.
Перед началом совета пришлось, конечно, выстоять у большого шатра собрания. Низших согнали заранее и выстроили снаружи ждать. Тэмир пытался обдумывать ситуацию, а мысли все время возвращались к девушке. Так в беспокойстве прошло почти два часа, потом наконец появился хан, а с ним Дер-Чи и остальные сыновья.
Хан вошел в шатер, разместился, совет начался.
Низшим положено было стоять у входа и помалкивать. Говорить только в случае, если хан спросит. Но такого, чтобы хан интересовался мнением простого воина, просто не бывало. Поэтому Тэмир приготовился слушать и ждать окончания.
А говорил Дер-Чи.
И да, неспроста ханский сын ночью ходил в степь.
– На рубежах неспокойно, – Дер-Чи оглядел сидевших в кругу советников, братьев вниманием почти не удостаивал. – Даулеты стягивают силы, чтобы ударить. Мы должны напасть на них и ударить первыми!
Дер-Чи умел убеждать, умел выбрать нужный тон. Он был силен как медведь и свиреп в бою как росомаха. И он был ханский сын. Старший. Очень многие боялись поднять на него глаза, не то что слово поперек молвить.
Можно было предположить, зачем все это. Понятно, что ханскому сыну нужна война. Но даулеты до последнего времени точно сил у границы не собирали. И потому заявления Дер-Чи казались притянутыми за уши. Однако многие в совете кивали. Это просто объяснялось – война сулит добычу.
Хан слушал своего сына, потом опросил парочку приближенных, те говорили с оглядкой, обтекаемо, но жажда наживы в их словах сквозила. Неожиданно хан взглянул прямо на Тэмира и спросил:
– А что скажешь ты?
В первый момент Тэмир не поверил, решил, что хан к кому-то другому обращается.
– Да, да, ты, десятник, – скрипуче усмехнулся Угэ-хан. – Или от радости языка лишился?
Тэмир сцепил на груди руки и поклонился:
– Мой хан.
– Что скажешь? – повторил хан и искоса взглянул на своего старшего сына.
Дер-Чи в тот момент застыл, словно камень. Даже со спины было видно, что он в бешенстве.
– Великий хан, – начал Тэмир. – До вчерашней ночи граница с даулетами была спокойна. Там появлялись только дежурные патрули. Но прежде чем напасть, нам следует все разведать и рассчитать силы. Даулеты год назад были достаточно сильны, сейчас за год покоя они могли еще больше усилить свое войско.
– Пхе! Ты посмотри, какой умный у меня десятник! – засмеялся хан и снова с издевкой взглянул на своего старшего сына. – Такую умную голову надо беречь, чтобы с нее не упал ни один волос.
Дер-Чи медленно обернулся, взгляд его говорил: ты – покойник.
***
Вскоре совет окончился. Зачем Угэ-хан провоцирует старшего сына, Тэмир не знал. Но то, что ему отведена роль раздражителя, ясно. И до тех пор, пока хану нужно, так оно и будет. Тэмир ничего не забыл, и к тому, что все висит на волоске, он привык. Но сейчас он был не один.
Направляясь в шатер, Тэмир думал о девушке. Он отсутствовал долго, мало ли что за это время могло произойти. Заглядывал осторожно, тихо приподнял полог.
Она стояла у его постели. Смотрела, словно не могла решить.
Тэмир сам не заметил, как оказался внутри.
Даже не звук выдал, не движение воздуха, а просто ощущение присутствия. И собственная реакция. Аля оглянулась…
Тэмир.
Вернулся! Наконец-то! Сердце заколотилось от радости, и она уставилась на него, забыв, что делала. А он стоял у входа в том дымчатом ханском халате и в малахае и смотрел на нее. Лицо немного усталое, сосредоточенный взгляд, серые глаза казалось, светились изнутри. Красивый. Аля невольно залипла и загляделась.
Потом поняла, куда он смотрит.
Он же на постель свою смотрит, а она… Чеееерт…
Сердце тут же ухнуло в пятки, она смутилась и отвела глаза, а потом и вовсе хотела отойти. Но он слишком быстро, как-то вдруг в один момент оказался рядом. Такой высокий, широкоплечий и сильный, она ему едва доставала до перекрестья ключиц.
Взял ее за плечи и замер, глядя сверху вниз.
Он видел, как девушка смотрела на него. Видел, что она стоит у его постели. Когда понял, дыхание зашлось. Значит, она хотела этого, думала об этом?
Его мгновенно обожгло. А она еще стала отворачиваться.
Нет! Он не хотел ее пугать. Тэмир хотел, что бы она пришла к нему сама, по своей воле. Девушка – дракон. Он чувствовал сейчас ее тонкое хрупкое тело сквозь одежду. А она замерла, притаилась. Молчала и не шевелилась в его руках.
Боится или ждет?
Мучительно! Ему видно было только ее золотистую макушку, и постепенно тонкий сладкий аромат ее волос просачивался в легкие, мутил сознание.
«Посмотри на меня!» – кричала душа.
«Посмотри!»
«Скажи, ты хочешь?»
Они так и стояли рядом, а его руки на плечах ощущались как тиски, но не сдавливали, а делали ее легкой. Как будто она сейчас взлетит или растает. Глупо, но она не могла заставить себя вырваться и отойти. Он бы отпустил, Аля знала.
Вместо этого она затихла и смотрела в центр его груди. И так странно, ведь тут антисанитария, они же не моются. Но от Тэмира пахло приятно, нагретым на солнце камнем пахло и немного дымом. Она дышала тихонько, стараясь, чтобы он не заметил. И весь этот момент, он длился и длился, и ее затягивало.
И тут он едва слышно позвал:
– Алия.
А ее прошило молнией. Вскинула на него взгляд, мужчина подался вперед и чуть сильнее сжвл ее плечи. Он, кажется, хотел что-то сказать… Но тут внезапно снаружи раздались шаги, послышался шум. Там явно что-то происходило.
Тэмир среагировал мгновенно, толкнул ее в сторону занавески, а сам шагнул ко входу.
***
Сейчас он был напряжен, как перед прыжком и просчитывал шансы.
Кто, сколько? Люди Дер-Чи? Это не было бы неожиданностью. Ханский сын и без того смотрел на него голодным волком, а после сегодняшнего совета. Тэмир не стал бы удивляться. Он только прикидывал мысленно, как будет пробиваться, если что.
Девушка за занавеской. Он понимал, что это мало поможет, но мысленно просил, чтобы та затаилась и звука не издавала. Наконец топот большого количества ног и бряцание оружия раздались уже у самого входа в шатер. А время как будто замерло и звуки пропали.
Тэмир видел, как медленно поднимается и отлетает в сторону полог его шатра…
И вдруг все вернулось, а Тэмир замер ошарашенно.
Сначала в проеме возникли двое их ближайшей ханской охраны, а потом на пороге его шатра появился сам Угэ-хан. Собственной персоной. Огляделся и, высоко поднимая ногу, шагнул внутрь. А за ним вошел старый темник* Забу-Дэ.
Это казалось настолько невероятным, что Тэмир замешкался. Ненадолго, но этого хватило, чтобы ханские псы рявкнули:
– Как встречаешь великого хана, пес?!
Тэмир тут же склонил голову и сцепил руки на груди.
– Мой хан.
Он ничего на забыл из того страшного дня, ни единого мгновения. И он знал, что когда-нибудь он убьет старого шакала, вырезавшего всю его семью. Но не сейчас. Сейчас Тэмир должен был думать о том, как выжить и защитить девушку.
А Угэ-хан повертел головой, нарочито внимательно рассматривая убранство шатра, и проскрипел:
– Вот, решил посмотреть, как живет самый умный десятник моего войска.
Тэмир молчал, не зная, что сказать. Повисла гробовая тишина. Воздух как будто стал сгущаться, повеяло опасностью.
– Благодарю, мой хан, – проговорил Тэмир.
И поклонился, чтобы скрыть выражение глаз.
Хан продолжал какую-то свою игру. Его псы замерли, глядя перед собой, а по виду Забу-Дэ вообще ничего нельзя было понять. Старый темник, под рукой которого была ханская гвардия, (сильнейшие воины, лучшие из лучших, переламывавшие хребет любой армии), мог с одинаковым лицом резать головы и есть сладкий плов.
Казалось бы, что можно высмотреть в шатре простого воина? Однако Угэ-хан продолжал вертеть головой и демонстративно оглядываться. И как будто только сейчас заметил, остановился взглядом на занавесе, за которым была Алия.
В тот момент Тэмир просто окаменел, изготовившись драться. Но хан неожиданно перевел взгляд на его постель. Потом снова на занавес. И вдруг спросил:
– А как тебе трофей? Понравился?
В какой-то момент Тэмир похолодел, потому что за этим чувствовалось что-то тайное, как будто липкие щупальца в душу полезли. Но вида он не подал. Увидят, набросятся как стая шакалов. Потому он склонил голову еще ниже и сказал:
– Мой хан, твоя милость ко мне бесконечна. Трофей не мог не понравился.
– Хе-хе, – противно усмехнулся Угэ. – Тогда почему ты спишь отдельно?
Это уже был предел, за которым терпеть становилось невозможно.
– Мой хан… – начал Тэмир.
– Айте**, – проворчал Забу-Дэ. – Может, он храпит или громко пускает во сне ветры? Разве нам обязательно это знать?
Послышался сдавленный смех, однако напряжение, достигшее было пика, сошло. Хан сказал, усмехаясь:
– Ты прав. Айте.
И повернулся к выходу, но прежде чем уйти, бросил через плечо:
– Помни мою доброту. И заведи немного добра, мой трофей не должен жить в такой нищете.
***
Когда Дер-Чи донесли, что хан был у змееныша в шатре, он был в ярости. И еле дождался ночи, а потом опять ускакал в степь.
***
Как только ушел Угэ-хан и вслед за ним его прихвостни покинули шатер, Тэмир тут же снял малахай и сдернул с себя ханский подарок. Халат душил его! Но еще больше его сейчас душила злость.
Он ведь отдавал себе отчет в том, что хан мог забрать девушку в любой момент, если бы захотел. Достаточно было только пальцем шевельнуть. А Тэмир не смог бы сделать ничего. Он один, а у хана людей слишком много. Скольких он унес бы с собой туда, откуда не возвращаются? Десять, двадцать воинов? А потом?
От осознания собственной беспомощности становилось тошно. Значит, молчать и терпеть и кланяться хану. И только. Пока он не обретет достаточную силу, чтобы мог сразиться с ханом на равных. Как? Тэмир пока не знал. Но если выхода другого нет, он должен изыскать средства.
Девушка…
«В твою жизнь придет женщина-дракон. И твоя жизнь изменится».
Воистину. Тэмир тряхнул головой, отгоняя невольную дрожь. Посмотрел на свою руку, сжимая пальцы в кулак еще и еще. Потом вышел из шатра. Надо было накормить девушку и самому поесть.
***
Когда раздался этот устрашающий шум, Аля сначала бездумно нырнула за занавеску и затаилась там. Она узнала голоса. И голос того противного властного старика – хана.
Он что-то такое спрашивал… Цом. Трофей. И наседал на Тэмира.
А тот отвечал, и Але слышалось в его голосе напряжение.
Но ей же непонятно было, о чем они говорят, а когда непонятно, всегда кажется, что говорят о тебе! В какой-то момент стало очень страшно, что этот жестокий старик заберет ее, и тогда… Она сжалась в комочек и шептала про себя: «Нет, нет. Нет!». А потом наступила тишина.
Не сразу, но Аля все же выглянула из-за занавески. В шатре было пусто. Она похолодела. Неужели Тэмира увели люди хана?
Но вот он появился на пороге с двумя мисками, и у нее отлегло от сердца. А переволновалась так, что даже руки тряслись. Он тоже казался серьезным и усталым, упрямая складка залегла между бровей. Взглянул на нее странно и прошел вглубь шатра. Аля не стала дожидаться, когда он позовет, подошла сама, коснулась его руки и тихонько спросила:
– Все плохо, да? У тебя из-за меня неприятности?
Он обернулся резко. Смотрел на нее, и его светящиеся серые глаза стремительно чернели. Ей трудно было выдержать взгляд, уже и пожалела, что подошла.
– Прости, – пробормотала, опуская голову, и хотела отойти.
Он не дал, перехватил ее. Сжал за руку повыше локтя. Пальцы, как стальной капкан, но держал нежно.
– Алия.
– Что? – нервно сглотнула она.
Чего только Тэмир не передумал за это короткое время. И, может быть, даже лучше было сразу взять девушку, сделать своей, чтобы не допекал хан. Эти мысли прожигали его изнутри. Но брать ее насильно, принуждать? Нет.
Секунду, наверное, он молчал, глядя на нее, потом так же резко отпустил и сказал уже другим тоном:
– Садись и ешь.
Она почувствовала себя дурой, как будто не поняла важного чего-то.
В этот раз он опять устроился на ночь у края ее занавеса. Аля некоторое время смотрела на него в щелку, потом он вдруг повернул голову и, как будто знал, что она там, взглянул ей в глаза. Она тут же спряталась. Покраснела, потому что это было очень глупо – спалиться на подглядывании. Улеглась на свою постель и зажмурилась.
А сна ни в одном глазу.
Через некоторое время она услышала, как Тэмир тихо встал и вышел из шатра. Сразу стало одиноко и пусто, она даже на месте подскочила и выглянула за занавеску. Но вскоре он вернулся. Устроился опять на полу, полусидя у стены. Ей было видно его плечо.
Черт… Ну не спится же.
В конце концов она встала и выглянула. Он сразу же вскинул голову.
– Так нельзя! Ты же не спишь уже которую ночь нормально!
Она попыталась объяснить, волновалась, даже вылезла из своего убежища и встала перед ним. А Тэмир смотрел на нее и хмурился. Не понимает, подумала Аля, и как же ему объяснить?! Сказала, уже отчаявшись:
– Ложись спать, Тэмир, пожалуйста, – и показала на его постель.
А он неожиданно резко качнул головой, а потом взял ее руку и соединил со своей.
– Бергэ*.
И она вдруг поняла. Вместе.
Покраснела отчаянно. Кивнула. Хорошо, вместе так вместе, если это нужно для того, чтобы он нормально спал, она согласна. Хотела пойти и туда лечь, но тут он снова покачал головой и знаком велел ей идти за занавеску.
Она заморгала, не понимая. Обидно стало. Особенно когда он рывком встал и вышел. Вот глупость какая. Ушла и закрылась поплотнее, чтобы даже щелочки не осталось нигде. Уселась на постели и отвернулась еще.
***
Тэмир вышел, потому что надо было сделать две вещи.
Повесить снаружи над пологом в шатер нагайку. Знак, чтобы не беспокоили и не входили кто ни попадя. И мысли привести в порядок.
Он просто ляжет рядом с ней, говорил он себе.
Просто ляжет рядом.
***
Она все сидела на постели и смотрела в стену. И вдруг шелест ткани за спиной. Аля повернулась – в проеме стоял Тэмир и смотрел на нее.
Воздух как будто застрял в легких. Ее на миг накрыло ступором, смотрела на него и понимала, что двинуться не может. Потому что сейчас этот мужчина был похож на крупного хищника. На тигра или даже дракона.
А она в клетке, в его логове.
Его подсвечивало со спины, и от этого силуэт казался темным. Серые глаза горели в полутьме странным огнем, а во всей его высокой и мощной фигуре чувствовалось напряжение. Он стоял на пороге и не входил. Как будто ждал чего-то или давал ей время привыкнуть.
***
Тэмир ждал. Давал ей выбор.
«Посмотри на меня», – говорил ей мысленно.
«Скажи, ты хочешь?»
«Дай мне понять».
Она молчала, глядя на него. Только пунцовые губы чуть подрагивали, а глаза настороженно блестели. И под этой настороженностью на дне ее глаз пряталось что-то такое, от чего душа Тэмира замирала и тянулась к ней. Осторожно сделал первый шаг внутрь. Он уже знал, что не уйдет, но не спешил, чтобы не спугнуть.
Девушка не шелохнулась, только яркие пунцовые губы приоткрылись и дыхание сбилось.
В очередной раз повторив себе, что он только ляжет рядом, Тэмир не оборачиваясь задернул занавес. Светильник остался по ту сторону, а тут был только тот рассеянный свет, что пробивался сквозь ткань, и немного сверху. Стало темнее, сгустился полумрак.
Но даже в этом полумраке Тэмир заметил, как она нервно дернулась, вскидывая руку к губам. Сейчас были обострены все чувства. Казалось, он видел каждую ее черточку, а свежий аромат ее волос мгновенно забился в легкие.
Тэмир отвернулся. Стало немного легче. Отстегнул доспех, снял и положил на пол. Потом обувь. Вытащил нож из голенища, а сапоги сразу выставил наружу.
И тут девушка беззвучно ахнула и завозилась.
Отодвинулась от него к стене и там застыла. Мгновенно повисло напряжение, он его улавливал кожей. Тэмир шумно выдохнул, не оборачиваясь, положил пояс с ножнами от кинжала на плетеный столик возле постели, а нож засунул под шкуру. А потом заставил себя повернуться и взглянуть на нее.
Зря он это сделал.
Шумно выдохнул, лег с краю и закрыл глаза, чтобы не смотреть на девушку.
***
Если бы она знала! Если бы она думала раньше, каково это… А сейчас ее заливало краской от неловкости. Как же ей теперь лечь рядом с ним?
Но ведь она сама это затеяла, правда? Теперь глупо идти на попятный. Тихонько прилегла рядом, стараясь не шевелиться, и до самого носа натянула покрывало.
Тэмир так и остался лежать поверх. Его как будто не волновало ничего.
Мужчина лежал, закрыв глаза, и не шевелился, только грудная клетка тихо поднималась в такт дыханию. Спал?.. Ей спать было невозможно. Слишком интимно было это все! Ее просто затягивало в это непонятное состояние, как в воронку. Да что ж такое, подумала Аля, хотела повернуться, завозилась.
Он перехватил ее мгновенно.
Навис. Лицо вдруг оказалось так близко, а глаза совсем черные. Аля застыла от внезапного испуга, вжалась в постель, и он застыл, глядя на нее сверху. А время как будто остановилось.
– Коркма, – проговорил едва слышно. – Не бойся.
Очень медленно протянул руку и коснулся ее волос. Повел кончиками пальцев и стал шептать:
– Дуртай* (любимая). Охин*-луу* (девушка-дракон). Сайхан* (красавица). Дуртай сайхан. Курбан олем сана* (приношу себя в жертву за тебя).
***
Дер-Чи не зря этой ночью снова ездил в степь.
Вчера он со стрелой отправил вождю даулетов Меркулу послание и назначил встречу. На нейтральной территории, в степи на кургане у трех менгиров. Это место считалось священным, его избегали. Написал, что имеет дело, и в конце приписал:
«Если ты мужчина, приходи один».
И сейчас он его ждал в условленном месте. Меркул явился. Дер-Чи презрительно сплюнул – в отдалении маячило еще с десяток даулетов. Все верхом и вооружены. Но подъехал к нему Меркул один.
Поздоровались. Дер-Чи было что предложить. Время и место, когда можно будет напасть.
– И зачем это сыну хана? – поинтересовался даулет.
– Есть причины, – усмехнулся в усы Дер-Чи.
У него были свои планы, как использовать даулетов. Однако и Меркул понимал, что ханский сын не стал бы говорить с ним без причины.
– Где гарантия, что меня там не будет ждать Забу-Дэ? – усмехнулся даулет.
– Мое слово, – медленно и весомо проговорил Дер-Чи. – Слово будущего великого хана.
– Хммм. – Даулет замолчал, мусоля пальцами усы.
Слово того, кто может стать великим ханом, не пустой звук. Дер-Чи еще добавил:
– Нападешь на ближний край становища. Там, где табуны. Шатры все можешь сжечь и вырезать, добычу возьмешь себе. Всю.
Дер-Чи сделал паузу, это был важный момент его личной выгоды, а обозначить свою выгоду – уже слабость. Но он все же продолжил:
– Там будет девушка. Светлые волосы. Девушку отдашь мне.
Даулет покосился на него, глаза блеснули при луне, и произнес:
– Я подумаю над твоими словами и дам знать.
– Думай. Только недолго. Я могу передумать и найти другого, кому это интересно, – бросил Дер-Чи и ускакал обратно.
Ему еще надо было обойти посты.
Когда возвращался, проехал мимо шатра змееныша. Увидел нагайку и едва сдержался, чтобы сейчас же всех там не зарубить.
Примечание:
* – Темник – воинское звание, военачальник, командовавший туменом – высшей организационно-тактической единицей войска численностью 10 тыс. воинов (Тьма). Подчинялся хану.
** – тоже, что и айда (пойдем, пошли) – обращение.
Бесплатный фрагмент закончился.