Солнце начало бить в глаза и он отвернулся. Хотя на палубе было тепло, даже жарковато, ветер с морскими брызгами пробирался сквозь курточку и Андрей чувствовал холод. Мама сидела рядом на ящике и разворачивала бутерброды.
– Андрюшенька возьми, – сказала она, протягивая ему кусок хлеба с ветчиной и чашку. – Тут чай. Не обожгись!
– А где папа?
– Он занят. Кушай!
Андрей взял бутерброд и чашку и, поудобнее устроившись на своём ящике, стал есть, высматривая отца на другом конце корабля. Ему всё было интересно.
Ещё вчера он и не подозревал, что их ждёт такое приключение. Рано утром, скорее даже ночью, мама разбудила его и сказала, чтобы он одевался на прогулку. Он начал натягивать штанишки, но, посмотрев в окно, увидел, что небо только-только стало сереть и на улице никого нет. Страшно удивлённый, он стал спрашивать мать, куда они в такую рань собираются? Но та опять коротко ответила: «На прогулку». Отец с кем-то разговаривал по телефону: «… я договорился. Тебе тоже советую, как можно скорее! Не спрашивай – откуда я знаю! Знаю и всё! Прощай!»
Андрей никогда не видел отца таким. Тот стоял в пальто, с телефонной трубкой в руке и смотрел сквозь него, как будто Андрея не было в комнате. Потом он положил трубку и только тогда заметил его.
– Сынок. Ты оделся? Молодец! Сейчас мы поедем кататься на корабле. Там будет интересно, только не шуми по дороге. Многие люди ещё спят – не хорошо им мешать.
Они с мамой взяли чемоданы и тихо спустились по лестнице, но вышли не, как всегда из парадного, а через чёрный ход. В переулке стояла папина «скорая». Водитель, дядя Серёжа, ждал их. Он помог папе с чемоданами, сел за руль и машина сразу тронулась, быстро выехала из города и покатила по дороге вдоль побережья.
Становилось всё светлее, и Андрей заметил, что отец нервничает. Потом дядя Серёжа свернул на узенькую дорожку к морю и Андрей увидел на воде рыбацкий баркас. Названия на нём не было, только номер на борту возле носа. Там их тоже ждали. Помогли погрузиться и сразу же отплыли. В последний момент отец крепко пожал дяде Серёже руку и, почему-то, сказал: «Никогда не забуду! Спасибо тебе, Сергей Иванович!» А дядя Серёжа ему ответил: «Счастливо вам добраться, Николай Андреевич! Дай вам Бог там, чтоб всё получилось».
Потом дядя Серёжа ещё махал им вслед, а Андрей думал: «Что у нас получиться-то должно? Подумаешь, поплавали и домой – мы с мамой на пароходиках сто раз катались!» Только тут, и правда, было интересней – можно и на рулевого посмотреть и по всему кораблю ходить, а не так как на тех, где только на задней площадке можно на скамейке сидеть.
И плыл этот корабль не так как те пароходики, вдоль берега, а сразу двинулся в открытое море. Скоро землю стало не видно и Андрей забеспокоился. Плавать он не умел, а берег исчез. Он сел поближе к маме, да так и сидел, сейчас, доедая бутерброд.
Вскоре отец вернулся к ним и сказал маме: «Капитан говорит, что погода портится. Может поштормит. Но беспокоиться не о чем. Главное позади – мы ушли». Мама, почему-то, заплакала.
Андрей ничего не мог понять. Но очень скоро он забыл обо всём. Ветер стал сильнее, небо потемнело и это произошло так быстро, что Андрей не успел ни спросить у отца куда они ушли, ни успокоить маму. Он, по настоящему, испугался и вцепился в какую-то трубу, потому что волны, вдруг, стали очень большими и корабль начало швырять из стороны в сторону так, что ящик, на котором он сидел, улетел за борт. Все вокруг что-то кричали и бегали, а потом Андрей увидел огромный водяной вал прямо перед носом баркаса. Вся эта вода обрушилась на палубу со страшным грохотом, который было слышно, несмотря на вой ветра и человеческие крики. Доски, под ногами Андрея, взлетели вверх и одна из них, как трамплин, подбросила его высоко-высоко. Он летел и видел под собой корабль, который разваливался пополам.
Через мгновение он упал в воду и стал тонуть. Он бил по воде руками и ногами, но его тянуло вниз и вниз. Он уходил под воду и снова выныривал, но волны были большие, били его по голове, не давали дышать, заливали глаза и уши, так что силы быстро оставили Андрея. От испуга он даже не мог ни о чём думать – просто барахтался.
Потом он очень сильно захотел, чтобы вокруг не было воды. Эта мысль вытеснила всё из его головы, даже страх утонуть. И тогда началось, что-то удивительное и страшное. Вместо ветра и темноты в глаза ударило солнце, а вода стала спокойной и очень тёплой, потом, через долю секунды, солнце исчезло, потом, опять, появилось, но за спиной и тут Андрей почувствовал, что достаёт до дна! Вдруг солнце ещё раз скакнуло по небу и встало над головой, а Андрей упал на ЗЕМЛЮ!!!
Он оглянулся вокруг и не поверил своим глазам. Он сидел на песке, в котором кое-где были осколки ракушек, а вокруг стояла, неописуемая, жара и тишина.
* * * *
Он проснулся весь в поту. Очень давно не было этого сна. Он уже думал, что этот кошмар оставил его в покое.
Тот день, когда он потерял отца и мать и испытал, ни с чем не сравнимый, ужас! Каждый раз он просыпался от этого детского ужаса и снова чувствовал эту жуткую жару и одиночество.
Одиночество, правда, теперь стало его верной подругой, но во сне Андрей был девятилетним мальчиком. И там, в этой пустыне, тогда он потерял сознание.
Ему никогда не снилось, как он бродил по пескам и плакал, как кричал, пытаясь дозваться неизвестно кого, то ли родителей, то ли Бога. А потом, через много часов этого ужаса, он опять (так же как в море) очень сильно захотел увидеть деревья и людей. И снова солнце начало исполнять свой безумный танец на небе, и снова становилось то жарко, то холодно, а потом, вдруг, он оказался среди деревьев, вблизи какого-то забора.
Сергей вышел из подъезда и оглянулся. Встреча с последним на сегодня знакомым оказалась, на удивление, приятной. Его тёзка, Сергей Ломакин, оказывается, хорошо его помнил, хотя они учились вместе только на первом курсе МАИ, да были в студенческом стройотряде в каком-то колхозе. Собственно стройотряд они и вспоминали почти всё время, что сидели у Ломакина на кухне. Как водится, приходили на память разные курьёзы и хохмы связанные с жизнью в деревне – кто напился, кто заблудился… Сам-то стройотряд был ещё интересен тем, что, наверное, был последним в истории высших учебных заведений! Потом учёба начала активно переходить на платную основу, и эта изюминка студенчества превратилась в анахронизм.
Перейдя на второй курс, Сергей Ломакина уже не встретил – тот взял академку по неизвестным причинам, а сам Сергей после второго курса сумел перевестись в Бауманский, так что с тёзкой больше не встречался. Но сейчас, оглядываясь на окна, но думал, что если б тогда судьба их не развела в разные стороны, то, возможно, Сергей Ломакин стал бы его единственным другом.
Лом, как он теперь называл себя, стал ди-джеем. Оказывается и академку он брал тогда из-за этого – было много предложений работы и Лом решил, что вернётся в институт, только если споткнётся на пути к успеху. А успеха он добился, правда, не так, чтобы грандиозного, но работал он много и в клубах, и на частных вечеринках, да и на радиостанциях его сэты пользовались успехом. И институт он тоже закончил, только с опозданием на три года. В общем жизнью был доволен, и они прекрасно посидели, вспоминая свои похождения. А когда Сергей стал прощаться и, напоследок, подарил Лому Мак бук, радости последнего не было предела – вот кому он угодил, так угодил! Сначала, правда, Лом отказывался, но потом, когда Сергей сказал, что дело решённое – подарок и всё!… Сколько было сказано!… И про то, что денег стоит немыслимых, и про то, что ди-джей без Мака, как без рук, ну и ещё много в таком роде! Расстались, как старые друзья – Лом просил не забывать, звонить и, если останется минутка после работы, заезжать в любое время! Так что сейчас Сергей шёл и радовался, что жизнь свела их снова таким экзотическим образом. Может теперь не потеряются они, как тогда?
Лом жил около ВДНХ, теперь ВВЦ, и Сергей решил пойти в парк, посидеть на солнышке, посмотреть на акведук и, собравшись с мыслями, позвонить Савельеву. В палатке по пути он купил минералки и пристроился на лавочке. Номер он занёс в телефон заранее, так что просто нажал на «вызов» и стал слушать гудки.
– Алло!
– Здравствуйте, могу я услышать Андрея Николаевича Савельева?
– Слушаю вас.
Голос в трубке был спокойный и сильный. Сергей набрал воздуха и начал говорить:
– Здравствуйте, Андрей Николаевич! Меня зовут Сергей Корнев, я представляю одну фирму, у которой к вам есть предложение работы. Подробности, конечно, не по телефону. Мы могли бы встретиться и обсудить этот вопрос?
– Адрес мой знаете?
– Да.
– Тогда приезжайте. Я сегодня дома – буду вас ждать. Подходит вам такой вариант?
Сергей, несколько, опешил от такой скорости. Он-то думал, что Савельев сначала попытается выведать подробности, потом начнёт рассказывать о своей загруженности и, в итоге, назначит встречу, как минимум на завтра! А тут раз и «приезжайте»! Тем не менее, он попробовал не потерять темп и бодро ответил:
– Отлично!
– Вот и славно. Жду,– ответил Савельев и дал отбой.
Вот это да! Подумал Сергей и рванул из парка в поисках такси.
* * *
Савельев тоже жил возле парка. Хотя Серебряный Бор парком назвать трудно – лес целый. Подъехав, Сергей увидел огромный новый дом с забором, парковкой и охраной. Здание стояло почти в парке, и вид из верхних этажей на это зелёное море был, наверное, великолепным.
Охранник осведомился к кому Сергей приехал, позвонил куда-то и, почти сразу, пропустил его за ворота, объяснив как пройти к нужному подъезду. На стене висел домофон. Сергей набрал номер квартиры и услышал: «Поднимайтесь. 15-й этаж. Я дверь открою». Внутри кругом стояла зелень в кадках, и блестел мрамор. Жильцы этого дома, явно, не бедствовали. Поднявшись на лифте, Сергей увидел всего две двери на площадке, одна была открыта. Он вошёл и увидел через холл человека, который ставил на стол в кухне чайник.
– Чайку будете? Свежий, только заварил. С чабрецом.
И опять Сергей удивился. Человек перед ним был, примерно, его возраста, может чуть постарше, а Сергей был уверен, что увидит мужчину в годах, возможно даже, старика. Высокий, подтянутый, светлые волосы подстрижены очень коротко, ёжиком. На нем были спортивные штаны и футболка с непонятной надписью, видимо, на тайском.
– Проходите! Можете не разуваться, если хотите.
Савельев подошёл к нему и пожал руку. Рукопожатие было стальное. Сергей, невольно, посмотрел на него внимательнее. Несмотря на такую силу, Савельев не смотрелся качком. Просто крепкий мужчина – никакой горы мышц, как у Шварценеггера, а рука у Сергея, на несколько секунд, онемела.
Они сели за стол в кухне, хотя кухней это помещение назвать было сложно. Большая комната набитая всякой техникой скрытой в мебели и стенах напоминала кухню только из-за попавшейся на глаза Сергею электроплиты, стоящей отдельно, почти посередине, и, того самого стола, за который они уселись. Посуда не согласовывалась с этим буйством хай тэка никак – чашки и заварной чайник были, явно, прошлого века. Тончайший фарфор просвечивал в уходящем солнце.
– Ну, рассказывайте.
Сергей понял, что человек перед ним прямой и решил не изъясняться казённым языком, а просто сделать предложение фирмы и посмотреть, что будет.
– Андрей Николаевич, вот контракт, – Сергей достал приготовленную папку. – Вы почитайте – там всё ясно изложено, а потом скажи́те ваш ответ.
Савельев посмотрел на него несколько удивлённо, потом кивнул, взял папку, но сразу не открыл. Подлил ещё чаю и сказал:
– Вам, Серёжа, удалось сделать то, чего давно никто не делал. Вы меня удивили. Тут у меня ещё пряники есть – угощайтесь. Хотите посмотреть мой дом? Я тут почитаю, а вы пройдитесь, полюбопытствуйте.
И открыл папку.
Сергей не стал спорить. Взял пряник и отправился на прогулку. А посмотреть было на что! Квартира была огромная, в два этажа. На первом была кухня, большой холл, гостиная, в которой можно было играть в футбол, спортзал со всякими тренажерами и тому подобным и зимний сад. Наверху – кабинет со старинной мебелью и бездной книг, три спальни и ещё одна комната, которую можно было назвать охотничьей – в ней красовались головы всякой дичи и ещё на стенах висели самые невообразимые рыбы.
Везде, кроме, кухни и спортзала висели картины. Насколько Сергей мог судить – это были русские художники 19-го, начала 20-го веков. Замечательные пейзажи средней полосы. Фотография во всей квартире была только одна – в кабинете. Снимок старый, черно-белый с желтизной. На нем были мужчина и женщина – мужчина в военной форме, женщина в длинном платье и шляпке. Всё.
– Ну как?
Сергей вздрогнул, он совершенно не услышал, как Савельев вошёл в кабинет.
– Впечатляет. Особенно ваши трофеи. Да и пейзажи, просто, великолепны!
– Это моя страсть. Поленов, Васнецов… Старая школа. Душу согревает. Идёмте вниз. Чай допьём и договорим.
Они спустились и опять сели за стол.
– Я прочитал то, что вы принесли. В общем и целом, я согласен работать, но кое-что надо подправить. Например, ваши работодатели слегка ошиблись – я даю прогнозы, максимум, на пятьдесят лет. В данном случае, думаю, достаточно и тридцати. А в остальном, я слегка переработаю этот документ, и мы встретимся снова. Кто подпишет контракт со стороны вашей фирмы?
– Эти полномочия есть у меня, – сказал Сергей. – Но по поводу изменений, мне придётся проконсультироваться наверху.
– Тогда я сделаю это быстро, – сказал Савельев. – На самом деле ничего особенного я менять не буду, кроме срока прогноза. Ну и так по мелочи… Так что с моей стороны задержки не будет. Вы ведь связаны сроками? Я правильно понял?
– Время есть, ещё неделя.
Сергей достал свою карточку и на обратной стороне написал свой московский мобильный.
– Вот мои телефоны. От руки я написал новый местный номер, лучше звонить по нему, но и другие работают.
Савельев взял визитку, посмотрел и положил на стол.
– Вот и славно. Я скоро позвоню вам.
Сергей понял, что встреча окончена и встал.
– До свидания, Андрей Николаевич.
– До свидания, Серёжа. Я вас провожу. Хотите машину вызову?
– Ну что вы! Не стоит!
– Как угодно. Всё же поиск такси начните с нашего охранника, – улыбнулся Савельев. – У нас тут, знаете ли, есть всё…
* * *
Выйдя от Савельева, Сергей посмотрел на часы. Было не поздно, и он позвонил Машке. Договорился, что заберёт её из дома через час и полез в интернет искать ресторан. Мест, которые он знал, было очень мало, поэтому он набрал в поисковике «Рестораны с хорошим видом на город» и наткнулся на название «Sky Lounge». Это был ресторан на крыше Академии Наук. Живой музыки там, правда, не было, но за то вид был потрясающий – Воробьёвы горы, Университет… Он позвонил и заказал столик. Место, судя по всему, было дорогущее, но Сергей сразу решил не экономить! Когда ещё они так посидят?…
Вечер был, не по-весеннему, тёплым и они уселись на открытой веранде с видом на Университет. Машка, по такому случаю, надела какое-то особенно женственное платье. Светло-светло салатовая ткань обтягивала её фигурку, как перчатка, и Сергей отметил, что в свои тридцать два года сестра ничуть не потеряла формы.
Пока они шли к столику, официанты и немногочисленные посетители пожирали её глазами. На веранде, вернее на балконе, никого не было – видимо они одни решились испытать весну на открытом воздухе. Правда официант сказал, что несколько посетителей до них уже ужинали снаружи и были довольны – не холодно.
– Слава Богу, что здесь никого! – сказала Машка, усевшись на диванчик.– Мне, конечно, очень лестно такое внимание, но я бы, наверное, подавилась, если бы на меня так пялились весь вечер!
Сергей засмеялся.
Они заказали мраморное мясо и бутылку красного вина. Подняв бокал, Сергей произнёс:
– За тебя! Я скучаю…
Они выпили по глотку. И начали рассказывать друг другу обо всем, что было за эти месяцы. Потом вспоминали многое из прошлого и, когда официант убрал пустые тарелки и принёс им по чашечке кофе, стало казаться, что никто никуда не уезжал.
Сергей достал сигарету и все-таки задал вопрос, который откладывал очень долгое время и уже совсем решил не задавать никогда:
– Маш, а как на личном фронте?
И сразу уткнулся сигаретой в огонёк зажигалки. Не хотел он лезть к Машке с этим, но уже не смог. Очень его тревожило, что эта молодая красавица, дожив до тридцати с лишним лет, так и оставалась в одиночестве. Подруги, подруги, подруги и никаких отношений с молодыми людьми, которых вокруг неё, в связи с фотоискусством, было великое множество. Раньше он об этом не спрашивал и, даже не пытался повернуть разговор на эти рельсы, потому что слишком свежи были воспоминания о модельных приключениях. Сама Машка не рассказывала, но он догадывался, что поначалу у неё были отношения с кем-то из этих «модельных» хозяев, а чем дело кончилось, они оба знали. Так что молчали обоюдно – он, чтобы как-то её не обидеть, она, чтоб не вспоминать. А сейчас, Сергей понял, что, просто, не может не спросить.
Он выпустил дым и поднял глаза на сестру. Она смотрела на Университет. Уже почти совсем стемнело, и включили подсветку здания. Потом Маша повернулась, посмотрела ему в глаза и сказала:
– А сам-то?
– Ну я – случай особый,– сказал Сергей.– Мне и так хорошо!
Машка продолжала смотреть в глаза и ему, вдруг, расхотелось хорохориться и делать вид, что все отлично. Весёлый вечер как-то сам собой закончился и превратился во встречу двух очень близких людей, которым не хватает тепла друг друга и, которые никак не могут обрести достаточной уверенности в себе, чтобы убрать барьеры, поставленные давным-давно, от человеческой подлости.
– Нет у меня никого… – ему, вдруг, стало ужасно неловко после этого признания. – И никогда не было… Не умею, наверное…
Маша улыбнулась и сказала:
– Нет, Селик, ты, просто, как я. Не встретил её ещё. У меня ведь так же. Я всё жду. Жду когда появится настоящее. Когда увижу человека, без которого не смогу.
Сергей смотрел на неё и думал, что у него, наверное, все не совсем так, но спорить не стал. Он вспомнил, как Машка восхищалась фильмом «Вам и не снилось» и, как все уши ему прожужжала, что у неё будет только так! Любовь с первого взгляда и навсегда! «А вдруг, правда?!– подумал он.– Вдруг она права и мы одинаковые?!» И, чтобы подвести итог этой откровенности, он обнял её, поцеловал, долил в бокалы последнее вино и поднял тост:
– За нас! За тебя! Пусть сбудется твоя мечта!
– Пусть!– весело провозгласила Машка, с удовольствием с ним чокаясь.
Они выпили до дна, поставили пустые бокалы и Сергей уже хотел попросить счёт, когда у него зазвонил телефон. Все ещё находясь под впечатлением вечера, он, не глядя, поднёс трубку к уху.
– Алло!
– Добрый вечер, Серёжа,– услышал он голос Савельева.– Я не помешал?
Видимо Сергей сильно изменился в лице, потому что Машка сразу стала жестами спрашивать: «Что случилось?». Он махнул рукой, мол, всё нормально, и ответил:
– Нет, Андрей Николаевич, слушаю вас.
– Я доработал ваш документ. Хотел бы вам передать. Где вы сейчас?
– Я…– Сергей замялся, а потом подумал – чего он смущается? – Я на крыше Академии Наук.
– В ресторане? – уточнил Савельев.
– Да.
– Вот и славно. Я, как раз, не далеко. Буду минут через пятнадцать. До свидания.
И отключился.
Подошёл официант и Сергей, вместо того, чтобы попросить счёт, заказал десерт. Машка посмотрела на него вопросительно.
– Придётся подождать одного человека,– сказал он.– Это по работе. Бумажку одну привезёт.
– То-то, я смотрю, ты чуть со стула не упал,– засмеялась Машка.– Он что, большая шишка?
– Да нет, просто клиент.
– Угу, так я и поверила!
– Ну, не все так просто. Может потом объясню. Давай десерт есть.
Савельев появился даже раньше, чем обещал. Прошёл к их столику и поздоровался.
– Извините меня. Что же вы не сказали, что вы с дамой, Серёжа? Я бы нашёл другое время.
– Это моя сестра, Маша. Маша – это Андрей Николаевич. Присаживайтесь. Чай будете с нами? – сказал Сергей, невольно копируя их встречу у Савельева дома.
– От чая никогда не откажусь. Вот ваш контракт – посмотрите. Вы прекрасно выглядите,– сказал Андрей Николаевич Маше.
Сергей, внутренне, поморщился. Уж больно это походило на светскую беседу. Но когда он посмотрел на Машку, то оторопел. Она вся залилась краской и пробормотала что-то невразумительное, вроде того, что торопилась и комплимент этот не заслуживает. Тогда Савельев сказал ещё что-то в том же роде, Машка что-то ответила. Сергей не слушал их слов, он смотрел на сестру. Она явно была смущена и не знала как себя вести, хотя Сергей точно знал, что Машка человек не робкого десятка и смутить её, достаточно, сложно. «Оппа!» – подумал он.
Но надо было всё же заняться делом. Он начал читать контракт, переделанный Савельевым. В начале всё было без изменений, потом Сергей отметил, что, как и обещал, Савельев изменил срок с семидесяти пяти на тридцать лет, а потом, дойдя до конца, он положил бумаги на стол и посмотрел на Андрея Николаевича недоуменным взглядом. Тот быстро это заметил.
– Вас что-то смущает?
– Да. Последняя часть. Об оплате.
– А что вас удивляет? Я уменьшил сроки и соответственно уменьшил сумму.
– Это тоже. Но меня больше интересует, добавленная вами строка, где говориться о том, что десять процентов должны быть перечислены мне одновременно с авансом для вас. Причём, насколько я понял, деньги, которые вы предлагаете выплатить мне, входят в ваш гонорар.
– Всё верно.
– Почему?
– А вы не думали, почему вас, обычного программиста, взяли на работу в такую фирму? Без рекомендаций, без каких-либо особенных личных достижений? Да ещё подписали с вами контракт, аж на три года?!
– Да откуда вы знаете?!!
– Не важно. Важно, что знаю. А подробности… Подробности позже. Сначала утрясите изменения с начальством. И имейте в виду – эта самая особенность, которая вас так удивила – это моё непременное условие, так и передайте: настаиваю.
Савельев встал.
– У вас прекрасная сестра. Надеюсь увидеться с вами ещё, – сказал он, обращаясь к Маше.
А потом поцеловал ей руку.
Сергей ничего подобного не ожидал. Судя по столбняку – Машка тоже. Сам же Савельев легко повернулся и пошёл с балкона. А они так и смотрели ему вслед с открытыми ртами.