Она сидела сзади, и чётким командным голосом вводила его в курс дела:
– Я ловлю серийного убийцу, жертвами которого стали, как минимум шесть женщин. Очередная погибла три дня назад, и мы сейчас отрабатываем все её связи. За день до смерти, последняя погибшая, вернулась из трёхдневного тура в Хельсинки, во время которого что-то случилось. И я хочу знать что.
– А как вы узнали что, что-то случилось?
– Она опоздала к отъезду, и вернулась в Москву на сутки позже.
– Ну и что? Может быть, просто проспала, или увлеклась покупками? Она одна была или с кем-то?
– Одна. Отель выбрала так, чтобы он располагался максимально близко к аукциону Хеландер, в котором проходили торги, как раз в минувшую субботу.
– Вы думаете, она приехала, для участия в аукционе?
– Это и нужно узнать.
– А как вы будете узнавать? Если они откажутся отвечать на ваши вопросы, то…
– Вопросы им будете задавать вы, удостоверение сержанта полиции ведь при вас?
– Да но…
Начал было Йохан, но слова возражения, почему-то застряли в горле. Он буквально физически почувствовал железную хватку, сидящей сзади женщины, и так же на физическом уровне понял, что возражать ей бессмысленно. «А это, кстати, может оказаться мне нА руку. После того, как я помогу ей, вряд ли она откажется от ужина, а там и … Правда, кто кого будет трахать, уже большой вопрос».
– Хорошо. Удостоверение при мне и я помогу Вам задавать вопросы. Тогда давайте подробнее, что мы хотим узнать.
Через сорок минут в
HELANDER
Ровно в 17-30 они входили в двери аукционного дома. Сразу за ними располагался холл, со стойкой ресепшн. Справа поднималась широкая лестница, ведущая на второй этаж, а слева находилась небольшая гардеробная комната. За стойкой сидели две девушки, которые одновременно подняли свои головки, и вопросительно посмотрели на них. Йохан, как заправский сердцеед, расправил плечи, и с порога взялся за дело.
– Здравствуйте, я сержант полиция Миттанен. – Представился он по-фински, и показал раскрытое удостоверение. – Нам нужно задать пару вопросов.
Одна из девушек посмотрела удостоверение, и спокойно ответила:
– Подождите минуту, я позову управляющего.
Татьяна с интересом наблюдала, и за девушками, и за своим сопровождающим. – «Надо же, как хорошо им живётся, никакого волнения от визита полицейских. То ли дело у нас, уже бы напряглись, и задёргались, а эти занялись своими делами и всё». – Она достала фотографию Ворониной, и передала ей сержанту.
– Покажите им фото.
Йохан взял фотографию, и показывая её, спросил опять по-фински:
– Заходила, к вам эта девушка, в ближайшие дни? – И тут же перевёл свои слова на русский для Танич.
Татьяна, с неудовольствием посмотрела на него – «Дубина, зачем спрашивать так неопределённо, и давать им возможность ответить уклончиво? Нужно было утвердительно сказать, что она приходила в субботу, и узнать зачем. Сейчас всё испортит скотина».
Так и вышло, девчонки переглянулись, блондинка что-то прошептала на ухо брюнетке. И они пожали плечами.
Йохан повернулся к Татьяне. – Они не помнят… – Хотел что-то ещё сказать, но Татьяна прервала его.
– Всё они помнят, ты что слепой? Просто не хотят отвечать без разрешения управляющего. Давай включай своё мужское обаяние и …
– А может быть ему нечего включать, в отличии от Вас? – Одна из девушек смело смотрела на Танич.
«Какая хорошенькая, и опять в моём вкусе – Натуральная блондинка скандинавского типа, как и Артёмова. Только этой лет двадцать». – Татьяна с интересом изучала внешность девушки: Тонкие черты лица, голубые, как лёд глаза, короткие, художественно взлохмаченные, светлые волосы… – «Просто напасть какая-то… За два года ни то, что ни одной блондинки в поле зрения, а вообще никаких вариантов не было, а теперь на каждом углу. Или это у меня уже крыша едет от воздержания, что я любой чих воспринимаю как предложение?».
– Как странно… – Татьяна смотрела прямо в голубые глаза девушки. – Мне казалось, я не говорю по-фински, но вас я почему-то понимаю. – И вдруг, неожиданно для себя продолжила. – Как Вас зовут?
– Хелли, а вас?
– Татьяна. Так на каком языке мы говорим Хелли? Я запуталась.
– Мы говорим на русском. – Она смотрела на Татьяну с лёгким вызовом. – Ваше имя, в переводе с греческого, означает повелительница.
– Правда? Я не знала. А что означает имя Хелли? – Татьяне, всё больше нравилась, эта девушка.
– Жаркая.
– В каком смысле?
– Во всех.
– Прямо горячий лёд, да? – Татьяна, вдруг заметила, что смотрит на грудь блондинки. – «Ого, да она без бюстгальтера…» – Обе девушки были одеты в тёмные, лёгкие пиджачки, только у брюнетки под ним была белая рубашка, а вот у блондинки футболка. И полы её пиджачка, словно специально были расстёгнуты, так, что сквозь тоненькую футболочную ткань прекрасно просматривалась её грудь с торчащим сосочком. – «Она всех так дразнит, или только меня?».
– Чем могу помочь? – Прервал её размышление мужской голос.
Татьяна с трудом оторвалась от груди блондинки, выдохнула, и посмотрела в сторону голоса. Он принадлежал полному мужчине, спускающемуся к ним по лестнице.
– Вы управляющий? – Неожиданно выдвинулся вперёд Йохан. – Я сержант Миттанен, а это моя коллега из Москвы.
– Да, я управляющий компании, доктор Снелманн, здравствуйте.
– Очень приятно доктор, уделите, пожалуйста, несколько минут. Нам нужна информация об одной участнице ваших субботних торгов.
Управляющий внимательно посмотрел на них, и сделал приглашающий жест рукой.
– Пройдёмте в мой кабинет.
– Он говорит, что… – Начал было переводить Йохан, но Татьяна перебила его.
– Я поняла. Это управляющий доктор Снелманн, и он готов с нами поговорить. Я стала понимать по-фински. – Сказала она, и стрельнула глазами в сторону блондинки. Та поймала этот взгляд, и тонко улыбнулась в ответ. За что тут же получила локотком в бок от своей соседки, отчего обе весело фыркнули.
«Хулиганки. – Усмехнулась на них Татьяна. – Но как вовремя, появился управляющий, а то… А то что? Накинулась бы на эту блондиночку? Интересно сержант понял что происходит?» – Татьяна осторожно посмотрела на своего спутника, но тот, не оглядываясь, поднимался впереди неё, и вроде ничего не заметил.
Кабинет оказался небольшой, прямоугольной комнатой, с огромным окном в дальней стене. Сбоку от него располагался письменный стол, с несколькими стульями для посетителей перед ним. Вдоль всех стен стояли шкафы битком набитые книгами, причём было видно, что ими активно пользуются.
– Итак, я вас слушаю. – Вопросительно посмотрел управляющий, после того, как они расселись.
– Вы говорите по-русски? – Сходу спросила Татьяна.
Управляющий помотал головой и посмотрев на Йохана, что-то ответил по фински.
– Он говорит, что… – начал, было, сержант, но Татьяна опять перебила его.
– Я поняла, что нет. Скажите ему, что к ним в субботу приходила Воронина Любовь Петровна, и нам нужно знать, что она делала. Одна была или с кем-то? Чем интересовалась, или с кем общалась? Одна ушла или с…
– Подождите, пожалуйста, не всё сразу. Дайте я переведу первое.
– И фото её покажите.
Йохан начал задавать вопросы, а Татьяна внимательно следила за выражением лица управляющего. Тот спокойно выслушал, что-то уточнил, потом что-то ответил, и полез в компьютер. Пока он там щёлкал мышкой, сержант стал переводить его ответы.
– Он сказал, что в субботу у них был большой аукцион сезона, что к ним пришло много народу, человек сто-сто двадцать и, если эта девушка не зарегистрировалась для участия в торгах, а пришла лишь посмотреть, то ничего полезного он сказать не сможет. Они не следят за гостями, более того у них запрещена фото и видеосъёмка во время торгов.
Пока Йохан говорил, управляющий нашёл, то что искал в компьютере.
– Да, ваша девушка зарегистрировалась для участия в торгах. Получила бидовую карточку под номером 64, но ничего не купила. К сожалению это всё, чем я могу помочь вам. Давайте ещё проверю, не было ли её в списке сдатчиков. – Он посмотрел на сержанта и Татьяну, и увидев их непонимающие лица, пояснил. – Если она сдала нам на торги, например, картину или другой какой предмет, то могла присутствовать не как покупатель, а как наблюдатель. Так часто бывает, когда владельцы хотят видеть своими глазами, как продаётся сданный ими лот. – Он просмотрел список, и отрицательно покачал головой. – Нет. Она ничего не сдавала. Значит, приходила просто из любопытства.
Наступила пауза, во время которой управляющий выключал компьютер, Йохан начал ёрзать не зная что делать дальше, а Татьяна обдумывала услышанное.
– А зачем она зарегистрировалась? Все кто приходят на аукцион, должны регистрироваться?
Сержант окончательно переквалифицировался в переводчика, и по мере сил работал синхронистом.
– Нет, не нужно всем регистрироваться. Регистрируются, только те, кто будет торговаться за лоты. Остальные могут просто смотреть.
– Сложно зарегистрироваться? Что для этого нужно?
– Нет не сложно. Нужны паспортные данные, адрес проживания, электронная почта и телефон. Для тех, кто регистрируется в первый раз, существует авансовый взнос 100 евро, который вычитается из суммы, если участник выиграл лот, или пропадает, если ничего не выиграет. Это защита от хулиганства.
– А есть кто-то, кто следит за залом, и мог бы, видеть интересующую нас девушку. Например, с кем она сидела?
– За залом следят специальные сотрудники, включая ведущего аукциона, но у них единственная задача – фиксировать покупки, и это очень непростая работа. Отвлекаться на что-то постороннее
невозможно. Кто с кем сидит, или кто, что делает во время торгов, их не интересует. – После небольшой паузы, Снелманн поднялся из-за стола, давая понять, что визит пора заканчивать.
– Понятно. У меня всё. – Татьяна разочаровано поднялась со стула в след за ним.
Йохан, тоже встал, поблагодарил управляющего за уделённое время, и они направились к выходу.
– Подождите, я видела на входе камеру. – Татьяна резко развернулась, и посмотрела на доктора Снелманна. – Куда записывается информация, и сколько хранится?
– Честно говоря, не знаю, но это не сложно выяснить. – Он снял трубку телефона на столе, связался с охраной, и глядя куда-то в потолок стал очень темпераментно что-то говорить по-фински. Йохан еле поспевал за ним с переводом: – Это Снелманн, сколько хранятся записи с камеры на входе? Понял. И мы сейчас можем просмотреть то, что нам нужно за прошлую субботу? – Он опустил взгляд на Татьяну, и продублировал то, что услышал из трубки. – Записи хранятся месяц, затем автоматически стираются, так что мы можем сейчас посмотреть то, что вас интересует. Пойдёмте. – И снова подняв, голову так же темпераментно что-то сказал в трубку. Сержант перевёл и это. – Вилли, найди субботнюю запись начиная с прихода гостей за час до начала, да. Мы идём к тебе с хорошенькой русской. Сиськи? Нет, сиськи небольшие. Упс… – Сержант поперхнулся. – Ну, в общем… они о личном стали говорить…
Через час на улице, возле входа.
Татьяна ещё раз проследила взглядом углы обзора камеры, и повернулась к Йохану.
– Нужно посмотреть завтра по всему маршруту, отсюда и до гостиницы, есть ли ещё камеры.
– Зачем? На записях было четко видно, что она пришла одна и ушла тоже одна. Вы думаете, на неё напали по дороге? Хельсинки спокойный го… – Начал сержант, но осёкся, от взгляда Татьяны.
Она три секунды тяжело смотрела на него в упор, и повторила.
– Все камеры, по всему маршруту. Вдруг за ней кто-то следил, или наблюдал…
– Хорошо-хорошо, я проверю, но завтра. Сейчас уже всё закрыто и нам давно пора ехать в гостиницу.
– Поехали.
Но сесть она не успела, заметив боковым зрением, что к машине кто-то идёт. Повернулась в ту сторону, и непроизвольно улыбнулась. – «Так и знала, что будет продолжение». – К ней подходила Хелли, блондинка с ресепшн.
– Подождите секунду Йохан. – Сказала она в кабину машины, закрыла дверь, и посмотрела на девушку. – Что-то вспомнили? – Спросила, и чуть не облизнулась, глядя на её ножки в тёмных колготках.
– Да, но вначале ответьте, почему вы интересуетесь этой девушкой?
– Потому что она погибла два дня назад, и я ищу её убийцу.
– Как погибла? – Хелли побелела. – Боже. Это из-за картины?
– Какой картины? – Татьяна замерла и напружинилась, словно хорошая охотничья собака заметившая дичь.
– Пойдёмте куда-нибудь присядем, я всё расскажу. Здесь неподалёку есть хорошая кафешка, там готовят очень вкусные стейки лосося. – Она взяла Татьяну под руку и они пошли к выходу из комплекса.
– А мне что делать? – Йохан вышел из машины и с удивлением смотрел на них.
– О, я и забыла про него. – Охнула Татьяна, как бы про себя. Наклонила голову к ушку девушки, почти касаясь его губами, и толи вдохнула её запах, толи сказала
– Секунду.
Нехотя вытащила руку, и вернулась к сержанту.
– Вы можете отвезти мой чемоданчик в отель, подтвердить им мою бронь, и предупредить, что я подойду чуть позже?
– Ам, наверное…
– Спасибо. – Татьяна вернулась к девушке, и та снова взяла её под руку. – «Приятно, чёрт возьми» – Подумала Татьяна, чувствуя, тепло исходящее от блондинки – «Жаркая».
Йохан смотрел им в след какое-то время, пока они не вышли за ограждение комплекса, и не повернули куда-то вправо.
«Вот тебе и ужин, вот тебе и дело техники…» – Он посмотрел на часы 21-00 – «Ещё в отель заскочить надо, а потом в магазин. Да…»
Через пять минут в кафе.
В небольшом зале кафе, кроме них, почти, никого не было. Официантка быстро приняла заказ и ушла, оставив их один на один. Какое-то время, Татьяна и Хелли сидели молча, и откровенно рассматривали друг друга, нисколько не стесняясь и не испытывая никакого чувства неловкости. Наоборот, казалось, обе получали удовольствие, и даже удовлетворение от этого процесса. Наконец Татьяна прервала молчание:
– Сколько тебе лет?
– Двадцать пять. – После некоторой паузы ответила Хелли. – Это проблема?
– Нет.
– А тебе сколько?
– Тридцать два.
– Ммм.
– Что?
– Люблю когда постарше.
– Оу. Поэтому твоя подружка хихикала?
– Да, она знает, что мне нравятся такие, как ты.
– Какие?
– Сильные, уверенные. Я сразу поняла, кто ты, как только вы вошли в двери. Немного смутило, что ты была с этим непутёвым мачо. Но как только поставила его на место, сразу всё стало ясно.
– Что стало ясно? – Татьяне нравилось поддразнивать девушку, хотя она
прекрасно понимала о чём идёт речь.
Однако прижать блондинку было не так-то просто. Она улыбнулась, своей фирменной тонкой, улыбкой и наклонившись к Татьяне, так близко, что почти коснулась её щекой, прошептала:
– Всё ты понимаешь. – И втянула носом запах её кожи. – Ммм, ты вкусно пахнешь.
Тоже самое сделала Татьяна, всей грудью, вдыхая аромат девушки.
– Где ты остановилась?
– Отель Авва.
– Не знаю такого.
– Недалеко отсюда, можно дойти пешком.
– Была раньше в Хельсинки?
– Нет.
– Надолго приехала?
– Не знаю, если быстро всё выясню, то и завтра могу уехать…
– Тогда я не буду тебе ничего рассказывать.
– Почему?
Они почти шептали, и почти прижимались щёчками, наслаждаясь, тёплым дыханием друг друга.
– Что почему?
– Почему не расскажешь?
– Чтобы ты не уехала завтра…
Татьяна немного отстранилась, и стала водить пальцами по щеке девушки, потом коснулась её губ, опустилась на шею, и поднялась снова к щеке.
– Ммм, как приятно. Продолжай пожалуйста. – Но Татьяна убрала руку, наклонилась и коснулась губами губ блондинки. Легко-легко, не переводя касание в поцелуй. Губы были мягкие и горячие, и очень вкусные.
– У тебя вкусные губы. – Прошептала она девушке. – У меня кружится голова от тебя.
– Кхе-кхе. – раздалось рядом очень тактичное покашливание.
Они вздрогнули, и касание разорвалось. Рядом с их столиком стояла официантка, с большим подносом в руках.
– Извините, но стейки вкусные пока горячие. – Она поставила, дымящиеся тарелки, перед девушками, и два бокала белого вина. Ещё раз извинилась, и ушла.
– Вкусно пахнет. Давай съедим это чудо, а то и правда остынет, и станет невкусным.
– Давай.
– А ты пока рассказывай.
– Расскажу, если пообещаешь не улетать завтра.
Они чокнулись, и выпили по маленькому глоточку.
«Что я творю? Зачем я это делаю с ней? Потому что она похожа на Артёмову? Не только. А хоть бы и так, в чём проблема? Почему не выпустить пар, наконец? И почему мне нужно оглядываться на Артёмову? Ни слова в ответ, с того вечера. Может и не будет уже… Даже скорее всего, не будет ответа. Тогда в чём дело? Почему нет? Девочка во всех смыслах супер, бери, бери её. Даже и брать не придётся, она сама всё возьмёт. Ну?
– Обещаю, что завтра не уеду. Рассказывай.
– Отлично, тогда после ужина я отведу тебя в самую лучшую баню Хельсинки.
– Что? Какую баню?
– Настоящую, финскую, которую вы, почему-то называете русской.
– Но у меня нет ничего с собой.
– Ничего не нужно, там сегодня женский день. Полотенца простыни, шлёпанцы, всё дают.
– Ты серьёзно?
– Конечно. Ты была хоть раз в настоящей бане?
– Была, я люблю баню. – Татьяна с любопытством смотрела на Хелли
– Что?
– Ничего. Мне нравится. А что значит лучшая, что там?
– Там обалденная парилка, в которой печь до сих пор топят дровами. Два бассейна. Один с ледяной водой, а второй с теплой.
– Зачем тёплая? Холодной достаточно.
– Эх ты, а ещё говоришь, любишь баню. Узнаешь.
– Ладно. А сейчас рассказывай про Воронину.
– Хорошо. Зал был полный, пришло человек сто. – Она задумалась на секунду. – Даже, наверное чуть больше.
– Это много?
– Да много, обычный ежемесячный аукцион собирает человек сорок-пятьдесят.
– А почему на этот пришло так много?
– Потому что это был аукцион сезона. Такие аукционы проводятся два раза в год – весной и осенью, и на них выставляют самые интересные и дорогие лоты. Последние несколько лет, в них есть русские разделы, и они всегда вызывают большой интерес у твоих соотечественников.
– Что это значит?
– Русские покупают русское.
– А как они это делают?
– Кто-то приезжает сам на торги, кто-то делает заочные ставки, а кто-то торгуется по телефону.
– И много русских приезжают?
– Да, много.
– И в этот раз тоже?
– Да, только в зале зарегистрировалось человек двадцать, и были раскуплены почти все русские лоты. Это очень перспективное направление, мы даже, стали привлекать экспертов из России для атрибуции предметов.
– Что обозначает это слово?
– В самом общем смысле – определение авторства, или если ещё проще, проверка на подлинность.
– Ого, и часто попадаются подделки?
– Да, часто. В тех случаях, когда мы не уверены в авторстве, в описании пишется «круг, ну например, Айвазовского» или «атрибутируется Боголюбовым»
– А если потом выясниться что купленная картина не имеет отношения к Айвазовскому?
– Это риски покупателя, мы не даём гарантии. Если нужны гарантии, то милости просим на Сотбис, но там и цены выше наших в пятеро. У покупателя всегда есть выбор: Купить на Сотбис, без рисков дорого, или у нас, с рисками – дёшево, после чего сделать экспертизу и перепродать сильно дороже, и хорошо заработать при этом.
– Или выяснить, что подделка и потерять деньги.
– Да, или потерять деньги…
– Понятно, но я тебя перебила, давай продолжай про аукцион. – Татьяна взяла руку девушки и стала рассматривать линии ладони, водя по ним пальцем.
– Что ты делаешь?
– Не обращай внимания, рассказывай.
– Ммм… Как я могу не обращать внимание?
– Расс-кааа-зыы-вай. – На распев попросила Татьяна и вдруг этим же пальцем, которым водила по ладони, отвела в сторону полу пиджака девушки, и дотронулась до выступающего сквозь футболку соска. – Твёрденький.
– Что ты делаешь? – Охнула блондинка.
– Не обращай внимания, расскаа-зыы-вай. – Повторила Татьяна, и дотронулась до второго сосочка. – Тоже твёрденький.
– Мммм. – Застонала девушка, и её дёрнуло, словно от разряда током. – Ещё…
Татьяна посмотрела по сторонам, убедилась, что на них никто не смотрит, и погладила уже оба сосочка Хелли. Та опять застонала, и прижала её руки к своей груди – Ещё
– Где здесь туалет?
– Вон там. – Девушка кивнула головой на дверь недалеко от них.
– Пошли, я не могу больше терпеть. – Татьяна встала, и потянула Хелли за собой.
– Ты хочешь здесь?
– Да, здесь. Пошли, пошли.
Они ввалились в тесную, но аккуратную, туалетную комнатку, начиная целоваться уже в дверях. Татьяна нашарила задвижку, заперла дверь, и прижала к ней девушку, всем телом ощущая, как та дрожит от возбуждения.
– Боже, какая ты вкусная. – Прошептала она, целуя её шею, её глаза, и наконец, её губы мягкие, горячие и требовательные. Потом опустилась ниже и, вытащив заправленную футболку, подняла её вверх, полностью обнажив грудь. Замерла на секунду в восторге от красоты и притягательности, открывшейся картины. Простонала. – Как я хочу этого. – И начала гладить грудки своим лицом, окунаясь, и прижимаясь к ним щеками, губами, глазами, словно купаясь в них после долгих дней жажды.
– Мммм. – Хелли стонала всё громче и громче, сильно выгибаясь навстречу горячим ласкам, одной рукой, прижимая к себе Татьяну, а второй придерживаясь за стену. – Ахх. – Громко вскрикнула она, почувствовав, что её сосок поймали губы женщины и стали, нежно всасывать его, увеличивая глубину погружения и силу надавливания языком. Горячая, мощная волна непереносимого удовольствия начала подниматься от живота девушки, к её груди, заставляя дёргаться всё тело в преддверии мощного оргазма.
Татьяна, почувствовала это, схватила пальцами второй сосочек и стала покручивать его в такт всасывающим движениям своих губ, всё ускоряясь и ускоряясь.
Сейчас, сейчас, сейчас. – Последний раз сильно выгнулась Хелли, и стала кончать, дёргаясь так сильно, что Татьяне пришлось навалиться всем телом, чтобы удержать её. После нескольких секунд сладкой агонии, девушка с хрипом выдохнула. – Боже как хорошо, как хорошо. – И тут же. – Хочу тебя.
И не давая опомниться Татьяне, опустилась перед ней на колени. Одним движением, подняв её юбку вверх, и опустив колготки с тоненькими трусиками вниз, с силой прижалась губами к её промежности. Татьяна всхлипнула, притянула голову блондинки к себе, и, облокотившись на столешницу с раковиной, раздвинула бёдра, давая полный доступ к себе язычку девушки. Хелли мощно и быстро стала погружать язык внутрь, стараясь достать как можно глубже. Танич помогала ей встречными движениями бёдер, пока горячая волна не взорвалась у неё внутри и она не потеряла сознание.
Когда она открыла глаза, то оказалось, что она полусидит на столешнице, а Хелли придерживая её, нежно целует лицо и шею.
– Вот это да… Я сознание потеряла?
– Похоже на то. Я еле удержала тебя. Никогда такого не видела.
– Я кричала?
– Да, очень громко стонала.
– Нас услышали?
– Не знаю. Могли, но в дверь не стучали, значит всё нормально.
– Фуу, не пойдём в баню. Поехали в мою гостиницу.
– Зачем? Я живу здесь недалеко. Пойдём ко мне.
– Одна?
– Да одна.
– Почему?
– Что почему?
– Почему одна?
– Не знаю, может тебя ждала?
Татьяна внимательно посмотрела на девушку. – Ладно, пойдём доедим рыбу, а то остыла уже. И ты, наконец, расскажешь мне про торги.
– Пойдём.
Через три часа в постели у Хелли.
– Боже мой, никогда столько не кончала… Оргазм за оргазмом, и ещё хочу.
– И силы есть? – Татьяна лежала сбоку девушки, закинув на неё одну ногу, и водила пальцем по линиям её тела.
– Нет, сил нет. Нужно отдохнуть немного.
– Отдохни.
– А ты не устала?
– Устала, но не хочу тебя отпускать.
– Не отпускай. Не уедешь завтра?
– Нет. Нужно много чего ещё выяснить. Ты точно сможешь узнать имя, купившего рисунок?
– Да, смогу.
– И у тебя не возникнет проблем?
– Нет.
– Хорошо, но вот что я пропустила. Почему ты вообще стала за ней наблюдать?
– Потому что она выделялась.
– Чем?
– Возрастом в первую очередь. Она была самая молодая, и явно в первый раз на таком мероприятии, в отличии от остальных. Ещё потому, что она была лесби и кого-то искала, или ждала, и мне было интересно кого.
– Дааа? Как это ты определила?
– Я это сразу вижу. А ты нет?
– Да вижу. Татьяна профессионально сосредоточилась, почувствовав важность информации. – Это очень нужный момент, поэтому давай подробнее.
– Что подробнее? Она пришла, зарегистрировалась, хотя на покупательницу совсем была не похожа. Нервничала, явно чувств
овала себя не в своей чашке, как говорят русские.
– Не в своей тарелке.
– Да, тарелке.
Потом начались торги, и я не очень за ней следила, помогая девушкам на телефонах. А когда начали торговаться за этот рисунок, и она вдруг стала поднимать бид, я удивилась.
– Почему?
– Я говорю, она не выглядела покупательницей, и торговалась, как будто не для себя. Так бывает, когда торгуется дилер по чужому заданию. Но она торговалась сама. У неё несколько раз звенел телефон, пока она его не отключила. И мне даже показалось, что звонивший пытался остановить её.
– Как это?
– Ну, когда торгуется дилер, то он сам звонит покупателю,
и сообщает ему ситуацию в зале. Как комментатор на спортивном соревновании. Так и говорит: – «За лот дают столько-то, нам нужно дать столько-то. Даём? И дальше по команде, либо делает ставку, либо нет. Вот её противник несколько раз звонил, советовался торговаться дальше или нет. А она только и делала, что смело поднимала бидовую карточку, как будто у неё полные карманы денег и ей всё равно какая сумма.
И где-то на середине у неё стал звонить телефон, от которого она отмахивалась, как будто он мешал ей. И торговалась дальше, не раздумывая, и не сомневаясь. А потом, вдруг, также неожиданно перестала, торговаться. Посидела несколько минут, и ушла.
– А ты говорила, что она ждала кого-то.
– Да но к ней так никто и не подошёл. Ушла одна.
– Странно. А рисунок стоил этих денег?
– Нет конечно, он как раз и был с формулировкой «атрибутируется Варсову…, Ворсову…, Сорсо…, ну не помню, ваш какой-то известный. Старт на него был 3000 Евро, так он и должен был стоить. Если бы он был на самом деле этим Совсо… ну не помню, то наверное стоил бы дороже, ну пять, ну десять тысяч Евро, и то только потому что вы русские денег не жалеете. По мне так Врасов это или не Врасов, дороже чем тысяча Евро он стоить не должен был. А уж когда торги пошли выше десяти тысяч, весь зал обалдел. Никто не понимал, что происходит. А когда перевалило за пятьдесят, и русский стал кому-то звонить, это вообще была фантастика.
– Ну, хорошо, она вела себя странно, а он зачем торговался так? Он тоже был первый раз?
– Нет, он был тёртый хлеб, настоящий…
– Тёртый калач. Не хлеб надо говорить, а калач.
– А что такое калач?
– Круглый хлеб такой.
– Я и говорю хлеб.
– Хорошо хлеб. Так что этот тёртый хлеб?
– Он был классический дилер, мне даже кажется, что я его уже видела у нас.
– Он-то, почему тогда так переплачивал за рисунок?
– Не знаю. Вас русских не поймёшь, может быть ему хотелось по выпендриваться, пустить грязь в глаза.
– Пыль. Пустить пыль в глаза.
– Что такое пыль?
– Хмм, ну такая маленькая грязь.
– Я и говорю грязь. Зачем ты меня всё время перебиваешь? Я хорошо знаю ваши пословицы.
– Да, извини, продолжай. – Татьяна наклонилась и поцеловала сосочек девушки. – Ммм какой вкусный. Когда очень вкусно у нас говорят…
– Я знаю «оближешь руку», или «сосать лапу». Так да?
– Нет «пальчики оближешь» – Татьяна взяла ладонь девушки, и облизала пальчик – вкусно.
Следующее утро, Отель Авва. Йохан.
– Проверьте, пожалуйста ещё раз. Она должна быть здесь. Я сам вчера вечером привёз её вещи и предупредил администратора, что госпожа Танич обязательно подойдёт.
Девушка, ещё раз просмотрела список заселённых вчера и, ещё раз помотала головой.
– Нет, нет такой фамилии.
– Может быть, я неправильно называю фамилию? Давайте проверим всех русских.
– Смотрите сами. – Она распечатала список и отдала его Йохану. – Вот это мужчины, а вот семейные пары. Видите? Вчера одиноких, русских женщин не было вообще.
– А чемоданчик, тогда где?
– Какой чемоданчик?
– Вам совсем ничего не передала вчерашняя смена? Вчера около девяти вечера, я привёз чемоданчик, и оставил его здесь. Где он?
– Не знаю. Может быть в камере хранения? Пойдёмте, посмотрим. – Она пригласила Йохана пройти к двери справа от стойки. – А позвонить ей вы не можете? Может быть она отели перепутала, и остановилась не у нас?
– Я звонил – телефон не доступен.
Они подошли к двери камеры хранения, и девушка администратор открыла её. Там возле самой двери одиноко стоял маленький чемоданчик.
– Это он. Что я вам говорил?
– Вы его принесли вчера?
– Да.
– Но очевидно, что сама хозяйка так и не появилась, раз он тут стоит.
– А куда же она делась? – Озадаченно спросил Йохан, скорее у себя, чем у девушки. – «Черт, этого ещё не хватало. Что с ней могло случиться? Где её искать теперь? Правда что ли отели перепутала? А вдруг что-то нарыла и… Ааа» – Перебил он сам себя. – «Она же с девушкой из Хеландер, пошла куда-то. Нужно у неё спросить, куда она пошла после разговора».
Только он додумался до этого, как в холл с улицы вошла та самая блондинка, и с ней под руку, пропавшая русская.
– Привет Йохан, хорошо, что уже здесь, у меня телефон разрядился, а зарядное устройство в чемодане.
– Слава богу, а то я уже забеспокоился. Чемоданчик на месте, а вас нет. Хотел организовывать поиски. – Говорил он на автомате, с недоумением рассматривая женщин. – «Зашли как давнишние подруги. Что происходит? Не под руку даже стоят, а в обнимку, и блондиночка прижимается, как будто… Бог ты мой, да они же…»
Додумать сногсшибательную мысль, в каких отношениях находятся женщины, он не успел. Хелли протянула ключи Татьяне.
– Дорогу запомнила? Я на работу, а ты отнеси свой чемоданчик ко мне. Никаких отелей. Офицер. – Обратилась она к Йохану, и протянула ему листочек. – Отвезите её вот по этому адресу. – Затем повернулась к русской, обняла её и поцеловала совсем не детским поцелуйчиком, а по-настоящему в губы. И было видно, что не хотела отпускать. – Ты обещала, обедаем вместе. Жду, звонка.
И ушла, лёгкой счастливой походкой. Русская, нисколько не смущаясь, взяла чемоданчик и посмотрела на Йохана.
– Номер не понадобился. Поехали, я брошу чемодан, переоденусь, и займёмся камерами.
Они, молча вышли из отеля, молча сели в машину, и молчали десять минут пока ехали к квартире Хелли. – «Значит она ночевала у этой блондиночки… мда». – Йохан представил себе раскиданное бельё, чулки, бюстгальтеры, и главное представил себе широкую разобранную кровать и двух обнажённых женщин в ней. – «Обалдеть, можно. И судя по поцелую, ночь была жаркой». – Он, осторожно покосился на пассажирку, и заметил, как она в очередной раз зевнула. – «Дааа, очень жаркой». – С завистью подумал он, и вдруг неожиданно заключил. – «Ну, и ладно, зато я выспался
».
Через 30 минут у входа в комплекс.
Татьяна и Йохан стояли возле шлагбаума, и внимательно осматривали окрестности в поисках каких-нибудь организаций, у которых могли бы быть камеры при входе.