встал, позволил прислужнику вылить на себя ушат воды, вылез из бадьи, оставляя на полу следы мокрых ног. – Полотенце, милсдарь. – Прислужник с любопытством глянул на его медальон. – Благодарю. – Вот одежда, – сказал
завопил Эйк, – надобно поспешать с чистым сердцем и совестью, с поднятой
приблизительно время, потребное на
спорит либо дурак, либо подлец. Первый – не знает, а спорит, второй знает, но спорит.
– В каждой сказке есть крупица истины, – тихо сказал ведьмак. – Любовь и кровь. В них могучая сила. Маги и ученые не первый год ломают себе над этим головы, но поняли только одно… – Что, Геральт, что? – Любовь должна быть истинной.
будешь осторожнее и прекратишь свои фокусы, а, Торкве? – Я люблю фокусы, – сообщил дьявол, осклабившись. – И жизни бебе, в смысле себе, без них не представляю. Но так и быть, обещаю, что на новых землях буду осторожнее. Буду… откалывать более продуманные
Приближающаяся фигура была закована в латы, скомбинированные из металлических пластин и травленной в воске кожи. Выпуклый, граненый, черно-голубой нагрудник заходил на сегментную юбку и короткие защитные щитки на бедрах. Металлические наплечники щетинились острыми стальными иглами, забрало с густой сеткой, вытянутое на манер собачьей морды, было усеяно шипами, как кожура каштана.
заявился? – Боялся, настурции завянут. – Геральт, – криво взглянул на него Дийкстра.
– Геральт так Геральт. Судя по выговору – из Ривии? – Из Ривии.
Вначале никто не понимал, о чем она говорит, какой помощи ждет. Первым сообразил Лютик. Может, потому, что знал эту легенду, когда-то читал одну из ее поэтизированных версий. Он поднял