Когда я пойму, что он прав. Вот, что сейчас его волновало.
– Уйди, пожалуйста, – прошептала я едва слышно, и смогла вздохнуть спокойно только тогда, когда за Максом захлопнулась дверь.
– Ксения Валерьевна, нам очень жаль… – услышала я, когда попыталась выяснить все об этой ужасной ситуации, в которой оказалась.
Эти слова прозвучали как приговор. Им было очень жаль, а мне – было очень больно. Я мысленно смирилась с тем, что отцом моего ребенка взаправду был Максим Фролов. Но не смирилась с другим – пренебрежением мною, как потенциальной матерью его детей в то время, когда я хотела этого больше всего на свете.
– Вам очень жаль? – усмехнулась я горько.
Что толку рассказывать, что моя жизнь рушилась прямо сейчас, когда сотрудники клиники будут действовать исключительно в своих интересах.
– Мы выплатим вам компенсацию! Очень хорошую компенсацию!
Ну и что я говорила?
– Мне не нужна компенсация. Мне нужно спокойствие, – ответила я и, поднявшись, направилась к выходу из клиники.
Теперь все было яснее ясного. Отцом моего ребенка действительно был Макс Фролов, который в пору нашей семейной жизни совсем не хотел иметь детей.
И от которого я сейчас по ошибке забеременела.
Судьба умела посмеяться над людьми.
Жаль, что от этого людям порой было слишком горько.
Вернувшись в город, где давно не был, я не мог избежать похода в гости к своему брату. Родному брату, которого очень любил. Но в последнее время подсознательно стал немного от него отстраняться. Не то, чтобы не общался… нет, поздравления и подарки на праздники были у нас всегда. Просто, уехав после второго развода из этого города, я стал больше времени проводить в головном офисе компании, за рубежом. И, наверно, отчасти это было даже к лучшему.
Потому что мне не приходилось часто видеть, как у Миши и его жены получилось все то, чего не вышло у нас с Ксю. Такой же ранний брак, раннее родительство и… счастье, несмотря на все трудности.
– Дядя Макс пришел! – радостно закричал Игорек, старший сын Миши, подлетая ко мне как только я вошел в дом.
– Привет! – улыбнулся ему, но внутри почему-то заныло.
У меня ведь тоже мог бы расти сейчас такой сорванец. Сын….
Но ведь скоро я взаправду стану отцом. Хотя предстояло еще убедить Ксю в том, что я действительно нужен ей и малышу. И я готов был ради этого на все.
– Держи, – я протянул Игорю две огромных коробки Лего с какими-то новомодными супергероями, при виде которых у него загорелись глаза. Схватив подарок, он понесся в глубину дома с криком:
– Лана! Смотри, что дядя принес!
Ланой Миша и его жена Таня назвали свою младшую дочку.
– Ты их слишком балуешь, – проворчал брат, заключая меня в объятия.
– Ерунда, – отмахнулся, похлопав Мишу по спине. – Я у вас почти и не бываю.
– И очень жаль, между прочим, – вздохнул он в ответ. – Мы все по тебе скучаем.
Дети и правда меня любили, хотя я и сам не мог понять, за что. Но, наверно, только они и способны были любить просто так, безоговорочно и безусловно. Не за то, кто ты есть, а просто потому, что ты есть вообще.
За ужином мы говорили о самых обычных вещах. Мне хотелось поделиться с близкими осознанием того, что я наконец стану отцом, но что-то меня останавливало. Я не готов был сейчас впустить кого-то на эту, крайне личную, территорию. Да и Ксю наверняка была бы не в восторге от того, что я рассказываю кому-то такие вещи, которых она даже признавать пока не хотела.
После ужина мы с братом засели немного выпить в комнате, отведенной им под что-то вроде библиотеки. Дети увязались за нами следом, сев собирать свой Лего на ковре недалеко от двери.
– Ты никогда не жалел о том, что стал отцом… так рано? – спросил я негромко, наблюдая за тем, как Игорек сосредоточенно ищет нужную детальку.
– Посмотри на них, – ответил Миша также приглушенно. – Разве об этом можно жалеть? Они – лучшее, что есть в моей жизни.
Я поджал губы. Сотни, тысячи, миллионы раз я жалел о том, что мы с Ксю так и не стали родителями. Хотя и считал, что прав, не желая обрекать свою семью на нищету.
Когда мы поженились, я был вчерашним студентом без работы, а Ксю еще училась. Заведи мы детей в то время – наверно, вообще возненавидели бы друг друга впоследствии. Потому что содержать ребенка было бы просто не на что. А я мучился даже от осознания того, что не могу дать жене все необходимое. И не хотел, чтобы ребенок страдал от того же.
– Миш, я пойду, наверно, – сказал, допив коньяк в один глоток и поднялся на ноги.
– Чего так рано? – спросил брат, вставая следом за мной.
– Завтра много дел, – откликнулся коротко.
Завтра… я хотел, чтобы оно наступило как можно скорее. Тогда я снова увижу свою бывшую жену. Беременную моим ребенком.
Я выдержал полдня прежде, чем вызвал Ксю к себе в кабинет. Наверняка она уже побывала в клинике, чтобы узнать лично все то, что уже сказал ей я. И мне не терпелось обсудить с ней, что мы будем делать с этим всем дальше. Хотя она и ясно дала понять, что не заинтересована в моем присутствии рядом с собой, у меня на этот счет были иные планы.
– Вот, – сказала Ксю, когда вошла в кабинет и, подойдя ближе, положила мне на стол какую-то бумагу.
Скользнув по ней взглядом, я заметил записанную там формулу и прочую чисто рабочую информацию. До которой мне сейчас не было никакого дела!
– Что это? – спросил хмуро, переводя взгляд на лицо бывшей жены.
– Формула нового продукта, над которой я работаю, – пояснила она.
– Я позвал тебя не для этого, – ответил, собираясь задать вертевшийся на языке вопрос. Но она меня опередила:
– Я считаю, что облепиха даст желаемый результат….
– Ксю! – прервал я нетерпеливо.
– …если, конечно, использовать исключительно натуральное сырье, – продолжала она, игнорируя меня.
Не выдержав, я встал из-за стола, и, подойдя к ней, легонько сжал ее плечи.
– Ксю! Я хочу знать, была ли ты в клинике!
– А если и так? – спросила она с вызовом.
– Что они тебе сказали? – потребовал я ответа, вглядываясь в ее глаза.
– Тебя это не касается! – отрезала она, сбрасывая мои руки со своих плеч. – Даже если это твоя сперма, это ничего не меняет!
– Это меняет очень многое, – произнес веско, снова сократив расстояние между нами. – Так ты убедилась, что я был прав?
– Ты был прав! – вдруг взорвалась она. – Тебя только это и волнует – всегда быть правым?!
– Да что с тобой? Я всего лишь хочу поговорить о будущем нашего ребенка!
– Нет никакого нашего ребенка! Он мой! Мой, слышишь?! Тебя в нашей жизни не планировалось!
– Но так случилось, что я есть, – ответил ей ровным тоном, хотя от ее слов хотелось взвыть. – И я не собираюсь исчезать, забыв обо всем! И делать при этом вид, будто ни хрена не случилось!
– Ты нам не нужен! – процедила она, отступая.
Было неприятно слышать это, но я понимал ее. По крайней мере, пытался понять.
– Очень жаль, – произнес спокойно. – Потому что вы мне очень нужны.
– Неужели? – огрызнулась Ксю в ответ. – Значит, теперь ты хочешь ребенка? Но ты опоздал! Лет так на семь!
Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоится. Казалось, что мы и не расставались вовсе на эти чертовы годы. Ссорились, во всяком случае, сейчас так, словно были все еще женаты!
– Я всегда хотел детей! – сорвался в ответ.
– Ты это неплохо скрывал!
– Мы просто не могли себе этого позволить, пойми! Ты хочешь сделать меня виноватым? Хорошо! Извини, что я, черт возьми, не хотел голодать и обрекать тебя и своего ребенка на нищенское существование!
Выпалив это, я перевел дыхание. Желает выставить меня крайним? Пусть! Я изо дня в день проклинал себя за то, что не дал ей детей, о которых она мечтала. Но и она не хотела ждать более подходящего времени, когда у нас будут деньги для того, чтобы обеспечить этим детям безбедную жизнь! Она, возможно, и готова была довольствоваться малым, но я хотел для своей семьи совсем иного!
– Не вижу смысла сейчас это обсуждать, – сказала Ксю холодно в ответ, но я уже не мог остановиться.
– Почему же, давай обсудим! – возразил ей. – Я всего лишь хотел подождать момента, когда мы обретем финансовую стабильность. Это было важно для меня!
– Но ты не торопился становиться отцом, даже когда у нас появились деньги! – парировала она в свою очередь.
– Я хотел, чтобы у нас была возможность немного пожить для себя!
– Именно! Ты хотел! Ты считал! А на меня тебе было плевать!
Она почти кричала. Внутри меня все разрывалось от ощущения несправедливости этих упреков. Да, в какой-то момент я, вероятно, слишком увлекся карьерой. Но, бл*дь, я ведь хотел как лучше! Все, что я делал – я делал ради этой женщины! Чтобы обеспечить ей достойную жизнь!
– Это неправда, – откликнулся глухо на ее упрек. – Неправда.
– Неправда? Тогда просто отстань от меня и моего ребенка! Это все, чего я от тебя хочу!
С этими словами она выскочила из моего кабинета, а я рухнул в кресло и уронил голову на стол, сжав кулаки. Лишь бы не помчаться следом. Лишь бы не удержать!
Но хотела Ксю того ли нет, а нам все равно придется как-то сосуществовать вместе. Ради ребенка. От которого я ни за что не собирался отказываться.
Как и от его невозможной матери.
– Ксения! – раздался знакомый голос, и я улыбнулась.
Так меня разрешалось называть только одному человеку. Моему деду, Семену Алексеевичу. Который всегда появлялся рядом нежданно-негаданно, но я уже к этому привыкла.
– Дед! – поднялась я ему навстречу, после чего крепко обняла. – Почему не предупредил?
Я кивнула на стул напротив и засуетилась, готовя для дедушки чай.
– Сюрприз хотел сделать! Тебя вот проведать и детку будущую.
Дедуля, пожалуй, был самым близким для меня родственником, несмотря на то, что часто оказывался очень далеко. Он предпочитал путешествия, на которые тратил все свои сбережения. Бесконечно играл в какое-то там лото и, что удивительно, даже выигрывал. Ну и еще вел свою страницу в интернете, которая была весьма популярной.
Но его страстью были поездки. Причем не краткосрочные, а такие, в которые можно было отправиться чуть ли не на год.
– Сюрприз удался, – заверила я дедушку, ставя перед ним чашку чая и вазочку с печеньем. – Сказал бы, что приедешь, я бы подготовилась.
– Ой, да что там мне надо? Переночевать где, да все, – отмахнулся он, принимаясь за чай. – Ты лучше расскажи, как живешь.
Несмотря на то, что мы с дедом регулярно общались, он нуждался в моих рассказах о жизни. И хоть она у меня кардинально отличалась от его насыщенных будней, я выдала все, что у меня имелось из новостей. Минуя вести о Максе, конечно.
Потому что совсем не хотела нервировать деда тем, что не имело к нему никакого отношения.
– Деточка нормально, значит? – констатировал он, кивая на мой живот.
– Да, все отлично, – улыбнулась я. – Развивается хорошо. Врач сказала, что это настоящий богатырь.
– Мальчик, – закивал дед, и не успела я заверить его, что пока это неизвестно, как в дверях кабинета появился Макс.
Интересно, слышал, что мы здесь обсуждали, или нет?
– Ксю, я к тебе, – заявил он, хмуро глядя на деда. Тот воззрился в ответ таким же недовольным взглядом.
– Я занята, – отрезала я, складывая руки на груди и вскидывая бровь, когда Фролов все же зашел и водрузил на стол пакет с фруктами.
– Кто это? – уточнил он, кивая на дедушку. Я издала нервный смешок.
Макс в своем репертуаре. Даже не удосужился запомнить, с кем общался, когда мы с ним поженились. Да, происходило это лишь раз и по скайпу, но все же!
– Да, внучка, кто это? – потребовал такого же ответа Семен Алексеевич, и я хохотнула снова.
– Вообще-то, это мой дедушка, – процедила я, обращаясь к Максу. – И вы с ним даже общались! – Потом повернулась к родственнику. – Это мой босс, дедуль. Максим Александрович. По совместительству, бывший муж.
Дед воззрился на меня с недопониманием, Макс – таким взглядом, как будто ему было жаль. Я же, кивнув на пакет с фруктами, поинтересовалась у бывшего мужа:
– Что это и зачем ты сюда их приволок?
– Это фрукты. Манго, папайя… я помню, ты их любишь. Заказал в хорошем месте. Тебе нужны витамины.
Ну, надо же, какая забота!
Но не успела я ответить, как в наш диалог вклинился дедушка.
– Да, Ксении нужно хорошо питаться. Она ведь ждет ребенка.
– Я знаю, Семен Алексеевич, – заверил деда Макс. И снова сюрприз – он помнил имя и отчество моего дедули. – Потому что я…
Пока Фролов не успел выдать всю правду (весьма для меня горькую), я инстинктивно схватила со стола фрукт и бросилась им в Макса. Тот ловко перехватил рамбутан в воздухе и хмыкнул. Вопросительно поднял бровь, глядя только на меня.
– Эвона как! – удивленно воскликнул Семен Алексеевич, после чего поднялся из-за стола, подтолкнул Макса к выходу и заявил:
– Пойдем-ка, поговорим.
Кажется, он прекрасно все понял!
Господи, только не драка… – мелькнула у меня в голове совершенно дурацкая мысль. Но пока, кажется, ничего подобного не планировалось. Максим шел впереди деда, тот вышагивал следом. А потом они просто вышли из офиса… и на этом все!
Я выхаживала по квартире, нервно сжимая в руках телефон. Ни дед, ни Фролов на звонки не отвечали, а ведь прошло уже несколько часов!
Я даже успела доехать до дома, так и не дождавшись в офисе, и вот теперь сходила с ума от неизвестности. Когда в замке повернулся ключ, бросилась в прихожую, но застыла на месте. Потому что в квартиру входил явно нетрезвый… Макс.
– Вот! Доставил в целостности и сохранстве! – заявил он, улыбаясь.
– Кто еще кого доставил, – беззлобно отозвался Семен Алексеевич расхожей фразой, подпихивая Макса в спину.
Пока Фролов стаскивал обувь, очевидно намереваясь остаться у нас, я шепнула деду:
– Можно тебя на пару слов?
Тот подернул плечами в ответ, как бы говоря жестом, что он все понимает и без разговора. А вот я – не понимала!
– Зачем ты его сюда привел? – потребовала я ответа, когда закрыла за нами дверь в свою спальню.
– Если бы не привел, он бы сам приехал. Все хотел за руль и к тебе.
– В таком состоянии? – ужаснулась я.
Да если бы он куда и доехал, так до фонарного столба, а не ко мне.
– В таком состоянии. Но я в этом не виноват, – развел руками Семен Алексеевич. – Сначала мы с ним просто сели, чтобы выпить за знакомство. А потом Максима понесло, да все по кочкам.
– Он рассказал тебе про ребенка?
– Я и так все понял. Сам. Как так вышло, Ксения?
Хороший вопрос, знать бы и мне, как так получилось. Почему именно я настолько влипла?
– Судьба может это? – философски изрек дед, не дождавшись от меня ответа, и вышел из комнаты.
Когда я все же покинула свою спальню (хотя мне и хотелось отсидеться в ней до утра), обнаружила Фролова притулившегося на маленьком диванчике в кухне. Он уже спал, накрывшись пиджаком. Я столько раз наблюдала за тем, как Макс спит, когда была молоденькой наивной дурочкой, что сейчас эта картина взорвалась в памяти огненной вспышкой.
«Может, это судьба?» – всплыли следом слова деда.
Я нахмурилась и поджала губы. Никакая это не судьба, и завтра нам нужно будет спокойно поговорить с Фроловым и расставить все точки там, где они должны были быть расставлены еще семь лет назад.
Хотя, я сомневалась, что мне удастся сохранить спокойствие, ведь рядом с этим мужчиной я была какой угодно, но только не равнодушной.
Все же верно говорят: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
Если бы мы с Семеном Алексеевичем не надрались накануне, отмечая знакомство, требовать отвезти меня к Ксю после заседания в баре, я бы ни за что не стал. Пусть нам и следовало наконец обсудить ситуацию, в которой мы оба оказались, как взрослые люди. Но не посреди же ночи этим заниматься! Да и возможно ли вообще действовать, как разумные, если семи прошедших лет словно не бывало? И взаимные обиды, что должны были остаться в прошлом, не то, что не остыли, а, кажется, только настоялись, как вино, став еще крепче.
Открыв глаза следующим утром, я обнаружил себя на маленьком диванчике в кухне. Удивительно, но спал я при этом, кажется, так крепко, как не удавалось уже давно. Возможно потому, что находился там, где мне по-настоящему хотелось быть.
– Доброе утро.
Бывшая жена вошла на кухню почти бесшумно. При ее появлении я резко принял сидячее положение и тут же поморщился, ощутив чудовищную боль в голове. И зачем только поддался уговорам деда попробовать его чудесную самогонку, которую он протащил с собой в бар? Если вчера нам с ней и было чудесно, то сегодня явно наступила расплата за это удовольствие.
– Таблетку и кофе? – предложила Ксю и я почти беззвучно выдохнул в ответ:
– Ты меня спасаешь.
Когда опустошил половину чашки с черным кофе, почувствовал себя наконец значительно лучше. Как, однако, при этом выглядел – боялся даже представить. К моему удивлению, Ксю хорошо помнила, какой крепости кофе я люблю и от этого понимания внутренности затопило теплой волной. Такая, по сути, мелочь, но я готов был схватиться за нее в надежде на лучшее, как утопающий – за спасательный круг.
Ксю сидела напротив меня, задумчиво вертя в руках чашку. Казалось, мы оба понимали, что нам о многом нужно поговорить, но никто не знал, с чего начать. В итоге я заговорил первым.
– Почему ты пошла на это? – задал вопрос, который, признаться, волновал меня с самого начала.
Иллюзия спокойствия мигом слетела с лица Ксю. Одарив меня колючим взглядом, она ответила:
– Тебя это не касается.
Вздохнув, я отодвинул от себя чашку с кофе и, старательно взвешивая каждое слово, сказал:
– Я вижу, что ты не в восторге от всей этой ситуации….
– Это очень мягко сказано!
Не выдержав, она вскочила на ноги и отошла к окну. Вынужденный созерцать теперь лишь ее напряженную спину, я, тем не менее, продолжил:
– Послушай, если ты будешь огрызаться на каждую мою реплику, диалога между нами просто не выйдет. Я не хочу лезть тебе в душу, но мне нужно знать, с чем я могу теоретически столкнуться. Может быть, у тебя есть мужчина, с которым вы не смогли завести ребенка обычным способом…
В наличии этого самого мужчины я сильно сомневался, просто потому, что если бы Ксю жила не одна – я бы вряд ли провел эту ночь у нее на диване. И вообще, при столкновении с другим мужиком выжил бы только один из нас.
– Никого у меня нет, – ответила моя экс-жена резко. – Доволен?
Мне должно было быть стыдно, но я действительно был доволен. Потому что с того момента, как увидел ее снова, понимал – ничего не прошло. И если случилась вся эта сумасшедшая ситуация – она дана нам не просто так. Возможно, это был шанс исправить прежние ошибки.
– Ксю, я просто хочу поговорить о том, что мы будем делать дальше.
Я пытался говорить размеренно и спокойно. Казалось, что хожу по минному полю, где каждое неосторожное слово могло повлечь за собой роковой взрыв.
– Прекрасно, – обернулась ко мне Ксю, сложив на груди руки. – Потому что я хочу того же.
Помедлив несколько секунд, в течение которых смотрела на меня так, словно хотела проникнуть в самую душу, она продолжила:
– У меня есть к тебе предложение. Или, скорее, условие. Тебя ведь интересует только ребенок, не так ли?
Ни хрена не так! Но говорить этого вслух я не стал. Поднявшись с диванчика, просто сократил расстояние между нами и, посмотрев ей в глаза, вкрадчиво уточнил:
– А если не только?
– Это, в свою очередь, не интересует меня, – отрезала она, отводя взгляд. – Итак, я прошу очень простой вещи. Нас с тобой объединяет только ребенок, который пока не родился. Поэтому я хочу, чтобы на ближайшие шесть месяцев ты оставил меня в покое. Мы вернемся к обсуждению того, что будет дальше, уже после родов.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать все услышанное. Она собиралась просто вычеркнуть меня из своей жизни на все то время, что будет носить моего ребенка!
– Ошибаешься, – негромко, но твердо возразил я. – Еще нас объединяет то, что мы оба хотим этого малыша. И у меня тоже есть на него права. Сегодня ты требуешь, чтобы я убрался из твоей жизни на полгода, потом ты решишь избавиться от меня вообще! Хотя я ни черта не виноват в этой ситуации, как и ты!
– Ты опоздал в своих желаниях, Макс, – выдавила она в ответ.
Глядя на ее красивый профиль, я неверяще покачал головой.
– Ты ненавидишь меня за прошлое, не давая ни малейшего шанса на будущее. Почему тебе так трудно поверить, что я мог измениться? Мне было двадцать пять, когда мы с тобой разошлись, как последние идиоты! Сейчас мне почти тридцать три и мои приоритеты значительно поменялись….
– Это я заметила, – усмехнулась Ксю и горечь, которую я уловил в ее голосе, передалась мне. – Ты даже пошел на эко… с другой женщиной.
Я вдруг понял, насколько задевал и ранил ее сам этот факт. Господи, но насколько же она была при этом далека от истины!
– Ты ничего не знаешь о моем втором браке, но заранее меня обвиняешь, – ответил после паузы. – Я мог бы тебе все рассказать, если бы ты захотела выслушать.
– Я уже сказала – я ничего не хочу знать! Я хочу только покоя!
Я в отчаянии растер пальцами лоб. Очередной наш разговор абсолютно ни к чему не привел. Навязываться и дальше женщине, которая столь категорично не желала моего присутствия рядом, я не хотел. И еще больше я не хотел ее нервировать и как-то навредить этим своему ребенку.
– Хорошо, – ответил ей, отступая к двери. – Ты считаешь меня эгоистом, но я готов тебе показать, что это не так. Если для тебя и ребенка будет лучше, чтобы до его рождения я не появлялся рядом – я выполню твою просьбу. Потому что это для меня важнее собственных желаний. Но единственное, чего я не позволю тебе сделать – это вычеркнуть меня из жизни моего сына. Или дочери. Учти это, Ксю.
Учти это! Прекрасно. Опять мы вернулись к тому, с чего начали. Это я должна была учитывать желания Макса, а не наоборот. Это он говорил мне: «Я не позволю тебе». Я такого права была лишена.
– Учту. Но и ты учти, что я буду действовать исключительно в интересах ребенка, – заявила я, повышая голос.
Прошла мимо бывшего мужа и, распахнув для него дверь, кивнула на выход. И прежде чем он вышел, добавила:
– И если сочту, что твое отношение к семейным ценностям вредит моему ребенку, – я намеренно сделала ударение на слове «моему», – буду действовать по обстоятельствам. И учти кое-что еще – это не всегда может быть для тебя приятным.
Фролов явно хотел что-то сказать, но думал, стоит ли и дальше продолжать наш новый спор. Да и я сама уже была этому не рада и сейчас хотела только одного – чтобы Макс наконец ушел.
– Я пришлю тебе по почте все результаты моих обследований. Когда они будут, разумеется. Или оставлю у секретаря.
Поставив точку в разговоре, я закрыла за бывшим мужем дверь, не в силах и дальше находиться наедине с тем, кто до сих пор вызывал у меня настолько острые ощущения.
Когда вышла на работу, поняла, что у меня в голове бесконечно крутится наш с Максом утренний разговор. «Я мог бы тебе все рассказать, если бы ты захотела выслушать».
А я и взаправду не хотела, потому что факты говорили сами за себя. Я ведь знала Максима Фролова. Знала, что он ничего не сделал бы против своей воли, и представить, что его утащили на аркане сдавать сперму для эко… Подобная картина вызывала у меня только горькую улыбку.
Но было кое-что еще, что заставляло меня посмотреть на сложившуюся ситуацию под другим углом. Макс ведь мог попросту умолчать о том факте, что знал об ошибке, сделанной в клинике. Мог дать денег врачам, заставить их забыть о произошедшем. Но он не пошел на это, а значит, тоже хотел этого ребенка. И хотел его в этот раз от меня.
Да, совсем не так, как я об этом мечтала годы назад, но сейчас все было иначе в любом случае. Ребенок был, и Фролов говорил о том, что желает участвовать в его воспитании.
Я вышла из кабинета, где провела время совершенно попусту, и направилась к Максу. Хотелось все решить в более мягком ключе, чем это произошло у меня дома утром. Заверить его, что буду держать в курсе относительно беременности. Сама, лично. А потом станем думать о том, что делать, когда малыш родится.
Когда подошла к кабинету, не успела постучать после заверений секретаря, что босс на месте, когда мне навстречу, адски злой, буквально вылетел Фролов собственной персоной.
– Что-то случилось? – машинально спросила я, когда он вопросительно взглянул на меня.
Вид у Макса при этом был такой, что казалось, дай ему в руки пистолет, и он спустит курок, если ему под руку попадется тот, кого он хочет убить.
– У меня? – уточнил он.
– Да, у тебя. Все в порядке?
– Просто прекрасно. А у тебя?
– У меня тоже. Я хотела кое-что сказать.
Фролов сделал глубокий вдох и засунул руки в карманы брюк.
– Передай через секретаря. Ты ведь именно так собираешься общаться со мной в ближайшие полгода, насколько я помню.
И прежде, чем я сообразила, как ему ответить (и стоит ли это делать в принципе), удалился.
В целом, я получила то, к чему стремилась. Почему же сейчас, когда сидела и смотрела пустым взглядом в экран ноутбука, совсем не получалось заверить себя в том, что все идет как нужно? Гормоны, не иначе. Именно они играли со мной все эти злые шутки, когда меня бросало из крайности в крайность. Сначала хотелось пойти к Максу и высказать ему все, что я о нем думала, а через пять минут возникало желание сбежать с работы и уйти в этот чертов декрет раньше положенного срока!
И когда я в который раз убедила себя, что нужно просто отправиться домой, чтобы перестать нервничать, в кабинет безо всякого стука заглянул бывший муж собственной персоной.
– Я пришел извиниться, – глухо сказал он, войдя и встав напротив меня. Возвышался так, что мне казалось, будто все пространство кабинета занято только им. – Я не должен был тебе говорить таких вещей. Прости.
Я поджала губы, глядя на Макса и сдерживая ответ, рвущийся наружу.
– А я не должна была вмешиваться в то, что меня не касается, – все же пошла я на компромисс.
– Касается. Все, что касается меня, если ты этого захочешь, Ксю, может касаться и тебя.
Я внутренне задохнулась от того, как прозвучали его слова, но вовремя взяла себя в руки.
– Не могу сказать тебе того же. Но шла к тебе озвучить, что я не буду против твоего участия в жизни нашего ребенка, но сейчас мне нужен просто покой.
Фролов подался ко мне и оперся ладонями на стол. Его лицо оказалось близко к моему, и я инстинктивно отодвинулась.
– Кажется, именно об этом мы и говорили утром, – мягко сказал он.
– Тема была та же, а вот тон – другой.
Макс усмехнулся и распрямился.
– Хорошо, Ксю. Я тебя понял. И у тебя будет тот покой, которого ты совершенно заслуженно желаешь.
А потом он вышел, оставив меня одну с тем, чего я так хотела. Уверенностью в обретении спокойствия хотя бы на ближайшие несколько дней.
Впрочем, последующие события совсем скоро показали мне, что я рано надеялась на чудо.
– Так… давление мне твое не нравится. Не криминально, но…
Врач сняла с моего плеча тонометр и покачала головой. А мне вдруг стало очень страшно. Своими нервами я довела до вот этого всего – повышенное давление, что могло плохо сказаться на ребенке. Черт! В этот момент вновь проснулась злость на всю эту ситуацию, заложницей которой я стала.
– И чем мне это грозит? – тихо спросила я, пока врач заполняла карточку.
– Ничем, Фролова, не волнуйся. Но будем следить за тобой пристальнее. В целом же, все как и всегда – волнения исключить, питаться правильно. Соли поменьше, воды – по режиму. И отдыхай… Ребенок сам себя не выносит.
Уходила я от врача в раздрае. Первым желанием было прийти к Максу и рассказать, к чему привели наши с ним стычки. Но я понимала, что это чревато новыми ссорами и, как следствие, еще более повышенным давлением.
Мы и раньше с ним часто ругались. Причем происходило это в основном на ровном месте. Это и стало причиной разрыва. Мои претензии, которые я не выказывала напрямую, а вуалировала под какие-то незначительные попытки докопаться. Недопонимание. Противоположная точка зрения, когда Фролов тоже выказывал ее в основном в виде взрывов, которые так же быстро утихали, как и появлялись.
И вот до чего мы дошли.
После посещения врача я все же отправилась на работу, а не домой. Долго сидела и размышляла над тем, стоит ли уведомлять Макса о том, что сказал мне врач. И все же решилась – отправила ему скан обменной карты по почте. Глупо, наверное, но я уже предвидела, что будет, если стану рассказывать все на словах. Обязательно выскажу все, что думаю, и не миновать нового повода для новых проблем.
Тем удивительнее был тот факт, что бывший муж пришел ко мне сам, не прошло и получаса.
Я была уверена, что он будет зол на то, что я отправила ему все по почте, на деле же он сказал:
– Почему ты все еще здесь?
Без злости, без чего-либо подобного. Но с беспокойством, явственно звучащим в голосе.
– А где я еще должна быть? – подернула плечами, пытаясь не обращать внимания на то, что чувствовала от близости Макса.
– У тебя повышенное давление. Ты должна быть дома.
Интересно, он сам это понял, или переслал данные знакомому врачу?
– Да, я как раз собираюсь уйти пораньше.
– Я тебя отвезу домой.
– Нет!
Возглас вырвался сам по себе. Не говорить же Максу, что эта поездка способна будет повысить мое давление еще больше?
– Я хочу прогуляться. Сегодня хорошая погода. И мне, и ребенку это будет только на пользу.
– Тогда я тебя провожу.
– Макс…
Фролов вскинул на меня взгляд, и в нем было столько всего, что я судорожно выдохнула.
– Я прогуляюсь одна, спасибо.
Поднявшись из-за стола, я начала собираться. Схватила телефон, упаковала ноутбук, намереваясь поработать дома. И все это время чувствовала на себе пристальный взгляд Макса.
– Позвоню тебе вечером, хорошо? – тихо спросил он, когда я направилась к выходу из кабинета.
Я раздумывала несколько секунд прежде чем ответить.
– Хорошо, – все же сказала Фролову и вышла, потому что эта близость стала меня душить.
Я намеревалась просто поваляться в постели, посмотреть фильм и пожевать чего-нибудь вкусного, но у судьбы на меня были свои планы.
– Ксения? – окликнул меня женский голос, и я сразу поняла, что он не сулит мне ничего хорошего. Почувствовала каким-то внутренним чутьем.
Обернувшись, увидела невысокую хрупкую девушку, стоящую чуть поодаль. Она смотрела на меня так, как будто я ей задолжала как минимум миллион долларов.
– Да, – просто ответила я, подобравшись.
– Меня тоже зовут Ксения. И, как я понимаю, у нас с вами общие фамилии и общее прошлое, – хмыкнула она.
Все ясно. Это была вторая жена Макса, и ни ее тон, ни обстоятельства нашей встречи мне заранее не нравились. Они вызывали лишь одно желание – бежать.
– И? – просто спросила я, и это было все, на что у меня хватило сил.
– Я бы хотела с вами обсудить важную вещь. Может быть, посидим где-нибудь?
Поджав губы, я машинально огляделась. Сейчас мне хотелось, чтобы рядом появился Макс и избавил меня от ненужной и нежеланной компании.
Бесплатный фрагмент закончился.