Инга Максимовская

мужественного предплечья хлынула кровь. Из котика тоже что-то хлынуло. Не кровь. В комнате адски завоняло– Держи этого паскудыша

слишком напряжены. – Ох, – пискнула Варюша за моей спиной. Громов дернул щекой, кадыком

даже больше, чем мои дочери. Что эта проклятая Люся свела

сейчас словно хряк, вывалявшийся в грязи. Мамонт, блин, ушастый. – Дядя Хлебушек, вы чего тут? – появилась на крыльце рядом с бледной матерью Варя, и теперь с интересом рассматривал мой позор, прищурив глазища. – Варя, Вовка… Его нет, – прорыдала Прасковья, громко. – Он наверное… – Да в кухне он, пирожки жрет,– фыркнуло мелкое исчадье.– Чего ему будет то? Говорит не помнит, как там оказался. Вроде в окно влетел открытое, Гарри

почему сношу их? – Вырастешь, узнаешь, ушастый. Когда вот такая же вот чистенькая фея сядет тебе на шею и свесит свои ноги. – А Мила тебе на шею села? А когда? Ух, а я не видел. Жалко.

теперь улыбка няни мягкая. – Постарайтесь… нет, не привыкнуть, просто принять правила игры. Вы как глоток свежего воздуха в этом доме. И вы им нужны, как никто. Я тут уже восемь лет, и поверьте

– Капризничаю, как все невесты перед свадьбой с нелюбимым женихом, – хмыкнула я и пошла к окну, по усыпанному осколками старинной посуды, полу. – И, кстати, ты ведь в курсе, что в нашей стране запрещено