В оригинальной версии сказки злые сводные сестры отрезали себе пальцы, чтобы их ноги влезли в хрустальную туфельку.
Как я уже говорил, это история в жанре ужасов.
снов, спокойной ночи, пусть приснится, что захочешь
сломанные часы дважды в сутки показывают точное время.
Даже к чуду можно привыкнуть. А привыкнув к нему, ты воспринимаешь его как должное.
Иногда правда бывает паршивой.
– Вы, наверное, совсем головой двинулись, если решили, что я буду… даже не знаю… целоваться взасос с этим дедом! Который к тому же еще и мертвый . Вы разве не поняли? – Я все понял, Джейми. – И потом, как мне заставить его подойти? Что я должен ему сказать? «Иди ко мне, Кенни, сладкий. Давай поцелуемся взасос»? – Ты все сказал? – мягко спросил профессор Беркетт, и я снова почувствовал себя непроходимо тупым студентом. – Я думаю, что деталь с языками – это просто символ. Как хлеб и вино в христианстве – символ тела и крови Христа.
меня бояться. Нелегко любить то, чего ты боишься. А может, и вовсе не возможно
Мы дошли до кондитерской, а потом поймали такси. Обычное уличное такси, не «Убер». Мама принципиально не ездила на «Убере». Она говорила, что это ни разу не Нью-Йорк. Простое такси – вот Нью-Йорк.
И хрустальная туфелька, Джейми, была совсем не хрустальной. Видимо, изначально это была ошибка при переводе, а потом ее увековечил Уолт Дисней, этот гомогенизатор волшебных сказок. На самом деле туфельки Золушки были сделаны из беличьих шкурок.