нему: – Майя отрицает, что упоминала о картинах.
Машиной оказался «Лендкрузер» последней модели. Рядом с ним Ефременко выглядел так, словно машину взял на вырост. – Почему вы сказали, что Тарасевич доигрался? – спросил Илюшин в лоб. Ефременко потер пальцами, будто растирая что-то невидимое в пыль. – Тут история с предысторией. Супруга моя, она камешки любит, – сказал он наконец будто нехотя. – А у меня с фантазией плохо. Подарки всякие, ритуалы – это не про меня.
На рябине собачились воробьи. Тихая мышь несла клочок пуха в нору. Сосед, матерясь, тащил из своей собаки клеща. Клещ растопырился и орал.
Геростратов, кобелюга, все норовил увлечь ее куданибудь в уголок. И, разумеется: «Не согласитесь ли вы, мой ангел, позировать? Ах, фемина! Ах, чистый херувим!» Акимов однажды подслушал, как херувим, озверев, сказал: «Отвали, папаша».
– А у нас с тобой покер или преферанс? – Права полюбоваться на свои фото и все взвесить вы не заслужили. Так что решение будете принимать, исходя из этого. – Макар легонько похлопал по конверту
отыскать? Где? Анаит перелистывала в уме страницы комикса. Мирон преследует банду в черном «Мерседесе». Мирон проникает в логово грабителей: подземелье, повсюду вода, из щелей в потолке падает тусклый свет. Мирон с револьвером обезоруживает мерзавцев… «А можно просто вообразить “Джеймса Бонда” с Мироном в главной роли». Но она не в силах была приглушить восторг, который вызывала у нее одна мысль об Акимове. Выйдя из метро, Анаит остановилась
ДаДа, это деньги! Но это еще не богатство!»
через месяц будут обниматься на выставке. А влезать в конфликты с Бурмистровым – дураков
то не готов к чуду, кроме тех, кто сам его производит.
Но хотя они доводили дело до конца, у него оставалось ощущение незавершенности. Словно в прочитанной книге он, не заметив, пролистнул целую главу. Финал не изменился, и сюжет был ясен, но он, читатель, обокрал самого себя.