– Это Шильди, – сразу же ответил ей некромант.
– О! Твоё тайное увлечение. – Блеснул в прищуренных тёмно-зелёных детских глазах хитрый блеск.
– Макеты парусников собирать на досуге… – проворчал Маркус, отвернувшись. – Пора дальше двигаться, а то ночевать придётся в поле, а не в Кутчах, – поднялся он с места, складывая покрывало. – Время идёт, а ты всё так же мало обо мне знаешь? Как интересно…
– Ты о себе не любишь рассказывать, – отметила девочка.
– Сын сапожника, очень поздний ребёнок в семье. Мать-чародейка умерла при родах, прихворала тогда. А отец прихрамывал после службы на флоте, взялся за сапожное ремесло, когда служить уже не мог, да вечно стучал клюкой по полу, требуя то и это, всегда мною был недоволен. Когда дар раскрылся, я только и рад был покинуть дом да пойти учиться в столицу. А когда потом вернулся домой – его уж пару лет как ни стало. Соседи даже весточку не прислали, чтобы явился проститься и похоронить… Вот и всё, что тебе следует знать, пожалуй, – монотонно пробубнил некромант.
– Отец служил на корабле? Это потому у тебя любовь к парусникам? – догадывалась Анфиса.
– Думаешь? Из-за его баек о встречах с морскими чудовищами и рассказов, как лихо брали на абордаж корабли контрабандистов-фералов да эльфов племени Фир Болг? Может, и да, может, и нет. Твоё увлечение сыром вон не связано с тем, что кто-то в семье был мастером-сыроваром, – хмыкнул тот.
– Это же совершенно другое! – возмутилась девочка. – Мельхиору вон апельсины нравятся.
– Потому что в детстве он никогда не мог позволить себе такую экзотику, – заметил ей некромант. – А ты сыр с детства лопаешь.
Они двинулись дальше, выходя из леса к полям и петляющим холмикам с сельской дорогой. Посёлок было ещё не видать, но на деле шагать было не так уж и далеко. Так что к сумеркам должны были быть на месте. Дамиан, к удивлению Маркуса и Анфисы, старичком был довольно бойким. Не задерживал их в пути, шагал быстро, уставал нечасто, не жаловался ни на спину, ни на боль в ногах. И при всей своей любви к выпивке, казалось, пребывал всегда в трезвом уме.
Маркус было решил, что это его пристрастившийся к браге и хмелю организм уже столь адаптировался, что одноглазому деду всё нипочём. Девочка же больше думала не о спутнике, а о том, что тот говорил. О праведности, о воспитании, о добродетелях. Надеялась на успех его миссии, ведь военных походов для прочности Империи явно мало. Захваченные территории рискуют однажды и взбунтоваться, если давление на них станет очень уж сильным.
– А священницы в Вольном Краю у вас есть? – в пути спросил Маркус. – У нас вот женские монастыри обособлены. Редко встретишь женщину-проповедницу.
– Да, у нас в этом плане равноправие. Монахи и монахини, – отвечал Дамиан.
– Как ж они уживаются, – покачал головой некромант.
– Сила воли и помощь Творца – друзья воздержания, если вы об этом. Но вообще-то никто не мешает им заводить семьи. Священники не дают обета безбрачия, это я вот такой особенный получился. И своего жизненного пути никому не желаю, – проговорил мессир-чародей.
– Да уж, я вижу, – покосился на его шрам Маркус.
– Когда я потерял Лукрецию, меня часто мучили искушения, – рассказывал Дамиан. – Было тяжело без любимой. Так ещё и демоны являлись ко мне с её лицом, провоцируя.
– С её лицом? – удивилась Анфиса.
– Спишь, думаешь только о ней, вспоминаешь… И вот уже чьё-то сладостное дыхание, чьи-то прикосновения… Открываешь глаза, а пред тобою суккуба с лицом Лукреции. Волосы огненные, крылья перепончатые, хвост из стороны в сторону раскачивается сзади. А сама нагая, соблазнительная, так и набрасывается с поцелуями, – отвечал Дамиан.
– И что вы сделали? – поинтересовался Маркус.
– Конечно же отверг это чудище! Схватил крест, святой том, читал мантры, зажавшись в углу, и прогонял из своих покоев. Очертил мелом круг, дабы постель обезопасить, всё окропил святой водой. Это суккуб! Демон похоти, вы понимаете? Его цель соблазнить, развратить, сгубить всё духовное, что в нас есть. Буквально поработить и сжечь душу. Пыталась выдать себя за мою любимую, а я с ней боролся, – рассказывал святой отец. – Заклинал, изгонял, бросал травы, читал молитвы. А она никак не хотела уйти.
– Вот у вас там битвы на кровати, конечно, – усмехнулся некромант.
– Вам-то смешно, а я был в ужасе! Чудище в виде изуродованной нагой девицы да с ликом убитой возлюбленной. Не знал, что эти твари вообще на такое способны. Более того, перед этим как раз начали загадочно во сне умирать другие священники. Мои братья, те, кто меня приютил, кто спас от сожжения, простив мне все прегрешения. И вас призываю к прощению других, – поглядел зрячим, золотисто-рыжим янтарным глазом мессир на обоих своих спутников.
– Умирали? Или их убивали во сне? – с нотками подозрительности спросила Анфиса.
– По ночам, но не во сне, – вновь повернул лицо со шрамом к ней проповедник. – Кто-то приходил к ним в кельи. Кто-то могущественный, что сумел пробраться в стены аббатства, кто-то демонический, кому не нужны были двери для входа и выхода. И когда ко мне пришла эта бестия, я понял, кто перебил всех моих братьев по духу. Она пришла и за мной. Небось к каждому и являлась, соблазняя ликом первой любви или чего-то подобного. Может, вытягивала из их мыслей греховные помыслы и фантазии, чтобы воплотить в своей внешности и одержать верх. Каждый, кто ей подчинялся, как понял я, погибал. А потому я отчаянно боролся с суккубой за свою жизнь.
– И, видимо, одолели! – с воодушевлением воскликнула девочка.
– О, это было непросто… – ответил ей Дамиан. – Плеснул в неё святой водой, хватался за посох, озаряя чистым светом. Сражение стоило мне глаза, когда она выхватила свою плеть и рассекла мне лицо, – прикоснулся он к своему шраму. – Я окончательно вывел эту тварь из себя.
– Так вот как вы его потеряли, – покачал головой Маркус.
– Это был её «прощальный подарок», я бы сказал. Жест отчаяния! Демонические чары не могли пробить мой священный барьер, мой крепкий дух и мою веру! Мою преданность той, что сожгли на костре. Я бы никогда не стал изменять с инфернальным чудовищем. И тогда в ход был пущен кнут, который купол заклятий не замечает. Материальное орудие. Будь у неё с собой кинжал, небось, метнула б мне в сердце. Но Творец миловал. Я выдержал все его испытания, и суккуба ушла навсегда, – задумчиво закончил свою историю Дамиан.
– Теперь понятно, откуда такое стремление проповедовать твёрдую веру и преодоление соблазнов. На своей шкуре подобное испытать… Мда… – вслух заметил ему некромант.
– Мой пример воодушевляет других, это да. Но я нечасто о таких вещах рассказываю на проповедях. Хотя, возможно, теперь и придётся, – вздохнул проповедник.
– Люди любят героев. Особенно живых. Поэтому в старых сказках про императора никогда не называют имён. Просто пишут его с большой буквы, словно так его и зовут – «Император». Забавно было бы дать сыну такое имечко. Император Брандт, вы себе представляете? – посмеялся чернокнижник. – Здесь, наверное, вспыхнет скандал. Заставят переименовать. А вот вне Империи Гростерн, думаю, такое вполне возможно.
– Маркус! Там нежить! – ткнула пальцем вперёд Анфиса, за всеми их разговорами обратив внимание на городок, к которому они приближались.
Издали слышался только шум и гам, обильная суматоха, однако в сгущавшемся сумраке можно было различить ковыляющие силуэты, даже с такого расстояния выглядящие довольно жутко. Прихрамывающие, с серой кожей, кто-то без руки, кто-то ползком, уже лишённый ног.
Троица помчалась туда. Было видно, что нашествие с кладбища началось не только что: подгнившие шипящие зомби разгуливали по всем деревенским улочкам. Кое-где виднелись изуродованные трупы людей с вилами и топорами. Павшие в бою мужчины, пытавшиеся защитить своих близких.
Многие заперлись в своих домах, захлопнули ставни и готовы были держать оборону. Но то и дело в воздухе слышался свист и треск откуда-то поодаль, как если бы кто-то со всей силы хлестал кнутом. Анфиса помчалась туда в надежде помочь какому-нибудь конюху. Дамиан сосредоточился и со своего посоха послал тонкие яркие лучи во все стороны, которые разрезали мертвецов на куски. А Маркус забрал чары, поддерживающие жизнь ближайшей нежити, в свой посох со звериным черепом, поглотив заклинание.
За очередным поворотом, по пути пронзая лезвиями обнажённых катаров пульсирующие сердца мертвецов, упокаивая их обратно, Анфиса заметила, как с толпой зомби сражается мужчина с щетинистыми бакенбардами, криво ухмыляясь и щёлкая кнутом. Он обливал приближавшуюся нежить каким-то багряным снадобьем, отчего те таяли и засыхали.
Ловкие удары его орудия срывали с тонких шей головы, разрывали грудные клетки, отчего обломки костей рассыпались, словно от взрыва вокруг. С одной стороны он бросил под ноги мертвецам пучок особой сушёной травы, к которой те опасались приблизиться. Это не позволяло кладбищенской толпе окружить демонолога.
Анфиса бросилась на помощь, сотворяя в ладошках зелёные сферы, разрастающиеся стеблями петляющих и кружащих «лиан», опутывая ковыляющих зомби вдоль дороги, а лезвиями катаров задевала близстоящих, готовых уже накинуться на неё.
Вдали зазвучали мантры отца Дамиана. По звуку его голоса девочка поняла, что изрядно отдалилась от остальных. Где-то сверкали чёрные и синие молнии, намекающие о присутствии Маркуса. Мертвецы тянули к Анфисе костлявые руки, но она тут же отрубала им кисти, отпихивалась ногами и отскакивала от них прочь.
– Тебе здесь что надо, малявка? – заметил её демонолог. – Совсем жить надоело?
– Да я поопытнее тебя в этих делах! – воскликнула девочка, прикрывая мужчину со спины.
– Без тебя справлюсь, беги защищай родных в дом! – бросил ей тот.
– Я не местная, – заявила Анфиса. – А ты что? Какой-то борец с нечистью?
– Уж представь себе! – хмыкнул мужчина, выкрикнув церковные мантры, парализовавшие нежить перед собой на время, и снова схватился за кнут.
– Фи! Веди себя, как подобает! После тебя тут потом убираться с неделю! – не одобряла его методы Анфиса, более чёткими ударами поражая энергетические эпицентры, как её когда-то учил именно Маркус.
– Зубы мне не заговаривай, не доросла ещё с дядей Сеттом спорить, – активно двигал рукой этот господин в буром плаще и широкой шляпе.
Хлыст его петлял в воздухе, вырисовывая эластичные фигуры, а затем обрушивался крепким потоком, рассекая хрупкие тела напополам, отсекая конечности не хуже, чем выстрел заклятья. Анфиса же пыталась сосредоточиться на мёртвой энергии, пытаясь определить её природу и источник.
Мертвецы на их голоса двигались всё новыми и новыми волнами. Они бросали исследование местности, бессмысленное блуждание и попытки пробиться в запертые дома в надежде довольствоваться плотью живых, что ещё были на улице.
– Клин клином, – процедила сквозь зубы Анфиса и создала призрачные черепа и уродливые лики из чёрно-зелёного колдовства, которые в ответ начали грызть живых мертвецов, откусывая тем конечности и суставы, хватали зубами за ноги, на лету цеплялись челюстям за плечи и головы, раздирая самих зомби на части.
Дамиан у входа в городок отлично справлялся, отгоняя мертвецов от себя и пронзая их источающими лучи парящими сферами. Заклинание за заклинанием – священный барьер, сквозь который нежить разили волны немыслимой боли, заставляя вновь ожить все подгнившие нервы в уродливых телах, что изрядно те замедляло. Мощные потоки, буквально испепелявшие целиком несколько рядом стоящих живых мертвецов, и запускаемые в центр толпы зомби пульсирующие шары, взрывающиеся искрами света, задевая всех вокруг, – Дамиан умело распоряжался собственными навыками.
Маркус обходил периметр и двигался к кладбищу, где начал ритуал упокоения, дабы больше с могил никто не вылезал. Анфису же за время её изучения поднимающего мертвецов колдовства окружила свора клацающих челюстями покойников, хватавших за плечи и ткани кафтана.
Удар хлыста снёс головы впереди стоящим, посыпавшиеся на неё, словно дождь. Опадавшие тела девочка толкнула ногой, воспламеняясь тёмно-зелёной аурой, когда её уже тянулись укусить за шею. Новые удары кнута разили вспыхнувших зомби, позволив девочке выбраться. Она крутанулась, выставив лезвия, чтобы уж наверняка поразить тех в сердца. И осталась в окружении множества мёртвых останков, с брезгливым выражением на лице перешагивая через них.
– Поопытнее она, ага, – ухмылялся демонолог.
– Не мешался бы, может, вышла б на того, кто их воскресил, – недобро хмыкнула девочка.
– Я тебе жизнь спас! – рявкнул Сетт своим трескучим медвежьим басом.
– Ошибаешься! – заявила ему Анфиса, уверенная в своей правоте.
– Да ну, – хлестанул он мимо неё уже подкрадывавшихся сзади прожорливых зомби.
Зловоние вокруг царило невыносимое, запах гнилой плоти, земли и горящих костей заставлял и мужчину, и девочку так или иначе прикрывать нос. Но мешкать было некогда: на всех улицах на перекрёстке со всех сторон виднелось как минимум несколько ковыляющих к ним живых трупов.
Те нападать не спешили, оттого толпились, быстро окружая спорящую друг с другом парочку. Анфиса, скопив сил, пустила дымчатый череп в надежде прорезать путь, но за поражёнными и разлетевшимися на куски мертвецами уже стояли другие.
– Откуда ж их столько, больше целого города! – не понимала Анфиса.
– Глупая, что ль? Новичок совсем?! – хмыкнул Сетт, покосившись на девчонку, но взмахом кнута оставляя сверкающую полосу на земле, испепеляющую нежить, покуда действовало заклятье. – Они с кладбища. Там хоронят из века в век, все предыдущие поколения. Сколь дольше живёт город, тем больше покойников на погостах! Вот и лезут они без конца!
Пришлось Анфисе встать с Сеттом спина к спине, прикрывая друг друга. Каждый, молча, не договариваясь, взял на себя половину вражеской «армии». Девочка катарами била средь костей рёбер, мужчина же щёлкал кнутом, ежесекундно пуская его в ход.
Щелчок – и нет головы, хлопок – и огоньки чародейств уже устремляются вверх из раскуроченной грудной клетки, спешно угасая и растворяясь в ночном, пропахшем гнилью и тленом, воздухе. Тяжелее всего приходилось от тех, что напирали с боков.
Перед собой-то оба сражавшихся, как действовать, понимали. Но зомби напирали со всех сторон, ни мгновения не было на отдых или какую-либо ошибку. Все движения должны быть слаженными и чёткими. А вот Анфиса за мертвецами недоглядела. На очередном выпаде вперёд её схватили за руки сбоку, оттащив от демонолога и повалив на землю дружной толпой.
Девочка применила Часы Хроноса, растворившись в золотую пыльцу, отчего кинувшиеся на неё мертвецы столкнулись лбами, а сама вновь объявилась за спиной поражённого таким ходом событий Сетта, где была ещё мгновения назад. Тот ничего не спрашивал, на то не было времени. Щелкал кнутом да справлялся с натиском нежити. Тем же самым занималась и девочка, теперь уже внимательнее поглядывая по сторонам, и пока её лезвия разили самых ближайших врагов, ладони сплетали какое-нибудь мощное заклинание, которое непременно шло в ход, едва было готово.
Бочкообразные разряды переплетавшихся молний, веер искр вокруг, поражавший ноги всех наступавших, спиралевидные оковы, опутывающие лианы, летящие лезвия-бумеранги, что срывались по мановению жестов девичьей ладони, – всё шло в ход, что только приходило на ум маленькой чародейке. Напор зомби ослабевал, их становилось всё меньше. Наконец умело двигающиеся и ловкие борцы с нечистью справились с нежданной напастью, остановившись, озираясь то и дело по сторонам: не затаился ли кто, и тяжело дыша.
– Ух, ядрёна вошь… В рот компот и бизон в закусон мне, не подписывался я целое городское кладбище шинковать, – схватился Сетт за изрядно уставшее и ноющее плечо.
– Как будто один тут бился, – убрала Анфиса лезвия катаров в красивые наручи.
– Ты откуда такая языкастая-то взялась? – тяжело дышал демонолог, слегка склонившись и повернув голову к пронырливой девчонке.
– Из Брейтберга, – холодным тоном ответила та.
– Никто не задел и не покусал вас? Раны нужно тотчас же обработать, – в сверкающей ауре «плыл» к ним отец Дамиан.
– Да вроде целы, – оглядела свои руки и ноги Анфиса, даже не повернувшись на демонолога, словно здоровье того ей не интересно.
– И часто у вас нежить вот так поднимается? – недоумевал Дамиан.
– Уж бывает. Энергия Гончих Псов. Я почувствовала что-то знакомое, но этот тип мне не дал их исследовать, – сильно толкнула она Сетта локтём.
– Егерь Догман, какая неожиданная встреча, – улыбнулся мессир.
– Дамиан? – только сейчас, приходя в себя и немного отдышавшись, протерев глаза, вгляделся в лик старого священника демонолог.
– Так вы что, знакомы?! – переводила взглядом Анфиса с одного на другого.
– Егерь Догман во многом мне помогал, будучи посланным в Вольный Край недавно почившим лордом Конрадом, моим добрым другом, – ответил священник.
– Вот вы где, – с правой стороны перекрёстка зашагал к ним и Маркус. – Это кто у нас? Вроде не из Академии, – поглядывал он на Сетта.
– Из Академии Квинтесберга. Я демонолог, – проговорил тот.
– Сетт Догман, егерь на службе правителя Квинтесберга, – представил своего приятеля Дамиан.
– А мы как раз оттуда, – сообщила Анфиса.
– А я туда, зашёл вот проведать приятеля, а он трупом лежит. Да потом как вскочит, едва солнце село! – рассказывал Сетт. – Проводил лекаря местного к дому, чтоб забаррикадировался, а сам остался сражаться снаружи. Иначе какой из меня борец с нечистью, если от зомби прятаться соберусь?
– Похвально, – одобрил священник. – Но что здесь стряслось?
– Некромант поднял кладбище. Сплошь и рядом такое, – пояснил Маркус.
– Ты прочувствовал энергию? Кто-то из Псов ведь? – интересовалась Анфиса.
– Ну, а кто же ещё тут мог быть. Некроманты, что на службе у церкви, такими вещами не балуются, – ответил тот.
– Мало ли, устроили кому тренировку, как мне тогда, да всё вышло из-под контроля, – хмыкнула девочка.
– Вы, раз не местные, куда путь хоть держите? – усталым тембром проговорил демонолог.
– Сопровождаем мессира в столицу, – ответил ему Маркус, положив Дамиану руку на плечо. – Теперь вот узрели, на что способен наш гость. Даже по ночам творит сферы из света и потоки лучей, мощный святой чародей, – похвалил он.
– Благодарствую, но это лишь воля Творца, – скромно заметил тот. – Он наделяет людей силой. Нет магов хороших или плохих. Каждый сам решает, в какое русло себя направить и как этот дар свой использовать. Нужно молиться за то, что у тебя есть, благодарить бога и принимать всё, что выпало на твою долю.
– Натворили дел в Кронхольде и сбежали сюда, – проворчал Сетт.
– Как видите, здесь я нужнее, – развёл Дамиан руками.
– Почему там, где вы, всегда хаос? В Вольных Городах, теперь здесь… Зачем вам понадобилось выкрасть невесту у некроманта?! Вы хоть понимаете, какую войну развязали! Его теперь ничто не остановит! – скалился демонолог.
– Невесту?! – не понимала Анфиса. – Ну-ка поподробнее, мессир Дамиан, – нахмурилась девочка, развернувшись к священнику.
– И ваш император, и архиепископ одобрили этот план. Всё ради обнаружения Святого Грааля, артефакта, что приведёт Клир и с ним всю Пресвятую Церковь к неоспоримой победе, – спокойным тоном ответил им всем Дамиан. – Квинт Виндекс долгое время был одержим идеей найти Грааль. Он написал всем представителям церкви за пределами его полномочий. В том числе и мне в Гедельбург. Я тоже заинтересовался этой темой, поднял разные архивы, поездил там-сям, насобирав материал. И выяснил, что Грааль можно обнаружить в тот век, когда некроманта безумно полюбит монашка. Только она рассеет тьму, идущую с запада, когда пробудится Святой Грааль.
– И он выкрал одну тощую куртизанку, упрятав к вам в монастырь! Вконец обезумел! – сверкал своими жёлтыми глазами Сетт Догман.
– Вы развязали войну? Спровоцировали некроманта в военный поход? – прикрыла рот ладошкой Анфиса.
– Чего он только не делал. Из-за него погиб славный лорд Конрад, из-за него погиб Мортимер, из-за него призвали в наш мир богиню Мортис, зависшую над холмом! Наш мессир любит прикрываться высокопарными речами о единстве, равенстве, добродетелях… Но я за всю свою жизнь борца с нечистью не встречал преступника, на котором было бы больше крови! Вы со своими церковными хитростями обезумели! – накричал на священника демонолог.
– Нужно быть мудрее этого, егерь Догман, – проговорил ему Дамиан. – Достаточно иметь ум, чтобы понимать: жертвы в такой ситуации неизбежны. Иначе бы Бальтазар нарастил боевую мощь, поднял все вокруг кладбища и отправился в поход уже по собственной воле. Просто потому, что ему так хочется. Спровоцировав его, я смогу избежать больших жертв.
– Вы как те глупые люди, страдавшие из-за засухи в одном городишке, что отправились пробить плотину, а поток снёс к чёртовой матери все их дома, утопив родных и соседей! Пробудить стихию вы можете, а как потом собираетесь некроманта остановить?! – негодовал Сетт.
– А вы не забыли, что его сдерживало при нашей последней встрече? Не вы ли докладывали мне о святом барьере возле рощицы мавок? Он не смог разомкнуть святой клетки, – напомнил святой отец.
– Потому что он был измотан путешествием, слаб и обескуражен! А теперь представь, каков он в гневе, когда откаты закончатся и он, наконец, отдохнёт, чтобы воевать в полную силу. Я патриот своей родины, я не хочу гибели всей Империи, а наш мессир, урожденный вольными жителями Гедельбурга, на вашу Империю с колокольни плевал! Это для него просто пешка в большой игре по поиску чёртового Грааля! – выкрикнул демонолог, брызжа слюной.
– Спокойнее, и не следует богохульствовать, – привычным старческим непоколебимым тоном заметил ему Дамиан. – Грааль – это чаша надежды. Это то, что остановит войну, понимаете? Есть пророчество, есть Песнь о Рагнарёке. Бальтазар – не единственный, кого следует опасаться. Скоро пробудятся четыре зверя стихий и наконец Зверь Тьмы, завершающий первый цикл. Тогда всех спасёт лишь Священный Грааль. Я не собираюсь побеждать Бальтазара, егерь Догман. Я собираюсь одолеть сразу всех и покончить с войной! А если Грааль будет на стороне Клира, то и Империи нечего опасаться. Люди её заживут в мире, а другие спасённые государства, как ваш отец и мечтает, – повернулся он к Анфисе, – станут колониями, платящими дань и впускающими в своё устройство наши духовные постулаты. Мы свергнем идолов, разрушим статуи эльфов, построим церкви и установим одну веру по всему Иггдрасилю! Творец победит всех чудовищ, – заверял Дамиан.
– Но какой ценой! – ткнул пальцем в грудь его Сетт. – Ко времени пробуждения Грааля погибнут войска, мирные жители, грянет разруха! Чудища, всякие драконы и демоны будут ходить по земле. Вы столько о пророчестве говорите, но не хотите даже вообразить, что такое этот Рагнарёк! – сверкая взглядом, смотрел он на всю троицу собеседников.
– Рагнарёк – это «гибель богов», – заявил ему мессир-чародей. – Стало быть, воцарение Творца неизбежно. Это есть даже в пророчествах.
– Император не позволит пасть его народу и владениям! – заявила Анфиса.
– А теперь подумай, что станет с твоим императором, если вся власть будет заключена в руках того, у кого есть Грааль, – приблизился и наклонился к ней Сетт.
– Довольно! Архиепископ не станет требовать трон, ему это не нужно! – взмахнул посохом впервые вышедший из себя Дамиан, нахмурив свои седые брови. – Он на благо Церкви и всей Империи разрабатывал этот план, частью которого мне, вашему покорному слуге, выпала великая честь оказаться! Клятвой при лике Творца могу заявить, что не замышляю свержения императора и покушений на его власть, – подняв ладонь, заявил одноглазый монах. – Я прибыл, потому что меня пригласили, – полез он в карман рясы и показал свиток с письмом. – И двигаюсь в столицу по личному приглашению Его Величества. Обсудить дела просвещения, воспитания и проповедования слова божия!
Вокруг уже вовсю выходили или хотя бы выглядывали из домов горожане. Через открытые двери выбегали взятые с собой владельцами собаки, громко залаяв. Некоторые уже торопились избавиться от зловонной груды гостей и изрубленной мертвечины, чтобы на тачанках и санях оттащить останки к разрытым могилам и закопать вновь. Раздавался плач родственников тех, кого находили растерзанным и убитым на улицах города. А со временем воздух наполнялся и гулом переговаривавшихся голосов местных жителей, но к активно спорящей четвёрке путешественников никто не решался приблизиться.
– Как вы не понимаете, что общее количество жертв не сопоставимо с реализацией ваших благих намерений! – возмущался демонолог. – Ваши абсурдные глупости всем здравомыслящим людям уже осточертели. Сколько их должно полечь, чтобы потешить ваше необъятное эго?!
– Это вы не понимаете, Сетт! – протяжным, словно на проповеди, голосом воскликнул ему мессир. – Сила в единстве! Если по всему Иггдрасилю будет лишь одна-единственная религия, если повсюду воцарится вера в Творца и исчезнут иные культы, больше не пойдут брат на брата, город на город, не будет войн, драк и конфликтов! Всё будет решаться мирно! Взгляните, что сейчас вокруг! Нетерпимость по принадлежности к расе, по цвету кожи, по роду, по социальному положению… А Грааль установит веру в Творца непоколебимой по всей земле! Больше не будет столкновений людей и эльфов, не посмеют гномы, верящие в единого бога, крушить и сжигать наши церкви на севере. Империя, Таскария, Лонгшир, Северные Короли, Вольный Край – всё будет под эгидой церкви жить в согласии! И наступит мир во всём мире! Если ради этого кому-то суждено погибнуть, это будут священные жертвы, чей подвиг останется в сердцах всех последующих поколений!
– Ага, и розовые пони-единороги, блюющие бабочками, – фыркнул Сетт. – Да не будет никогда голодный волк лежать рядом с ягнёнком. Вы сами волк, Дамиан, в овечьей шкуре. Под идеей о мире готовы всех неверных истребить и уничтожить, так ещё и верующих послать на верную смерть ради ваших идей! Я был там, у мортимерского холма. Я знаю, что вам никого не жалко и вы кем угодно готовы пожертвовать.
– Пусть гибнут неверные, – нахмурилась Анфиса. – Их боги против нашего, вот и поглядим, кто кого, когда повсюду воцарится вера в Творца.
– Вы воочию видели огромную Мортис, но всё ещё продолжаете верить в единого бога! – негодовал Догман.
– Он ведь Творец! Он сотворил своих слуг-хранителей, отвечающих за солнце, за зиму, за жизнь и смерть, за цветение, рукоделие! Это низкие духи, возвышенные Творцом, дабы не стать демонами. А природа у них одна. Им не следует поклоняться. Они не нуждаются в жертвах, плясках и молитвах. Им всё равно, но вокруг никто этого не понимает и все клянчит, клянчит и клянчит у них какого-то благословения. Оттого, что вы молитесь Солнцу, оно не станет всходить на западе, не остановится, чтобы растянуть день, не погаснет, дабы в полдень воцарилась ночь. Не нужно молиться пшенице, чтобы она лучше росла, или рекам, чтоб несли вам побольше рыбы. Молиться надо создателю нашему. Вездесущему, многоликому, безымянному и всемогущему! Он всемать и всеотец! Мы все – его дети. И эльфы, и люди, даже гоблины. Однажды они это поймут, и к этому всеобщему миру я и стремлюсь! – заявил проповедник.
– Во что вы ввязались, безумцы… – прокряхтел Сетт, глядя на Маркуса и Анфису. – То ли ваша глупость мешает вам всё понять, то ли любовь к вере затмила глаза… Вами манипулируют, просто используют…
– А может быть, вас? – недобро взглянул на него Дамиан. – Кто мне при последней встрече жаловался, что объявлен в розыск?
– В розыск? Как интересно, – сощурившись, усмехнулся некромант, покрепче сжав посох.
– Я был на задании и упустил один артефакт, провалив миссию. Фоморы получили союз с Таскарией, разорвавшей свои связи с Империей. Политический провал, но я не переговорщик! – заявил Сетт. – А они решили меня судить, конечно же, я сбежал от таких обвинений.
– Удастся ли вам сбежать и сейчас? – позади демонолога мессир возвёл мерцающую стену из света.
– Уж не хочет ли одноглазый старик бросить мне вызов? – ухмыльнулся Догман, снова выхватив свой сложенный кнут.
– Он здесь не один, – обнажила лезвия своих катаров Анфиса. – То, что мы боролись с зомби плечом к плечу, ещё не значит, что ты хороший человек, – заявила она. – Нет причин доверять тебе и твоим словам, а я как раз из тех, кто ловит беглых преступников.
– Старик без глаза, девочка без мозгов и… ты тоже на их стороне, или уравняем шансы? Я лучше поработаю с некромантом, чем снова с прогнившей церковью, пока там не сменят архиепископа и курс вот этих полоумных идей, – призывал Сетт Маркуса на свою сторону.
– Нет ни плохих, ни хороших, – заявил тот. – За каждым стоят свои цели и идеология. Мне хорошо известны двойные стандарты, неизбежность жертв ради благих целей и то, что ими иногда прикрывают совершенно иное. Я наёмник, чья цель – сопроводить мессира в столицу. Я не должен ручаться за то, будет ли он спорить с императором, проповедовать на площади или призывать к войне с западным некромантом. Моё дело доставить его живым.
– Стало быть, один на троих фанатиков, – скривился Сетт. – Ну, смотрите, ядрёна вошь, вы у меня сейчас попляшете, – начал размахивать он кнутом.
Анфиса выискивала внимательно момент для резкого удара катарами, мессир на конце спирального посоха копил чародейский разряд. Маркус же продолжал стоять сбоку от разгорающейся схватки, дабы нанести удар с тыла, если потребуется.
Но позади свистевшего своей плетью в воздухе демонолога, помимо священной стены, ещё ближе – прямо у того за спиной, замерцал раскрывающийся рыжеватый портал с синеватым внутренним ободком. Он расширился достаточно, чтобы туда можно было заскочить, но егерь даже не оборачивался.
– Опять в неприятности вляпался, – раздался инфернальный голос объявившейся сзади суккубы, схватившей Сетта в обхват и взглянувшей на его противников. – Мне сказали, не допустить, чтобы ты сдох. А ты сначала в гущу зомби попёр, теперь против этих… Ведёшь себя как несносный мальчишка!
– Эй, – наклонившись назад в её хватке, недовольно проворчал Сетт, крепче сжимая кнут.
– Ещё спасибо мне скажешь, – резким движением затянула демоница его в закрывающийся портал. – Ещё свидимся, – бросила она уже напоследок всем остальным, сверкнув взглядом.
Портал вмиг захлопнулся, не оставив и следа. Только запах угля, дыма и гари с примесью оплавленных горных пород и металла, как будто вся троица оказалась в мастерской кузнеца. Но и эти ароматы быстро развеялись. Анфиса пыталась считать местность, не обнаружив следов доступного ей колдовства. Маркус поглаживал подбородок, выглядя весьма озадаченным. А Дамиан застыл, раскрыв рот, вытаращив единственный зрячий глаз и даже до сих пор не убрав уже бесполезную стену света, что всё ещё мерцала в ночи, освещая всех.
Бесплатный фрагмент закончился.