Белобрысого сталкера звали Поль. Жил он возле самого частокола, правее входа. Туман рассеялся, и Игарт увидел десять домов, не считая бара и гостиницы – длинного барака из досок, похожего на коровник. Располагались хижины в два ряда напротив друг друга, их разделяла дорога, посыпанная отсыревшими опилками. Очаг цивилизации был окружен забором из листов жести и ржавых труб. Над забором возвышался вагончик дозорного пункта с прожектором на крыше.
В хижине было две комнаты – одна Поля, вторая его приятеля, – не считая столовой с русской печью. Игарт занял самодельный табурет у кухонного стола, застеленного газетой. Ручеек муравьев стекал со стола на пол, просачивался в трещины между половыми досками – насекомые тащили домой засохшие хлебные крошки.
Из своей комнаты Поль волоком вытащил пыльный холщовый мешок, в какие обычно насыпали зерно, и поставил посреди комнаты, развязал, вынул оттуда ветровку, даже скорее кирасу цвета хаки с кевларовыми пластинами и брезентовыми рукавами:
– Опачки! А я думал, что потерял ее.
Огладив пластины, он повесил ветровку на спинку стула, засунул руки в мешок, вынул оттуда бронежилет защитной расцветки с четырьмя карманами и проговорил:
– «Визит-М», мой первый броник. Второй класс защиты. Предохраняет органы от пуль пистолета типа ТТ и пистолета-пулемета «узи». Самое главное его достоинство – он легкий, всего 4 кэгэ. Только учти: с возвратом. Если кинешь меня, из-под земли достану и откручу тебе яйца.
Игарт примерил броник, затянул его на поясе, чуть ослабил ремешки на плечах, поднял-опустил руки.
– Спасибо, Поль. Буду должен.
Сталкер махнул рукой:
– Да ладно! Тут трудно выживать, вот мы и помогаем друг другу чем можем. Вот тебе еще финка тюремная, у зэка одного намутил.
Почерневший клинок сантиметров двадцати пяти, серебристое лезвие. Рукоять стальная, обернутая истертой кожей, удобная и приятная на ощупь. Ножны тоже кожаные, потертые. Если Поль разбрасывается такими вещами, что же тогда у него за снаряга и оружие? На поясе – тесак с деревянной рукоятью, пара гранат. Поверх тяжелого бронежилета – разгрузка, чехол с навесными карманами под магазины и еще кучей отделений. Все они забиты под завязку и оттопыриваются.
Игарт прицепил финку к поясу, переложил патроны в правый карман броника. Поль протянул ему магазин к ПМ.
– У тебя ведь «макар»? Магазин дарю, он мне без надобности. Ну вот и все. Как говорится, чем могу. Дальше сам выкручивайся. Поохоться на псов, потом еще на что-то подобное. Хорошо себя зарекомендуешь, будут серьезные задания давать и хорошо платить. Потом примкнешь к клану или, как Крис, построишь дом, и вокруг соберутся люди, заживете, как мы.
– Так это Криса деревня? – удивился Игарт, снаряжая дареный магазин.
– У нас анархия, но верховный судья – он. Как справишься, возвращайся. Если на гостиницу бабла не хватит, поживешь здесь. Вон, спальник расстелю возле печки.
Игарта настораживало его навязчивое желание понравиться. Никак решил, что перед ним – избранный, человек великих возможностей, которого даже черные боятся.
– Не хочу светиться. Последняя просьба: принеси ПДА, что в баре на зарядке, а то мало ли, меня увидят и захотят сдать.
Поль покосился с подозрением, кивнул на выход:
– Вместе идем. Ты в стороне подождешь.
Не так прост этот парень, боится, что его обворуют. И правильно делает.
Пока Поль выполнял его просьбу, Игарт прятался между кучей поленьев и стеной бара.
На пороге Бад чистил пистолет, беременная Сара, напевая под нос, развешивала белье на веревке, натянутой между столбами.
Вот же угораздило! Мало того, что полно монстров, так еще и черные, от которых надо прятаться. Может, они поймают своего избранного и успокоятся?
На пороге появился Поль, обменялся с Бадом парой дежурных фраз и зашагал к поленьям. Огляделся и только потом протянул Игарту включенный ПДА. В верхнем правом углу мигало: «Игарт. Досье». В левом – «Предметы», «Умения». В середине плавало окошко «Мир».
Это значило, что, отправляясь в Зону, он ввел сведения о мире? Или кто-то порезвился в его ПДА? Поль уже ушел, а незнакомых расспрашивать было стремно, потому Игарт решил подумать об этом позже. Любопытство превратилось в тупое раздражение: здравый смысл продолжал восставать против происходящего.
Подождав, пока Сара развесит белье и исчезнет, Игарт направился к выходу из поселка. Спрятался за домом Поля, притаился, но не заметил никого на дозорном пункте, проскользнул за ворота и вздохнул с облегчением.
Впереди колыхались высоченные сосны, скрипели, терлись стволами и качали мохнатыми ветками. Тоскливо, на одной ноте пищала птица. В небе крутил спираль ворон. Вроде бы обычный лес, но есть в нем что-то зловещее. Наверное, это осознание, что за любым поворотом может подстерегать смерть.
Он набрал полную ладонь болтов. Швырять или нет? Интересно, много ли в окрестностях аномалий? Вспомнились слова Криса, что все нужные сведения – в ПДА. Игарт включил экран. Выбрал раздел «Мир». Всплыло еще несколько окошек: «Окрестности», «Мутанты», «Группировки», «Аномалии», «Артефакты».
Выбираем «Окрестности»… Зря выбираем – непонятно, что это за место, и даже не разберешь, где север, а где юг – небо затянуто свинцовыми тучами. Надо посмотреть карту целиком. Экран маленький, придется увеличивать области кусками. Откуда начнем? Игарт клацнул по темному квадрату в верхнем углу: лакокрасочный завод. Территория, подконтрольная черным сталкерам. Следующий квадрат справа, зеленый, – железнодорожное депо. Нейтральная территория. За ним – голубой прямоугольник Македонска. Подконтролен македонцам. А вот за Македонском – лес аномалий, топи и поселок Гавань. Ага, ориентир есть. Что у нас дальше? Ничейные горы, ущелья, редкие плато. Потом зеленым – леса – луга – леса. Точка города со странным названием Память. Затем красный квадрат. Значит, там владычествует группировка «Ветер». Вот и все области по периферии. В центре их всего четыре: коричневая – группировки «Зона», желтая – какая-то резервация, зеленая и черная. Белым по черному написано: «Наукоград. Комната желаний».
Увлекшись изучением географии, Игарт забыл, зачем открыл карту. Вспомнил. Увеличил область с Гаванью. Прочертил линию через лес к небольшой поляне. Вспыхнули красные точки, обозначающие постоянные аномалии: топка, студень и трап. Неизвестно, сколько бродячих, которые появляются и исчезают, так что нужно быть начеку. Игарт швырнул вперед гайку. Как он и думал, ничего не случилось. Пошел дальше по тропе, поглядывая по сторонам. Остановился, поднял гайку, снова бросил.
Сверился с картой: скоро должна быть первая аномалия – студень. Теперь он двигался аккуратно: студень – аномалия химическая, ее гайками не обнаружишь, внимательным надо быть, под ноги смотреть. Иначе вступишь в нее и растворишься, даже костей не останется.
Студень издали напоминал клочок осевшего тумана, даже скорее – поднимающиеся испарения. Если будешь спешить, то запросто можешь не заметить его. Распластался он прямо посреди дороги, и Игарт предусмотрительно обошел аномалию. Когда он переставал фокусировать на ней взгляд, казалось, что внутри тумана мерцают зеленые огоньки, напоминающие болотные гнилушки.
Вдалеке залаял пес, взвыл. Ему ответил второй. Похоже, там целая стая. Придется попотеть, и если они скопом набросятся – лезть на дерево и стрелять оттуда. Игарт выхватил из кобуры пистолет, улыбнулся. То ли проснулся охотничий инстинкт, то ли разум обрадовался хоть какому-то занятию: не все ж предположения обсасывать.
И вдруг грохнул выстрел. Донесся визг раненого пса. Еще выстрел – визг оборвался. Вроде бы кто-то выругался. Игарт побежал на крик, выскочил на поляну и открыл огонь: слепые псы взяли сталкера в кольцо и примерялись, как лучше атаковать. У незнакомца был только ПМ, с которым особо не повоюешь.
Пришлось открывать огонь. Восемь выстрелов – три пса издохли, два завертелись, пытаясь укусить себя за хвост. Остальные повернули морды в сторону Игарта. Сталкер, отчаянно матерясь, снарядил магазин и открыл по ним огонь. Псы разделились. Огромный вожак, похожий на волка, черная дворняга и две полуовчарки ринулись к Игарту, остальные пять собак продолжили наседать на незнакомца.
Вставив второй магазин, Игарт пустил две пули в вожака: в грудь и шею, прицелился в овчарок, выстрелил – они заверещали раненные, а вот черный кобель налетел, ударил в грудь лапами. Дохнуло псиной, челюсти клацнули возле лица. Игарт нажал на спусковой крючок – осечка. Тогда он левой рукой вцепился в собачье горло, правой ударил рукоятью пистолета псу между зажмуренных глаз, затем – в висок. Зарычав, пес повалился на бок и начал беспомощно сучить лапами. Игарт трясущимися пальцами принялся снаряжать магазин.
Псы повалили второго сталкера и сцепились с ним в рычащий клубок. И вдруг сталкер встал в полный рост, неуловимым движением свернул шею полосатому бульмастифу, ударил в грудак пегого лохматого кобеля – хрустнули кости, пес всхлипнул и упал на землю. Некрупный белый кобель понял, что запахло жареным, и, поджав хвост, с визгом дал стрекача. Игарт выстрелил по нему, но промахнулся и решил сэкономить патроны.
– Спасибо, – сухо поблагодарил незнакомец. – Сам бы не отбился.
Тоже новичок, подумал Игарт. Жалкий ПМ, ни ножа, ни нормального пистолета. Только сейчас он как следует рассмотрел парня: лет тридцать, чуть вздернутый нос, широкие скулы, четко очерченные губы и кристально-синие глаза. Волосы светло-русые, стрижка волосок к волоску. Наверняка бабы на него гроздьями вешаются. Правый рукав разорван от локтя и ниже, по предплечью катится капля крови. На лице – ни растерянности, ни страха, ни злости.
– Я Игарт. Ты тоже здесь по заданию? Псов стреляешь?
Сталкер посмотрел непонимающе, пожал плечами:
– Я просто шел, они напали. Зовут меня Януш.
– Куда шел? К Крису? – спросил Игарт и прикусил язык, пораженный пониманием: это избранный, которого ищут черные. Уж очень он искусно разделал псов.
– Куда-нибудь, где есть люди, – ответил он, повертел головой, осматриваясь.
– Ты давно здесь? – продолжил допрос Игарт.
– Третьи сутки, – ответил сталкер. – Мне надо пробраться к Комнате, я чувствую. Потому что все это, – он раскинул руки, словно хотел объять мир, – неправильно.
– Черные тебя ищут, – проговорил Игарт, неотрывно глядя на Януша.
Брови того поползли вверх.
– Меня?!
– Вроде бы тебя. Говорят, ты очень для них опасен, потому что можешь уничтожить мир.
Януш вперился в Игарта, как в придурка. Помолчал, а потом изрек:
– Я – опасен? – он усмехнулся. – Да я, блин, никто и зовут меня никак. У меня даже пистолета толкового нет. Что я могу им сделать? Ни-че-го. Максимум, могу попытаться выбраться из Зоны. Мне тут не нравится. Говорят, это невозможно, но я все равно попробую.
«Как убедительно врет», – подумал Игарт. Но решил подыграть, рассчитывая, что Януш рано или поздно проколется. Не похож он на простого новичка: уж слишком спокоен, не задает лишних вопросов. В нем чувствуется фальшь.
Януш хочет проникнуть в Комнату, где, возможно, есть выход. Значит, нужно держаться Януша, в одиночку всегда труднее. Избранный он или нет – без разницы. Главное, выбраться отсюда. Но прежде надо получить деньги за проделанную работу.
Финкой, которую пожаловал Поль, Игарт срезал правые уши дохлых псов. Получилось десять. По сотке за каждое – в итоге штуцер. Вообще понты.
– Ты куда потом идешь? – спросил Игарт, собрав коллекцию ушей.
Януш пожал плечами:
– По сути, мне без разницы. Планировал к Крису заглянуть в поселок, там гостишка дешевая.
Игарт пересчитал патроны: два десятка. Задумался, что ему делать дальше. Можно пошариться по лесу и еще собак настрелять, тогда наберется сумма, на которую можно хотя бы поесть и переночевать. Но есть риск потерять из виду Януша, и тогда выход в нормальный мир будет запечатан навсегда.
– Идем вместе. Мне надо туда же, запчасти сдать, – Игарт показал мешочек с песьими ушами.
Некоторое время шли молча. У Януша был взгляд, словно он перемножает в уме многозначные числа. Наконец красавчик не выдержал и озвучил мысли:
– Ты говорил, что меня ищут черные. Они называли мое имя?
– Нет. Просто забирают и пытают всех новых, ищут того, у кого сохранена память. Говорят, что он опасен и для них, и для мира в целом.
– С чего ты решил, что он – это я? – спросил Януш, останавливаясь.
Когда Игарт повернул к нему голову, на него смотрело дуло пистолета.
– Хочешь меня сдать? – пробормотал Януш бесстрастно. – Но ты ошибаешься. Я ничего не знаю и не помню. Просто настолько не хочу пыток, что даже согласен прострелить тебе голову.
Игарт ухмыльнулся. Удивительно, но смерть не пугала его – от пережитого он словно отупел.
– У меня другой интерес, – признался он. – Я хочу назад. Не помню подробностей, но предчувствую, что там нормально, нет уродов и всего этого дурдома. Если ты – избранный, то поможешь мне. Сейчас же я могу быть тебе полезен.
Не опуская пистолета, Януш погрузился в мысли, простоял так с полминуты, спрятал ПМ в кобуру, поморщился, опустив раненую руку, и кивнул:
– Логично. Принимаю твое предложение. Только одно «но» – никакой я не избранный. С условиями твоими соглашаюсь только потому, что одному здесь сложно.
Игарт сделал вид, что поверил ему.
По искусанной руке Януша продолжала течь кровь, но до этого момента он не замечал ранения: адреналин глушил боль. Сейчас же вспомнил, вытащил шприц из кармана и всадил себе в бедро прямо через штаны. Кровотечение прекратилось, алая полоса от клыка побелела.
«Еще одно бредовое событие», – подумал Игарт и сказал, отворачиваясь:
– Пошли. Нам нельзя привлекать внимание, вдруг кому-то захочется сдать нас черным за деньги. И будь осторожнее, тут аномалии.
Маузер прошелся по кабинету Артюхова. Толстый ковер темно-вишневого цвета поглощал шаги. Котов нерешительно стоял на пороге и гремел связкой ключей, из-за плеча «завхоза» выглядывала секретарша: в ее глазах уже не блестели слезы, теперь девушка излучала любопытство.
«Завхоз» предупреждал, что полиция успела кабинет шефа перевернуть вверх дном и умудрилась не найти ни одной зацепки. И все же Маузер настаивал.
Окна кабинета были закрыты жалюзи, на рабочем месте Артюхова теплилась настольная лампа, ее свет отражался в черном зеркале столешницы.
Со стороны, наверное, казалось, будто детектив топчет дорогущий ковер без цели.
Подошел к одной стене, посмотрел на висящую под стеклом картину – пейзаж, явно намалеванный на компьютере: стена мрачного леса гнет на ветру ветви, изукрашенные ржавой, больной на вид листвой; над лесом нависают серые тучи, их рисунок напоминает извилины обработанного формалином мозга.
Подошел к другой, раскрыл дверцу шкафчика, уныло посмотрел в пустой угол (документы перекочевали в кабинеты Шуляка и Котова), чуть оживленный серебром свежей паутины.
Котов и его секретарша то и дело переглядывались, но Маузеру было все равно, что о нем думают эти людишки. Он пытался воссоздать в воображении последние часы, проведенные Артюховым в этом кабинете.
Итак, бизнесмен прибыл в офис «Сигмы» в полвосьмого. Просмотрел приготовленные для него с вечера (кому-то не посчастливилось уйти домой до полуночи) документы, бюджет фонда на последний квартал года, сметы по строящимся объектам, договоры с подрядчиками. Затем пошел на планерку – люди собрались в конференц-зале, – где обсуждал квартальные планы, переназначил ответственных за выполнение научных и производственных программ, которые курировала «Сигма». После планерки несколько часов принимал самых разных посетителей, а когда выпадали свободные минуты, готовил список распоряжений. Это был внушительный список, Котов показал…
В книгах Чейза или Донцовой смекалистый детектив обязательно бы нашел в кабинете Артюхова что-то, что проглядели туповатые и ленивые полицейские. Но жизнь не похожа на бульварный роман. Стол Артюхова был пуст, и кроме пары засохших губок для обуви в выдвижных ящиках Маузер не нашел ничего. Шкаф – тоже пуст, на подоконниках – ничего, кроме следов от стоявших там некогда горшков с цветами.
Позвонила Ольга. Как всегда, она не тратила время на лишние слова. Уже лишь за это ее можно было полюбить на всю жизнь.
– Все в порядке, я подъезжаю.
– Бегу встречать, – ответил Маузер.
Котов и секретарша облегченно вздохнули.
– Я позвоню вам, если вы мне понадобитесь, – пообещал на прощание Маузер «завхозу».
Сотрудники «Сигмы» давно разошлись. Детектив пронесся по пустым коридорам, отсалютовал охраннику, который додумался вовремя освободить дверной проем от своего пуза, заторопился к лифту.
…Ольга стояла у входа в метро. В одной руке – увесистый пакет с продуктами, она успела купить все необходимое для штруделя, во второй – пара книг в мягкой обложке, ими Ольга разжилась уже на станции «Выставочная». Маузер мельком взглянул на обложки – фантастика. Да, Ольга – она такая.
– Есть хвост? – спросил он с ходу.
Оля обернулась.
– Вроде нет.
Повинуясь внезапному порыву, Маузер сгреб жену в объятья и с чувством поцеловал в пахнущую шампунем макушку.
В машине Маузер закурил. Ощущая скорее азарт, чем тревогу, он чаще, чем нужно, посматривал в зеркало заднего вида, пытаясь вычислить возможную слежку. Ольга нервничала, хотя изо всех сил старалась не показывать волнение. Но Маузер читал ее ощущения по напряженной позе и заметному колыханию груди, по тому, как Ольга торопливо поправляет прическу и рассеянно листает новые книги, не видя текста.
– У меня уже есть две версии, – начал он, надеясь успокоить супругу беседой. – Одна другой гениальнее.
– Ну-ну…
Маузер заметил, что Ольга держит перед собой книгу вверх ногами, и покачал головой.
– Артюхов знал, что в скором времени ему доведется исчезнуть, – сказал он, стряхивая пепел в окно. – Мужик составил огромный список распоряжений, обсудил планы «Сигмы» до конца года и наметки на следующий. Артюхов вкалывал, чтобы не оставить незавершенных дел. Его кабинет пуст; только мебель, картинка на стене и немного мусора. Думаю, это неспроста. Заместитель Артюхова – болван, он не понял, почему ни менты, ни я не нашли в кабинете босса ни одной зацепки. Их уничтожили заранее… да, скорее всего, Артюхов и приказал, чтоб из его кабинета убрали все, что дало бы маломальскую подсказку.
Ольга бросила книжки на заднее сиденье.
– Версии, Шерлок?
– Либо Артюхова убрал его подрядчик, который задумал подлую аферу, либо наша пропажа втихаря легла на лечение в какую-то больничку, ибо припекло. Или не припекло, но моча ударила в голову. Его партнер, этот Шуляк, ярко описал то, что творится у них в мозгах.
– У них? – переспросила Ольга.
– Да, представляешь: они оба – раковые, – ответил Маузер.
– Во… – укоризненно протянула жена. – А ты куришь. Ни минуты без соски обойтись не можешь.
Маузер фыркнул и продолжил:
– Я думаю, что сумма, на которую кинул «Сигму» подрядчик, велика для рядового жителя Средней полосы, однако не настолько, чтобы из-за нее кто-нибудь взял на себя убийство вип-персоны.
– Но если он тайком лег на лечение или на профилактику, – подхватила Ольга, – и там его укокошили? Ведь Артюхов сам спрятал концы в воду. А деньги лишними не бывают – это раз, и сам говорил, что врагов у него было немерено, – это два.
– Ты шаришь, – улыбнулся Маузер. – Я тоже думал о чем-то этаком.
– Вряд ли, – отмахнулась Ольга, – не подписывайся под моими умозаключениями.
– Шуляк называет Артюхова Артемоном, – сообщил Маузер.
Ольга прыснула:
– Вот как? Забавно! Похоже, они действительно старые друзья…
Само собой, в тот вечер им было не до штруделя с мясом. Купили в «Дикси» кило пельменей, домашнюю сметану, двухлитровую бутылку пива. Приехали домой и сразу – на кухню. Голодный Маузер пританцовывал от нетерпения, с вожделением глядя на кастрюлю, в которой неспешно, с ленцой, закипала вода.
Запотевшие бокалы соприкоснулись, издав галечный стук. Маузер осушил свой одним махом и набросился на еду. Ольга как всегда орудовала ножом и вилкой, методично препарируя пельмень за пельменем.
– «Львивське»… – прищурившись, прочитал Маузер на этикетке уже опустошенной бутылки. – Слушай, а на черта мы купили бандеровское пиво?
– Пффф, – Ольга уронила нож. – Что, и «Балтику» в таком случае тоже перестанем покупать? Отомстим за прибалтийский коллаборационизм в годы Второй мировой?
Маузер почесал затылок.
– Пожалуй, ты права: люди – это люди, а пиво – это пиво. Не стоит смешивать прекрасную янтарную жидкость и исторические события, за которыми стоят давно умершие гады. Забористый ёрш получится! – неожиданная мысль заставила его нахмуриться. – Лихо ты ввернула про этот… каламбурцинизм. Ты сейчас в линзах?
– Я их не снимаю, – призналась Ольга. – Привыкаю.
– То есть ты гуглишь! – воскликнул Маузер.
– Гуглю… и что? – перешла в контрнаступление Ольга. – Я заплатила достаточно за гаджет и теперь буду гуглить столько, сколько захочу!
– Разговариваешь со мной и одновременно гуглишь? – продолжал допытываться Маузер.
– Не-а, – Ольга тряхнула каре, – только один раз. А вообще я сейчас прогноз погоды на завтра смотрю.
– И что там?
– Жуть, плюс тридцать два. Долбануться… – она вздохнула. – Вымотала жара!
– А я вот люблю, когда жарко, как в аду, – Маузер потянулся, затрещал суставами. – Чем мерзким людишкам хуже, тем мне отраднее.
Ольга нахмурилась:
– Затрахал своей мизантропией. Даже пиво ему не угодило! Наверное тем, что оно закончилось… Самому от себя не тошно?
– Представь себе – нет, – Маузер отодвинул грязную тарелку, с хрустом смял пластиковую бутылку и швырнул в угол. – И тебя очень люблю. А еще у меня есть друзья. Их немного, пара человек, но я им доверяю.
Он бы мог рассказать Ольге о том, что видел и что делал на войне, а потом – на службе в милиции, которую переименовали в полицию. Только такие истории не излагают на хмельную голову, иначе будет походить на исповедь или на истерику. Ольга может подумать, будто ему нужна чья-то жалость. Она-то пожалеет, ей не тяжело, только совсем не этого собирался добиться Маузер.
– Ты у меня – идеалистка, – продолжил он. – Вот – читаешь фантастику, веришь в светлое будущее человечества. Я же вижу на улицах ползущих аскарид и биомассу, не способную на поступки. У них никогда не будет светлого будущего. Недостойны, да и не нужно оно им. Такое впечатление, что все эти люди при жизни начинают привыкать к преисподней.
– Прочитал бы и ты что-нибудь, – мягко сказала Ольга. – Вот я новые книжки купила…
Маузер отмахнулся:
– Я много читал до армии. Ремарка, Хемингуэя, Платонова… А потом перестал тратить время на нелепый гуманизм. Теперь – только справочную и юридическую литературу. Кстати, а зачем ты купила эти книги? Ты ведь все можешь скачать бесплатно и читать с помощью линз, не занимая руки.
– А скачивать – по-твоему, это не воровство? – удивленно приподняла брови Ольга.
– Воровство? – переспросил Маузер, подпрыгнув на табурете. – У кого же это мы воруем? У писателей? Да они же деньги гребут лопатой, тырят друг у друга сюжеты и используют негров! Ты думаешь, они сами все это сочиняют? Да ни у одного нормального человека не хватит воображения, чтобы такое написать! За каждой книгой стоит коллектив авторов… студентов каких-нибудь, которые за двести баксов мать родную продадут. Вот эти студенты и пишут. – Маузер поднял палец и добавил: – Наиграются в свои дурацкие игрушки, и давай пересказывать то, во что играли! Мошенники! А тебе лишь бы зарплату потратить…
Ольга вздохнула:
– Правда, меня очень любишь?
Маузер несколько раз немо открыл и закрыл рот, переключаясь на другую тему. А потом сухо проговорил:
– Правда. А что?
Ольга улыбнулась. Синие звезды ее глаз вспыхнули, как две Новые.
– Идем-ка отдыхать.
Телефон зазвонил, когда Ольга была сверху.
Маузер приглушенно матюгнулся, за что мгновенно получил по губам. Ольга потянулась к тумбочке, по которой ползал, вибрируя, мобильник Маузера. Подхватила, а затем вложила телефон в раскрытую ладонь детектива. Высветившийся номер был незнаком ни Маузеру, ни Ольге.
– Ну, слушаю… – сердито буркнул детектив.
– Это Чеверда, из Госдумы. Председатель бюджетной комиссии.
Важный голос, усталый. Говорит так, будто паровоз пар стравливает.
– Слушаю, – повторил Маузер, он положил руку Ольге на бедро и легонько сжал пальцы, привлекая внимание к разговору.
– Мне позвонил Шуляк и пожаловался на самоуправство подрядчика, нанятого «Сигмой», – проговорил депутат. – Подрядчик переводит стрелки на субподрядчика, и это может быть еще той чехардой…
Маузер молчал, он понимал, что этот весь из себя важный парламентарий не просто так ему звонит.
– Засранца-подрядчика мы накажем, – продолжил Чеверда, – и переведенные стрелки ему не помогут. Он – новенький на нашем рынке, поэтому, дурень, сам не понял с кем связался.
Маузер молчал, рассеянно поглаживая нежнейший пушок на бедре жены.
– Я вот что хочу тебе сказать, Игорь, – депутат засопел, захмыкал. – Я справлялся о тебе у министра. Наш мент поведал, что ты – бескомпромиссный следак, поэтому не задержался в органах. Вот… Подрядчик, конечно, гондон… Но он – сошка, дурачок, понимаешь? Он не покушался на жизнь Артемона, такое ему даже в голову взбрести не могло. Подрядчик вернет «Сигме» бабло, которое вымутил, так что ты на него не наезжай… мы сами обеспечим прокурорскую проверку.
Маузер собрался вставить реплику о том, куда следует идти хозяйчикам жизни со своими советами, но Чеверда его опередил:
– А захочешь потолковать с засранцем – устроим вам очную ставку. Ты главное пойми – человек он новый на нашей территории, напорол боков. Сделает работу над ошибками, и пусть работает дальше. На ошибках учатся.
– Я выслушал вас, – неопределенно отозвался Маузер.
– Еще не до конца, – пропыхтел Чеверда. – Обрати внимание на больничку, которую крышует «Сигма», «Мыс доброй надежды», кажется, называется. Я как-то проезжал мимо: это, в натуре, крепость! На территорию на танке не пробьешься! Если бы вдруг Артемону приспичило лечь на дно, то «Мыс доброй надежды» – самое то.
– Я не пробьюсь, полиция не пробьется, но Шуляк – он же соучредитель, – резонно заметил Маузер. – Перед ним открыты все двери.
Паровоз на другом конце снова запыхтел, зафыркал, а затем выдавил из себя:
– Славка заезжал в «Мыс доброй надежды». Он увидел лишь то, что ему показали. Если же Артемон распорядился, чтоб его не выдавали, то доктора не ослушаются. Сам понимаешь, Артемон в большом авторитете.
– У вас есть версии, зачем ему понадобилось уходить на дно?
– Нету, – буркнул Чеверда. – Но своим исчезновением он сорвал перспективную антикризисную программу, спикер меня отчитал, как последнего фраера. Вот с такими людьми, Маузер, приходится о судьбе России заботиться… Ну, спокойной ночи!
Сказав это, депутат отключился.
Маузер бросил телефон на скомканное одеяло, положил руки Ольге на талию.
– Ну? Что думаешь? – спросила жена.
– Конкретный такой депутат, основательный, – отозвался Маузер, – в политике с девяностых, все у него схвачено.
Ольга качнула бедрами.
– А «Мыс доброй надежды»?
– Съезжу… отчего бы не съездить? Покручусь, посмотрю. Артюхов залег на дно в похожем на крепость медицинском центре для избранных? Почему бы и нет. Это согласуется с моей версией, что он заблаговременно начал готовить свое исчезновение… – Маузер поморщился, затем обнял Ольгу, привлек к себе. Проговорил, ощущая, как волосы жены щекочут ему губы: – Давай о работе уже завтра?
Ольга не возражала.
Утром, после яичницы, приготовленных в микроволновке горячих бутербродов и кофе, сжимая губами самую вкусную утреннюю сигарету, Маузер позвонил Ангелине Артюховой.
– Как продвигается расследование? – поинтересовалась сонным голосом супруга исчезнувшего бизнесмена.
– Продвигается, – заверил ее детектив. – У меня есть просьба.
– Я слушаю вас внимательно…
– Поскольку вы мне предоставили распорядок дня вашего мужа на девятое, на день исчезновения, не могли бы вы сбросить мне, что было у него в планах на предыдущие дней десять.
Ангелина задумалась.
– Вы должны понимать, что информация, связанная с перемещениями и встречами Игната, может быть коммерческой тайной… – произнесла она нехотя. – Если вы пообещаете, что не предоставите эти сведения третьим лицам…
– Что за вопрос, Ангелина!
– Я посмотрю, что можно сделать, и свяжусь с вами в течение дня.
– Тогда до связи!
Ольга прихорашивалась перед зеркалом в прихожей. Услышав, что Маузер закончил разговор, она спросила:
– Подвезешь меня в агентство? Или сразу – в «Мыс доброй надежды»?
– Подвезу, конечно. Предчувствую, что эту контору простым штурмом не возьмешь. Тут надо раскинуть мозгами.
– Ну, идем раскидывать.
Ольга и Игорь Коваль жили на втором этаже, само собой, лифтом они не пользовались. Лестница была чисто выметенной и даже вымытой, но все равно пованивало кошачьими метками.
– Ты хотел заправиться, – напомнила Ольга.
– Позднее… – отмахнулся Маузер.
Они вышли из сумрачного подъезда и зажмурились, на миг ослепленные августовским солнцем. И в этот миг на них напали.
Охнули бабки, сидящие на скамейке в тени клена. Студент-третьекурсник, сосед Маузера сверху, увидев такие дела, резко свернул в сторону от подъезда, к которому направлялся, и сделал вид, будто ничего не замечает из-за темных очков и громкого даб-степа в наушниках.
Это были не гопники и не иные отбросы городских джунглей.
Маузер сразу унюхал запах хорошей туалетной воды. В этом ощущалась какая-то очередная неправильность. Кто одеколонится перед тем, как размахивать кулаками? Наверное, тот, кто не собирался этого делать, тот, кому в голову такое решение пришло спонтанно.
Он отступил, заслонив собой Ольгу. На него бросились с двух сторон: обычные ребята в светлых безрукавках, на одном добротные синие джинсы недорогого бренда, на втором – черные классические брюки. Ольга соображала быстро; не издав ни звука, она отпрыгнула назад в подъезд, чтоб дать мужу простор.
Выхватить «травматик» он не успевал.
Первого ударил коротко, без замаха: кулаком под дых, словно штыком ткнул. Второму врезал лбом по переносице, услышав при этом, как у напавшего хрустнули кости лица. Сверкнули в ярких лучах солнца рубиновые капли крови.
Закричала Ольга, и Маузер понял, что все-таки есть и третий. Ждал, сука, этажом выше, когда они выйдут. Набросился на Ольгу сзади, схватил за шею, прижал к ее виску дуло «грача» – пистолета Ярыгина.
– Стоять!.. – просипел, не разгибаясь, тот, кому Маузер врезал в живот, голос его звучал скорее жалобно, чем угрожающе. – Полиция!..
– Ах, полиция! – оскалился Маузер и от души врезал ему между ног. – Полиция, да? – прорычал он и рывком повернулся к Ольге. Мент, стоявший у нее за спиной, само собой, не посмел бы стрелять в ни в чем не повинную женщину. Зато запросто мог пальнуть в Маузера.
Бесплатный фрагмент закончился.