Тебе пишу, своей любимой,
Из края гор, где нет воды,
Где не приносят снега зимы
И не цветут зимой сады.
Хотите верьте иль не верьте,
Но дождик здесь сплошной обман
Тот край зовут «долиной смерти»,
А ту страну – Афганистан.
Здесь нет ни тополя, ни ели,
А лишь колючка, как злодей.
И жарким солнцем парит очень,
Не листья парит, а людей.
Здесь не летит журавль весною,
Курлыча в небе голубом.
Лишь только ястреб надо мною
Рисует круг, маша крылом.
1985 год.
Солнце тихо в речку сядет,
Аист крыльями взмахнет,
Пастухи стада сгоняют,
Хлебом с поля вдруг пахнет.
Лошади в лугах играют,
Мирно травушку жуют,
Вот туман на речку сядет,
И лягушки запоют.
Я бреду в траве по пояс
И по хлебному жнивью.
Комары пищат, ругаясь,
Песню зудную свою.
На свою родную землю,
Мне так хочется взглянуть.
И в траве лугов России
С головою утонуть.
1985 год.
Я пишу о деревьях, цветах и птицах, я пишу о любви.
Рвутся с сердца слова, заставляют меня: говори!
Я пишу о деревьях, их с корнями из земли вырывают
И еще молодыми, по оврагам они умирают.
Я пишу о цветах на могилах борцов,
Кто продолжил в веках дела своих ратных отцов.
Я о птицах пишу, с клеток рвущихся ввысь.
Не дано нам понять их свободную мысль.
Я пишу о любви, что к свободе зовет!
Я пишу о любви, побеждающей гнет!
1985 год.
Много песен в Союзе мы пели.
Говорили они для души.
На чужбине в солдатской шинели,
Мы познали другие стихи.
В них не просто набор стихотворный,
И не просто души благодать,
В них надежда, стремленье и горе.
Лишь послушаешь – можно понять.
Заиграла гитара надрывно,
Твои нервы бегут по струнам,
Все ты чувствуешь каждою клеткой,
Будто с песней породнен ты сам.
Много песен в Союзе мы пели.
Говорили они для души.
На чужбине в солдатской шинели,
Мы познали другие стихи.
1985 год.
Наступила ночь моя, ночь моя раздольная.
Не дает покою мне, ночь моя бессонная.
Мысли крутятся в мозгу, душу рвут травленую,
Навевают на меня лишь тоску зеленую.
Разметался на постели я на левый–правый бок,
Ночь пришла, горы скрылись… До рассвета спать не мог.
Не дает уснуть тревога, это боль моей души,
Не дают уснуть спокойно мне глаза твои в ночи.
Я их помню и не помню, целый год кровать пуста.
И сейчас, совсем уж скоро, я прижму твои уста.
Возвращаюсь я с чужбины, командир печать кладет.
Знаю, хватит грустной мины, за плечами целый год.
Днем такой я бравый, ночью грустный «старый дед»,
Будто я вдохнул отравы, дурманящих маков цвет.
Эх, вы, думы, мои думы, боли крик моей души…
Как забыться на мгновенье и уйти в покой тиши?
Долго ждал я этот отпуск, и сбылась моя мечта!
Наконец «зима» уходит, и «весна» ко мне пришла.
Еду, братцы, я в Россию. Уходи с души, тоска!
Я сегодня очень весел, хорошо бы навсегда.
1985 год.
Степь да степь, песок и камень,
На ресницах пот струит.
Гордо ветер песню воет,
В небесах орел кружит
По долине мерным шагом
Движет маленький отряд.
Дан приказ спешить на север,
И идут за рядом ряд.
Их от солнца черны лица,
Жар такой на части рвет.
Автоматы за плечами,
С солью выжимают пот.
Скоро кончится дорога,
Но и там не ждет покой.
Есть приказ занять ущелье
И принять неравный бой.
Лейтенант, совсем мальчишка,
Подзывает старшину:
«Успеваем, передышка» —
Тихо говорит ему.
Может, скоро эти скалы,
Где песок сейчас струит,
Сотрясутся громом боя,
Землю кровью окропит.
Грянул бой, потряс ущелье,
Песня смерти автомат.
Застучало, затрещало,
Залег маленький отряд.
Автоматы, ощетинясь,
Выбивают в камне дробь.
Трассера траву сжигают,
Гул стоит, аж стынет кровь.
Вот разрывы от гранаты,
Слышен чей-то боли крик.
Вдруг все смолкло, тишиной
Поглотило все на миг.
Этот бой на самом деле,
Не ученье, не обман.
Место то – ущелье смерти,
Та страна – Афганистан!
1985 г.
Получил письмо сегодня,
Ждал его, оно пришло.
Из ковша ледяной водицей
Тело жаром обожгло.
На листке запрыгали буквы,
Стал туман застилать глаза.
Ты в приписке последней строчки,
Написала: люблю тебя!
Никогда так мне не писала,
Первый раз говоришь о любви.,
Я письмо все читаю сначала,
Говори мне, еще говори.
Раньше жизнь чередою катилась,
Пролетая, как розовый сон.
Нам судьба приготовила двери,
Через них мы во время войдем.
И сегодня уже устали,
Впереди еще долгий путь.
Много сил у себя отняли.
Ох, как хочется отдохнуть.
Ты была всегда очень сильной,
Даже крепче, сильней меня.
Говорить о любви не умела,
Больше дела, меньше огня.
Я ужасно сегодня весел
Даже сам не узнаю себя.
Причина в последней строчке,
Написала: люблю тебя!
1985 год.
Обещал один енот
К сроку сдать водопровод.
Раз, конечно, обещал,
Значит, заяц ждет.
Год проходит, и зайчишка
Снова в трест идет.
Там опять пообещали,
Заяц снова ждет.
Так и ходит, обивает
Он ступенек ряд.
Но работ не начинают,
Не берут подряд.
Всё одни лишь обещанья,
Не ведут там вод,
Лишь бумаги, переписки
Целых шесть подвод.
В этом тресте есть начальник,
Бурый он медведь.
У него «зверячье» слово:
Слово дал – взял… что такого?
Никому он не откажет,
И на дверь вам не покажет,
Он на стул тебе укажет,
Про дела свои расскажет.
Очень занятый медведь!
Целый божий день
Раздавать всем обещанья,
Ведь ему не лень.
В этой басне есть простой, думаю, урок:
Меньше будет обещаний —
Больше будет прок!
1985 год.
Моя отчаянная жизнь…
Люблю горение мятежно
И радоваться неистово,
А горевать так безмятежно.
Поддавшись пламенно порыву,
Стремясь заполнить пустоту,
В теченье жизни окунаюсь
И снова к пропасти бреду.
Живу, как ртуть, с огнем в крови,
Я этой жизни взбунтовался
И с мановением тоски
В дорогу дальнюю собрался.
Душа кричит, подобно птице,
Закрытой в клетке напоказ,
Крылами бьёт, к свободе рвется
В последний раз.
Сегодня я бродяга и мечтатель,
А завтра, может быть, поэт,
В блокноте сам себе издатель,
А может быть, и нет.
Не нужно мне наград
И привилегий разных,
Пускай не будет жизнь тоской
И дней однообразных.
Я якорь подниму,
В обратный путь пускаясь,
Песню лебединую пою,
В Россию возвращаясь!
Слышен сердца томный зов,
В груди отплясывает грусть.
Завтра родная земля меня
Встретит пусть!
1985 год.
Дорога, пыльная дорога, дорога бытия…
Спешит гремящая тревога, и нет меня.
Уставший путник на холмик сядет, чтоб отдохнуть.
На землю с губ его вода стекает, ко мне на грудь.
Ты не пугайся, путник, услышав где-то из-под земли
Мой голос громкий и протяжный. Меня прости.
Ты встанешь, путник, отряхнешься, на миг замрешь.
Я здесь останусь, ты дорогой своей пойдешь.
Стихи, летящие частицы душевного огня,
Они порхают, словно птицы. А нет меня.
Вы не тревожьтесь, не печальтесь, други, обо мне!
Вечной памяти хотел бы на родной земле.
Я страницу жизни повернул, в ней оставил след.
И немножко подышал, сделав, что мое,
Песню лебединую я спел,
Весело переместившись в небытие.
1985 год.
Сильным грохотом и воя,
В ночь ракеты устремляются.
Красные хвосты за ними
Черный воздух рассекают,
И в мгновенье пропадают.
Там, куда они уходят,
Взрывом землю сотрясая,
Смерть летит, стрелой пронзая,
Все живое убивая,
Землю, камни расплавляя,
Все мешая, все ломая,
Ничего не оставляя.
Человек рожден для мира,
Человек рожден для счастья,
Все разрушить можно просто,
Возвести, построить трудно.
Разрушается в мгновенье
То, что строят поколенья.
Взрыв…и вот летят творенья
Человеческих созданий!
1985 год.
Самолет садится на посадку,
Выхожу в распахнутую дверь,
Хватит, отыграл с собою в прятки,
Даже и всплакнуть можно теперь.
Вот она, земля моя родная,
Вот он, Воронеж, отчий дом,
Целый год пробыл я на чужбине,
Но мечтал и думал об одном.
Выхожу стремглав из самолета,
С шиком вещи грохаю в такси,
Я лечу по улицам широким,
А ко мне навстречу мчишься ты.
Вот мой дом, а вот наша квартира,
Нажимаю нервно на звонок,
Открывает дверь родная Зина,
И на этом «баста», всё, молчок!
1986 г.