Начать строительство решили сразу, не дожидаясь момента получения ГМР. Добравшись до чертовой скалы, поглотившей Ольгерда с ребятами на челноке Эола, я и Нейлон, развалившись на солнышке, и с интересом принялись наблюдать за Хранителем, колдующим над небольшим пультом, чем-то напоминающим земной ноутбук. Минуты две ничего не происходило, зато потом из незамеченного мною ранее отсека в задней части челнока в воздух вспорхнули маленькие, почти прозрачные шарики, и разлетелись во все стороны…
– Че за хрень? – поинтересовался я.
– Как тебе объяснить? В общем, если коротко, то у местных жителей с сегодняшнего дня резко пропадет желание появляться в этом лесу.
– А, слышал! Что-то вроде инфразвукового генератора?
– Принцип другой, но результат – тот же… – усмехнулся Эол. – Кроме того, там еще датчики сигнализации, камеры, излучатели; устройства, с помощью которых мы будем позднее калибровать ГМР и еще много всякой дряни.
– Прикольно… А попробовать его воздействие на себе можно?
– Ну, если давно не чувствовал страха и желания поплакать – то пожалуйста… Тогда я сейчас сниму с твоего автомеда функцию подавления этого излучения и – вперед, в лес…
– Нетушки! – рассмеялся я. – Это я так, к слову… А что теперь?
– Сейчас прилетит бот со строительными роботами, и мы займемся котлованом…
Бот оказался здоровенной, с Ил-76, платформой, на которой выстроились овальные механизмы размерами с небольшой экскаватор, но без всяких там ковшей и тому подобных прибамбасов. Спланировав на землю прямо с зависшей над деревьями платформы, они деловито загудели, перешли на бесшумный режим и вломились в чащу…
Смотреть, как в двадцати метрах от портального камня в лесу появляется поляна диаметром метров в пятьдесят, было немного жутко: шустрые до безобразия роботы, покончив с растительностью, уже через десять минут начали вгрызаться в зем– лю!
– Куда денется порода? – глядя, как платформа заполняется землей, поинтересовался Нейлон.
– Тут неподалеку есть подходящее ущелье. Речка, протекающая там, довольно бурная, и унесет сколько угодно земли и песка, если не сильно торопиться…
– А на поверхности тут что-нибудь будет?
– Думал построить таверну, но кто в нее придет через месяц, привыкнув, что тут страшно? – хихикнул Хранитель и потянулся.
– Придут! Тракт тут вполне оживленный, купцов навалом… Да и жить нам будет где, если сюда занесет… – подумав, решил я. – Опять же бизнес…
– Слышь, олигарх, тебе Аниора мало? – хохотнул Эол.
– Будешь смеяться – да! – признался я и рассмеялся. – Хочется, чтобы тут было уютно… Кстати, Эол, а как там с Пророчествами? Ничего нового в голову не приходило?
– Приходило… – слегка нахмурился Хранитель. – Пришло. Аж два. Одно могу сказать точно – ребята живы. Но предстоит им что-то не особенно веселое…
– А можно прочитать? – вскочив с травы, попросил Нейлон. – Так понятнее будет…
– Понятнее? Ну-ну… – Эол полез в челнок и через мгновение выбрался оттуда с очень знакомым блокнотом…
…Ребенок, получивший Имя,
столкнется с теми, кто вот-вот
из жаркого огня в полымя
готовы бросить свой народ…
…Тропа, начавшись с перевала,
покажет Рыси стан врага…
А речка, полыхая Алым,
омоет кровью берега…
Прочитал Нейлон вслух и почесал в затылке.
– И что это значит?
– Олежка уйдет в том мире налево, родит сына и даст ему имя, – хохотнул я, пытаясь понять, что зашифровано в этих восьми строчках.
– Тогда наше строительство можно и не начинать… – усмехнулся Эол. – Чтобы его ребенок с кем-то столкнулся, должно пройти лет десять… Кто его отпустит одного?
– Ладно, я – пас… Тут ни хрена не ясно… Что там дальше, Нейлон?
Кровава ярость Одержимых,
но… не везде и не всегда:
Удар опять проходит мимо,
и кровь, текуча, как вода,
взывает к мести. Для Гошшара
такой разгром – почти что крах…
…И Избранный с Сестрой на пару,
чтоб вызывать Бурю, сеют Страх…
– О, а вот это – про наших! – развеселился я. – Ольгерд и Хвостик легко посеют ураган, не то что какую-то там бурю. И месть вшивого Гошшара им будет по барабану…
– Да, пожалуй, эта парочка дел там натворит… – согласился со мной Эол. – Только вот непонятно, что за Одержимые, где остальные ребята и… какое имеет к ним отношение первый стих…
– Фигня! Заведем этот чертов ГМР, портанемся к ним, и разберемся… Пусть пока фигачат, как могут… Помощь будет. Лишь бы вовремя… – хохотнул я, обрадовавшись, что в стихах нет упоминания ни о раненых, ни об убитых.
– Твоими бы устами, да медка навернуть… – расхохотался Хранитель… – Ладно, роботы вышли в рабочий режим. Можно лететь в Аниор… Хочу нормально пообедать. Надоело жрать всякую ерунду…
– Ну да, Лойша тебе голодать не позволяет… – я не смог не поддеть влюбленного, как мальчишка, мужчину, и первым заскочил в челнок…
Смотреть на трясущегося в лихорадке солдата было противно: его обезображенная культя за какие-то шесть часов хода до палаточного лагеря и сутки, проведенные в ожидании появления Эмиса Ло, успела загноиться и выглядела просто ужасно. Накачанный лекарствами парень почти не реагировал на внешние раздражители, и проверить слова его товарищей, расспрашивая раненого, не получилось.
– Он не мог выжить! – стараясь сохранить остатки достоинства, снова подал голос капитан Чейло. – Там пропасть глубиной метров тридцать! И шириной в четыре! Сплошные скалы! И совершенно безумное течение!
– Это я уже слышал, капитан! – прорычал доктор Ло. – Только тела вы почему-то не нашли…
– Его наверняка унесло вниз по течению… Мы прошли почти два километра вдоль берега, и не нашли ни одного следа…
– А потом устали, да? – язвительно ухмыльнулся Эмис. – Что дальше-то не поперлись?
– Сиддею стало плохо. Видимо, в рану попала какая-то местная зараза. Обезболивающие действовать перестали. Вот мы и решили вернуться и доложить…
– С вами все ясно. – Доктор повернулся к стоящему рядом полковнику Бельвею и рявкнул: – Расстрелять. Всех. Немедленно…
– И раненого? – растерянно посмотрев на Эмиса, осмелился уточнить он.
– А чем он лучше? Не мог потерпеть пару часов? Надо же, какая фифа… Что стоите, полковник? Выполняйте! Или вам нужна формулировка? Пожалуйста! За проявленную трусость в преследовании ОДНОГО ребенка, за потерю боевого духа, несовместимую с гордым званием защитника Урлии, за неспособность противостоять вооруженному ржавой железякой аборигену… Достаточно?! Или вы тоже боитесь?!
– Все будет сделано, как вы сказали, доктор! – облизав пересохшие губы, пробормотал полковник. – Через пять минут Вваш приговор будет приведен в исполнение.
– Отлично. Если что – я у себя… Нет. Буду в исследовательских лабораториях. И не забудьте отправить в то место человек десять потолковее. Пусть пройдут по течению километров пять-семь. И по дороге отловят пару местных – моим людям нужен материал для исследований…
Добравшись до палатки профессора Меддира, Эмис Ло кивнул отдавшему честь охраннику и, отодвинув в сторону полог, заглянул за прозрачную пленку, отгораживающую лабораторную зону от расчетно-аналитической аппаратуры. Иора там не оказалось!
– Профессор, вы где? – привыкая к тусклому освещению здоровенного помещения, крикнул Ло, и тут же получил ответ – Меддир выходил из раздевалки, видимо только что закончив очередной сеанс исследований.
– Тут я, господин Ло, – униженно глядя в глаза, пролепетал профессор.
– Есть что-нибудь новое? – довольно осклабившись, поинтересовался Эмис.
– Мне кажется, да… Материал, который получил доктор Пейнц, мне здорово помог. Мне кажется, что еще пару недель, и можно будет приступать к синтезу первых образцов…
– Ого, это меня радует… Как раз к этому времени мы закончим монтаж хранилища, боксов высшей защиты и… – потерев руки, ухмыльнулся Эмис, – испытательного полигона. Кстати, материала тут навалом… Представьте себе, профессор, позавчера ночью один из местных жителей, вооруженный какой-то отточенной железякой, умудрился отрубить руку одному из наших солдат и беспрепятственно уйти! Я просто в шоке…
– Ничего себе… – ошарашенно посмотрел на Эмиса Меддир. – Как так?
– Не знаю. Но этих трусов уже должны были расстрелять. Позорище… Хорошо, еще до генерала не дошло…
Представив себе гнев Ольстейда, Ло поежился – этот вояка вряд ли успокоился бы, даже расстреляв трусов лично.
– С ума сойти, отлучился на двое суток, и такие новости…
В этот момент снаружи раздался дикий вой сирен.
– Ого, как громко-то! Лейтенант!!! Что там происходит? – заволновался доктор, встревоженно прислушиваясь к происходящему.
– Пока не знаю, господин Ло! – ворвавшийся в палатку Коген вытянулся в струнку и преданно посмотрел на Большого Босса. – Разрешите отлучиться и выяснить?
– Беги… – чертыхнувшись, Эмис решил, что надо ускорить работы по обустройству лагеря. Отсутствие элементарных удобств, вроде сети коммуникации, действовало на нервы.
Коген вернулся минуты через три:
– Доктор! Группа аборигенов, пытавшаяся подобраться к перевалу, ведущему к нашему лагерю, попала на мины и подорвалась. Двое из них – насмерть. Полковник Бельвей просил передать, что вдогонку за пытающимися уйти людьми отправлены офицер и двадцать солдат.
– Отлично. Я хочу посмотреть на место происшествия…
– Позволите вас проводить?
– Солдат! Ты – на посту! – удивленно посмотрев на пытающегося прогнуться вояку, рявкнул Эмис. – Не забывайся!
– Извините, господин Ло! Больше не повторится, господин Ло!
– Заткнет кто эту сирену, или как? – сплюнув под ноги, Эмис кивнул Меддиру и вышел из палатки.
…Деревня гудела, как улей с дикими пчелами после того, как к нему наведался медведь: слух о том, что Снежный Барс, подняв с постели спящего Усая Горькую Весть, сорвал с него ожерелье старейшины и выбросил воина из дому, собрал на центральной площади деревни практически весь клан Ворона.
Глядя на униженное выражение лица стоящего на коленях у позорного столба бывшего старейшины, люди вполголоса перешептывались, однако желающих прервать негромкий разговор между Барсом и парой воинов племени желающих не находилось. Наконец, вождь принял какое-то решение и, повернувшись к ожидающим объяснений сельчанам, мрачно произнес:
– Вчера мой сын, Утренняя Заря, столкнулся на охотничьей тропе с шестью чужаками. Воины шли в направлении нашей деревни. Решив, что свидетель им не нужен, они попытались убить воина, однако просчитались – отрубив одному из них руку, Утренняя Заря выполнил свой долг – ушел от преследования и доставил в деревню дурную весть. Через час пятеро воинов отправятся по их следам, чтобы понять, откуда они пришли. Еще четверо оповестят всех охотников, находящихся на промысле, о том, что возможна война… Я сказал…
– Почему Усай у столба? – подал голос Бурный Поток, воин, не раз доказывавший, что не зря носит на поясе меч.
– Он, не сделав ничего для того, чтобы проверить сообщение Утренней Зари о появившемся неподалеку враге, обвинил его в трусости. Человек, для которого возможность унизить другого важнее благополучия в клане, не может быть старейшиной. Вот рука чужака, Усай! – забрав у сына сверток, Снежный Барс бросил его под ноги бледному, как смерть, старику. – Твой сын подтвердит, что на месте боя все было так, как сказал Утренняя Заря. Я забираю назад свое требование Права Крови – вести поединок с тем, кто забыл про долг перед кланом – ниже моего достоинства.
И еще… Если я не ошибаюсь, ты сказал, что мой сын зря преподнес Огненной Гриве Малые Дары. Так вот. ТЫ – СОЛГАЛ. Здесь, – он приподнял над головой здоровенный сверток, – достаточно меха для двух Больших Даров. Майке Огненная Грива! Преподношу тебе Большие Дары моего сына, воина клана Ворона Джамшера Утренней Зари. Примешь ли ты их, Женщина?
В наступившей на площади мертвой тишине девушка, вокруг которой тут же оказалось пусто, горделиво подняла голову, сделала несколько шагов вперед и, встав на колено перед обалдевшим от такого поступка отца Джамшером, громко, чтобы слышали все, повторила данную в лесу клятву.
– Обещаю быть тебе верным мужем, Женщина! – подняв ее с земли, Утренняя Заря прижал жену к груди и победно усмехнулся…
– Слышали? Отлично… А сейчас все свободны… Всем воинам, за исключением тех, которые уже получили от меня распоряжения, собраться в доме Войны через два часа… Я сказал…
Сельчане расходиться не торопились. Большинство с интересом посматривало на Рыжего Кабана, отца Майке, стоящего рядом с Сохатым и что-то оживленно обсуждающего. Наконец воин удовлетворился ответом брата и, повернувшись лицом в Джамшеру, кивком подозвал его к себе.
– Утренняя Заря! Твой поступок достоин воина Клана Ворона. И горжусь тем, что моя дочь сделала такой выбор. Вот тебе моя рука, Сын! Я сказал…
– Вот тебе моя рука, Отец! – пожав протянутую руку, Утренняя Заря облегченно вздохнул – вот теперь никто не сможет оспорить заключенный между ним и Майке союз.
– Где вы будете жить? – усмехнувшись уголками глаз, спросил Кабан.
– Дом, который я построил для Уха Рыси, теперь твой, сын! – сказал услышавший вопрос Снежный Барс. – Он пока не сделал Выбор, и дом ему пока ни к чему.
– Спасибо, отец… – пробормотал Джамшер и посмотрел на старшего брата. Ухо Рыси, заметив его взгляд, поднял вверх сжатый кулак и весело ухмыльнулся, мол, «живи, брат, я не в обиде»…
– С этим все ясно… – хохотнул Снежный Барс. – Можете идти. Кстати, в дом Войны можешь не приходить. Сегодняшний выход тебя не касается…
– Почему? – возмутился Джамшер и тут же получил легкий удар в грудь от притворно нахмурившегося Кабана.
– Ты что, собираешься оскорбить мою дочь пренебрежением?
Увидев, как покраснели оба молодожена, оба воина расхохотались:
– Вот-вот… Вспомнил? Тогда не задавай глупых вопросов… Идите…
…Добраться до своего дома удалось минут через двадцать – каждый встречный сельчанин старался поздравить молодую семью, а друзья и подруги молодоженов, всячески задерживая их, по одному бегали за подарками.
В итоге, закрыв за собой дверь, Джамшер облегченно вздохнул и, оглянувшись по сторонам, нашел место, куда можно свалить свадебные дары друзей. А, разогнувшись, почувствовал, как руки Майке обнимают его за спину, и замер: представить себе такое утром он бы, наверное, постеснялся…
– Повернись… – хрипло прошептала девушка.
Заглянув в ее глаза, парень тут же забыл про воинов, собирающихся в боевой поход, про брата, вынужденного переселиться к родителям, про народ, оставшийся за дверями дома – Огненная Грива ЖДАЛА его прикосновений! Обняв дрожащую, словно от холода, жену, Джамшер зарылся носом в ее волосы и замер, боясь пошевелиться. Майке, почувствовав его робость, прыснула, слегка отодвинулась и решительно развязала ленту, стягивающую платье под грудью. Потом наклонилась, взялась за подол и потянула его вверх. Через несколько мгновений, отбросив в сторону платье, Майке удивленно посмотрела на мужа и ехидно поинтересовалась:
– Ну, что, так и будешь стоять? Или все-таки осмелишься прикоснуться?
– Ты безумно красива… – опускаясь перед ней на колени, прошептал Утренняя Заря. – Знаешь, я видел тебя много раз у водопада и думал, что знаю, какая ты красивая…
– Угу… Подглядывал, как мы купаемся… – улыбнулась Огненная Грива. – Думаешь, почему я никогда не торопилась одеваться?
– Из-за меня? – удивился Джамшер. – А откуда ты знала, что я смотрю?
– Лисичка говорила… – захихикала девушка. – Твоей сестре нравился твой выбор…
– Сговорились… – рассмеялся Джамшер и, решившись, прикоснулся к загорелому бедру стоящей перед ним жены. – Ты… такая… такая… Я схожу с ума…
Майке потянула вверх его рубашку, и, послушно подняв руки, чтобы помочь снять ее с себя, Джамшер вдруг увидел прямо перед собой ее грудь с розовым соском, и потянулся к нему губами. Девушка замерла на месте… Парень, так же нежно прикоснувшись к другой груди, поднял взгляд на лицо Гривы и понял, что такое прикосновение сводит ее с ума не меньше, чем его, – Майке стояла, закрыв глаза, и облизывала язычком пересохшие губы. Вскочив на ноги, он подхватил девушку на руки и понес к кровати… Ласкать ее тело лежа оказалось намного удобнее. Правда, сначала здорово мешал меч, болтающийся в ножнах на поясе, но совместными усилиями они избавились и от меча, и от пояса, и от брюк. Прикасаясь к таким волнующим его округлостям Майке, Джамшер прислушивался к ее дыханию и вскоре начал понимать, что именно сводит ее с ума… И, еле удерживаясь на грани подкрадывающегося к нему безумия, старался доставить ей как можно больше удовольствия. Но его попытка оттянуть самый волнующий момент не удалась – стоило Огненной Гриве в первый раз застонать, как он подмял ее под себя. И сошел с ума. Сам…
Утро следующего дня они встретили на вершине правой из Двух Сестер. Оба пика двуглавой горы были покрыты лесом, но на том, где они встречали рассвет, была маленькая полянка, с которой открывался потрясающий вид на встающее над заснеженными пиками солнце. Кроваво-красный краешек светила, показавшийся между склонами Большого Камня и Матери Всех Гор, вдруг показался Джамшеру залитым кровью.
– Какое красное… – испуганно прошептала девушка и зябко поежилась…
– В ущелье – туман… Видимо, поэтому… – попробовал успокоить жену Утренняя Заря, но вдруг понял, что и сам слабо верит в то, что сказал…
– Обними меня покрепче… Мне отчего-то не по себе…
Джамшер выполнил просьбу с удовольствием. Мало того, почувствовав под правой ладонью упругое полушарие ее груди, он вдруг понял, что уже соскучился, и, упав на спину, потянул жену на себя…
– Ненасытный… – усмехнулась Огненная Грива и прильнула губами к его шее. – Совсем измучил бедную женщину…
– Угу… – промычал он, пытаясь добраться до завязок платья. – То ли еще будет…
…К моменту, когда светило опустилось к горизонту, вымотанные до предела молодожены брели по тропинке по направлению к протекающей в ущелье небольшой речушке – жутко хотелось ополоснуться. Кроме того, в фляге Джамшера закончилась вода, а в котомке, прихваченной из дому, – еда. Слушая счастливое щебетание Майке, парень привычно прислушивался к лесу и к пению птиц. Почти добравшись до берега, он услышал то, что хотел, и, весело улыбнувшись, пробормотал:
– А вот и ужин! Подожди меня немного, ладно? Тут неподалеку стоят силки Уха Рыси. Думаю, он не расстроится, если мы отдадим должное его добыче…
– Здорово! – заулыбалась девушка. – Значит, домой можно не торопиться… Я пока разожгу костер, что ли…
…Поджаренное на углях мясо таяло во рту. Удобно устроившиеся на брошенной на траву бурке, Джамшер с Майке кормили друг друга лучшими кусками, то и дело «промахиваясь» мимо губ, и вскоре превратили друг друга в заляпанных жиром замарашек. Пришлось лезть в ледяную воду отмываться. А потом отогревать замерзшие тела. Спать легли далеко за полночь, безумно вымотавшиеся, но счастливые. А незадолго до рассвета Джамшер, сквозь сон почувствовав запах гари, рывком оказался на ногах:
– Майке! Вставай! В деревне пожар!
Бежать по ущелью в полной темноте было небезопасно, поэтому Утренняя Заря быстрым шагом вел жену под руку, стараясь подсказывать ей, куда наступать. Поэтому на плоскогорье, где запах дыма чувствовался заметно сильнее, они спустились только через пару часов. И тут же перешли на бег…
– Ой… – выбежав на опушку леса первой, Майке остановилась как вкопанная, и Джамшер чуть не сбил ее с ног. Удержав равновесие, он посмотрел через ее плечо и ошалело потер глаза: деревни, из которой они вышли позавчера ночью, больше не существовало! Покрытое пеплом пожарище, с остовами сгоревших до фундаментов домов, по которому еле передвигались обожравшиеся шакалы и вороны, казалось ожившим кошмаром.
Джамшер метнулся к ближайшей стайке рвущих добычу зверей и, разогнав еле передвигающихся животных, еле сдержал подступающую к горлу тошноту – в обезображенном теле он с трудом узнал своего двоюродного брата Шендда!
– Останься там, Майке! Не ходи сюда, ладно? – попросил он и, зарычав, бросился в глубь пепелища…
Трупов было много. Практически все воины клана, судя по оружию в руках, принявшие бой. Старухи и старики. Дети до пяти лет. Враг, ворвавшийся в деревню, не щадил никого – маленькие тельца близняшек, родившихся в начале зимы, лежали рядом с их отцом, Могучим Дубом, и, точно так же, как и он, смотрели в небо остановившимся взглядом…
Бегая между домами, парень искал тех, в ком бы еще теплилась жизнь, и не находил – маленькие ранки, оставленные в телах его соплеменников, свидетельствовали о том, что их добивали. В упор. Находя даже тех, которые пытались спрятаться!
– Они забрали женщин. Человек двадцать. Тех, кому больше двенадцати зим… – бледная, как полотно, Майке, возникшая рядом, смотрела на мужа зареванными глазами и судорожно сжимала и разжимала кулачки. – И не потеряли ни одного человека…
– Угу… – скрипнул зубами Джамшер. – Наших надо похоронить… Или… – он огляделся по сторонам, мрачно поморщился и прошептал: – Сжечь… Такую яму я буду копать неделю…
Тела стаскивали в единственное оставшееся целым строение в деревне – сарай для дров, стоявший на отшибе с наветренной стороны, и, видимо, поэтому не задетый пожаром. Майке выбилась из сил уже к обеду и, сидя на земле около него, утирала слезы разодранными в кровь руками. Джамшер, перестав обращать внимание на осмелевших шакалов, с упорством сумасшедшего волочил к будущему месту упокоения найденные на пепелище тела, давно перестав взваливать их на плечи – не было сил. И поэтому не обратил внимания на посторонний шум, донесшийся с опушки…
– Сынок… Джамшер… – голос Рыжего Кабана первым услышала Майке, и, вскрикнув, бросилась к лежащему под деревьями человеку…
Отец Огненной Гривы выглядел, как оживший труп. Окровавленный, израненный с ног до головы, он с трудом оторвал голову от земли, криво улыбнулся и прошептал:
– Уходите… Не осталось никого… Их невозможно убить… Твой отец приказал забирать всех, кто остался в живых и уходить на юг…
– Они забрали женщин… Больше никого не осталось… – прошептал Джамшер… – Я и Майке…
– Значит, уходите вдвоем… Женщин у них не отбить… И не возвращайтесь, слышите? Оставь меня, дочь… Мне уже не поможешь… Я вот-вот умру… Не надо, слышишь?
Огненная Грива, глотая слезы, упрямо пыталась обмыть раны отца водой из фляги мужа, но вскоре опустила руки – их было слишком много, а бежать за водой, оставив умирающего отца, было страшно…
– Я рад, что вы живы, дети… Джамшер, слушай! Бойтесь усиков, торчащих из травы! Из них вылетает рой жалящих сталью ос, и увернуться от него невозможно… Их арбалеты стреляют слишком далеко… В полной темноте… И уйти от них невозможно… Они – в долине Серого песка… Целый зеленый город… Но по тропе не пройти – осы… Дай руку, дочь… Холодно… Уходите, слышите? – Воин вдруг уронил голову и, дернувшись, затих…
Бесплатный фрагмент закончился.