Первым слежку почувствовал Ясен: пришло зябкое ощущение беспокойства, не связанное с дорогой. Кони шли намётом, степь ложилась под копыта скакунов ровной однотонной скатертью, температура воздуха достигла восемнадцати градусов – благодать для всадников, и небо не обещало ни бурь, ни дождей.
Ясен прислушался к себе, догнал отца.
– Ветер дует в спину.
Влад оглянулся.
Отряд скакал «клювом»: пять всадников справа, пять слева, впереди десятник и разведчики. Ехали не то чтобы быстро, но крейсерским аллюром, километров сорок в час, и догнать отряд было непросто. Однако в округе не было воинских подразделений, способных скрытно следовать за дружиной, поэтому мысль была – либо кочевники, либо давешние боевики младшего Кроули.
– Переходим на рысь!
Отряд поскакал быстрее, увеличив скорость до восьмидесяти километров в час.
Спина Ясена перестала холодеть «от ветра». Кто бы ни следовал за ними, угнаться за отрядом он не мог. Хотя вполне мог следовать за дружиной в отдалении.
Дорога утомляла своим однообразием.
Великая Равнина являлась одновременно и великой саванной, несмотря на отсутствие той жизни, которая была присуща земным степям. Птицы расселились от Зем-Горы на сотни километров, но мелкие зверюшки по-прежнему ютились у водоёмов и далеко от Талого Водяна не встречались.
Горных стран и разломов коры наподобие тех, что существовали на Земле, Равнина не имела. Лишь изредка её монотонный пейзаж нарушали пологие холмы и неглубокие овраги. Разрушения почвы, которые можно было бы сравнить с горными отрогами и рваными ущельями, наблюдались и того реже и только в местах падения бывших планет. Чем дальше уезжали всадники от Зем-Горы, тем ровнее и проще становился ландшафт Великой Равнины. Позади остались и невысокие рощицы земных растений, медленно осваивавших просторы чужого мира.
Вдали показалась зыбкая рыжая полоса, означающая поднятие рельефа. Это была Божья Рана – участок равнины, напоминающий гигантский кольцевой кратер, окружённый довольно высокими валами выброшенной наверх почвы. Что сюда свалилось во время Падения, трудно было представить. Дивий же считал, что в этом месте произошёл ядерный взрыв, породивший кратер и взбороздивший ударной волной сотни квадратных километров равнины.
Угрюмые ржаво-коричневые бастионы Божьей Раны приблизились, навевая смуту и страх. От них исходило некое нездоровое тепло и зловоние, хотя о запахе речь не шла: это был «вкус» излучения, отмечаемый внутренними датчиками психики.
Взяли вправо.
Влад оглянулся.
– Ничего не чуешь?
Ясен прислушался к себе, отметил заметное ослабление «холодного ветра».
– Отстали.
– Подстегни парней, что-то они задумались.
Поскакали ещё быстрей, преследуемые только настоящим ветерком да взглядами редких, кружащих на большой высоте орланов.
Через два с лишним часа изломы Божьей Раны остались слева, начали отдаляться, размываться в дымке атмосферы, превращаться в эфемерные конструкции будорожащих воображение форм.
Впрочем, едва ли рядовые дружинники воспринимали эти формы так же остро, как Ясен. Он был натурой романтической и видел в природных образованиях гораздо больше интересного и завораживающего, нежели привыкшие к «голой правде жизни» молодые люди.
Сделали часовой привал, перекусили подсушенными мнишками и урдой,3 запили чаем.
Влад о чём-то думал и бесед не затевал. Лишь спросил рассеянно:
– Ветер ещё дует?
– Нет, – ответил Ясен, с долей удивления обнаружив у себя способность чувствовать слабые токи внимания со стороны и изменение почти неощущаемых потенциалов опасности. – Прямой угрозы не чую, кочевники отстали, но где-то шевелятся.
– Далеко?
Ясен снова «включил» состояние экстрасенсорной реакции на внешние биополя и уловил еле фиксируемое дыхание опасности.
– Километров сто двадцать от нас, аккурат в середине Божьей Раны.
– Похоже, они нас хотят перехватить.
– Почему ты так решил?
– Мы идём к Орилоух-Горе и дальше на левек, к Гее-Горе. Кроули не дурак, понимает, что у нас есть определённая цель, и постарается встретить нас там или там.
– Можем свернуть на десять-двенадцать к правеку и миновать Орилоух.
– Потеряем время. Странно, что банда Кроули опережает нас.
– Они знают проход через Божью Рану.
– Может быть. Подъём!
Вскочили в сёдла.
Ориентироваться на ровной как стол равнине было трудно, и только триометры, заменившие прежние земные компасы, спасали положение. Правда, Ясен, как и отец, обладал врождённым чувством направления, поэтому не представлял, как можно сбиться в пути.
Впереди образовалось облачко, превратилось в стайку воздушных мачт с висящими между ними полупрозрачными, в три роста человека, мешками, внутри которых что-то копошилось и ворочалось. Впрочем, что именно копошилось, стало понятно ещё до того, как отряд достиг границ необычного поселения. Это был саранчаул – город саранчоидов, изменившейся почти до неузнаваемости, увеличившейся в размерах земной саранчи, не потерявшей при этом своей агрессивной прожорливости.
Уже в десяти километрах от саранчаула трава на поверхности земли исчезала полностью, а степь приобретала вид каменистой безжизненной пустыни. Обычно саранчоиды кочевали от оазиса к оазису, то есть от озера к озеру, осваивали местность с богатой растительностью, а когда есть становилось больше нечего, переселялись на новое место.
Судя по тому, как саранчоиды почти не обратили на проезжавших мимо людей внимания, а также по площади уничтоженной ими растительности можно было предположить, что встретившийся на пути дружины саранчаул готов к переселению.
Миновали странный «город», готовые укрыть коней попонами из колючей дерюжины, которую не могли прокусить ни пчелоиды, ни осы, ни другие жалящие и кусачие твари.
Два десятка саранчоидов сорвались с вершин мачт и какое-то время сопровождали отряд, выписывая над ним сердитые круги, потом вернулись на свои сторожевые шесты. Мачты эти не были ни деревянными, ни каменными, саранчоиды создавали их из собственных экскрементов, и в какой-то степени это были искусственные сооружения, как и дома-пузыри между ними.
Несмотря на то что насекомые редко нападали на людей, дружинники повеселели, оставив за спинами гигантский саранчаул.
Снова под копыта гепардоконей легла степь, то жёлто-коричневая, то синевато-зелёная, то абсолютно голая, песчано-каменистая, с редкими кустиками неизвестной травы.
На горизонте возникла чёрно-зелёная полоса, приблизилась, развёртываясь в поле чёрных, с зелёным просверком, маков.
Отряд замедлил движение.
– Сколько дури! – восхитился Пилип. – Это афганоиды, их рук дело. Или амеро-южане. А ещё год назад здесь ничего не было.
Ясен почувствовал будоражащий запах, отключил канал передачи ощущений в мозг, чтобы не поплыло сознание.
– Платки! – приказал Влад.
Дружинники сделали из платков повязки на рот и нос.
Чёрные маки выращивали ещё на Земле любители наркоты, и после Падения казалось, что к этой форме ухода от действительности выжившее человечество уже не вернётся. Однако переселившиеся на равнину потомки афганоидов, персов, южан-исмаилитов и южан-американцев, умевшие только воевать и выращивать наркорастения, продолжили свой «бизнес» и здесь, снабжая близлежащие селения других общин марихуаной, кокаином и героином.
– Сжечь бы это поле, – проворчал десятник Димитр.
– Маки не горят, – с сожалением покачал головой Пилип.
Ясен подъехал к отцу.
– Есть идея.
– Слушаю.
– Можно натравить на это поле саранчоидов.
– Они почти не едят наркомаки. – Влад усмехнулся. – Умные.
– Давай попробуем, саранча сейчас голодная.
Влад в сомнении оглянулся.
– Двадцать пять километров назад, да столько же обратно, это потеря времени.
– Двадцать минут туда, двадцать обратно.
– Как ты себе это представляешь?
– Когда мы проезжали мимо саранчаула, его сторожа реагировали на мои мысли.
– Да? Это интересно. Подробнее, пожалуйста.
Ясен смутился.
– Я подумал: вот я вас сейчас из карабина! Они тотчас же взлетели выше, начали кружить надо мной быстрее.
– Так, понятно. И всё?
– Я послал их домой: нечего носиться зря, мы вас не трогаем.
– И они улетели.
Ясен кивнул.
– Может быть, я не так их понял?
– Хорошо, вполне допускаю, они реагируют на мысленно-волевой посыл. Как ты заставишь саранчу сняться с места и лететь в нужном направлении?
– Вернёмся и начнём мысленно жечь их огнём…
– Та-ак!
– А я поскачу вперёд, к этому полю, с мыслью – все за мной, спасайся, кто может!
Влад засмеялся.
Ясен покраснел.
– Не получится? Я просто хотел…
Влад остановил его жестом, посерьёзнел.
– Идея хорошая, почему бы не поэкспериментировать. Вдруг пригодится в будущем? Даю на все маневры час. Если саранчоиды клюнут – хорошо, если нет – ждать не будем. Эй, парни.
Староста в двух словах объяснил обступившим его дружинникам смысл затеи, и отряд поскакал назад к саранчаулу.
Добрались быстро, за двадцать минут, ещё за пару километров увидев над селением саранчи серый туманный купол: насекомые вылетели из своих домов-пузырей и готовились к переселению. Дебряне поспели прямо к этому моменту.
– В цепь! – скомандовал Влад. – Скачем на них и думаем об огне, мысленно тычем в эту тучу факелами!
Отряд растянулся цепью, выбрав направление таким образом, чтобы вектор атаки пришёлся на траекторию полёта к маковому полю, медленно двинулся на саранчаул.
Дружинники сначала посмеивались, не веря в удачу замысла, потом увлеклись, почуяли азарт и начали кричать:
– А-о-о! Крес на вас! У-у-у, сожжём! Гори ясным пламенем!..
Туча саранчоидов взметнулась вверх, затмевая блеск небес.
В этот миг Ясен вырвался из общей цепи дружины, поскакал на правек, подняв над собой меч. Он не кричал, только истово молил саранчу услышать его мысленный зов и следовать за ним. Он предлагал спасение.
И его услышали!
Гигантская туча насекомых, достигшая в диаметре двух километров, а в высоту чуть ли не километр, имела свой «мозг» и свою «систему защиты», воспринимавшую намерения людей. В какой-то степени этот «мозг» умел думать и принимать решения. А поскольку угроза была нешуточной, опасность пожара хранилась в памяти саранчи на генетическом уровне, саранчаул среагировал на призыв Ясена должным образом, и туча последовала за ним с густым дребезжащим гудением. Впечатление было такое, будто стартовал гигантский змей, состоящий из миллионов живых механических модулей.
Летел этот «змей» не быстро, не более двадцати километров в час, поэтому Ясен, взявший поначалу слишком резво, вынужден был умерить пыл фыркающего коня.
Дружинники поняли свою задачу хорошо и вовсю носились за «хвостом змея», подстёгивая летящих саранчоидов криками. Кое-кто даже успел зажечь факелы и махал ими, усиливая эффект «огненной» атаки.
Таким образом доскакали до макового поля, почему-то никем не охраняемого, а там уже никого не пришлось подгонять, потому что саранча почуяла запах свежей пищи, пусть и сдобренный сладким приторным ароматом созревающего наркотика, и набросилась на поле, как голодный зверь на добычу.
Ясен остановился.
Подскакали остальные, глядя, как саранчоиды пикируют на чёрно-зелёное поле и «змей» постепенно тает, рассасывается как дым.
– Вот вам, гады! – злорадно погрозил небу кулаком Пилип, имея в виду неведомых «наркобаронов».
– Это не победа, – остудил его восторги Влад. – Нужны иные меры, целевой сход общин, закон о нераспространении отравы. А так они просто посадят мак в другом месте.
– Всё равно урожай будет меньше, значит, и людей отравится меньше. Эх, я бы сейчас нашёл их логово…
– Смочите платки! – оборвал Влад разведчика. – Повязки на нос! Уходим!
Дружинники смочили платки, замотали ими лица, чтобы запах перестал действовать на сознание возбуждающе, и отряд устремился в обход поля маков, оставляя позади пиршество, равного которому в истории этого мира не было.
Через полтора часа бешеной скачки гепарды пошли тише, они утомились. Влад скомандовал сделать привал.
На горизонте уже показалось перламутровое облако, означающее купол Орилоух-Горы, до него было не больше двух сотен километров, но Велич-старший предвидел неприятные контакты и хотел, чтобы кони пришли к бывшей «математической планете» свежими.
Дружинники привычно расседлали гепардов, протёрли им глаза и носы мокрыми чаушами, дали корму.
Расий миновал зенит, ветер стих, и погода стала идеальной для отдыха.
Однако отдохнуть как следует им не дали.
Подул знакомый «холодный ветер в спину», и Ясен понял, что враг, о котором они почти забыли, появился где-то недалеко и рыщет в поисках обидчиков.
– Па…
– Собираемся, – отозвался Влад, также почуявший негативные изменения полевой обстановки. Обострение экстрасенсорной чувствительности продолжалось убыстряющимися темпами, и это обстоятельство тревожило больше, нежели достигнутые успехи. Мир продолжал изменяться, а ведёт ли этот процесс к позитивным результатам, было непонятно.
Отряд живо собрался, привычно сформировал походную стрелу и помчался за командирами, направившими своих коней к вырастающим на горизонте бело-фарфоровым утёсам Орилоух-Горы.
Через два часа скачки Гора начала приобретать форму растрескавшегося колючего купола, с виду похожего на колоссальный нарост снежно-ледяного мха. До него оставалось километров шестьдесят, когда Ясен заметил слева чёрную струйку, метнувшуюся им наперерез. Крикнул:
– Кочевники слева!
– Вижу, – отозвался Влад.
– Что будем делать?
Влад скакал некоторое время, не отвечая, потом придержал коня.
– Все ко мне.
Дружинники подскакали ближе.
– Что предлагаете?
Струйка впереди распалась на отдельные точки, растянулась цепью, преграждая путь отряду.
– Мы можем взять вправо и уйти, – сказал Пилип. – Они на верблюдах.
– Ещё?
– Атаковать мы их не можем, – угрюмо проговорил десятник, – у них сотня.
– Кроули, – сказал Ясен.
Влад вопросительно посмотрел на него.
– Я его чувствую, – криво улыбнулся Ясен.
– Что скажешь?
– Надо атаковать по центру. Если прорвёмся, они нас уже не догонят.
– А если завязнем? – проворчал Димитр.
– У нас не только мечи.
Дружинники обратили свои взоры на старосту.
– Это может сработать. Они атаки не ждут. Решение такое: идём прежним курсом, только плотнее, ударим в центр их дуги, прорвёмся и на полном ходу, не останавливаясь, скачем к Орилоуху.
– Завязнем, – с сомнением покачал головой Димитр.
Влад вытащил из седельной сумы карабин.
– Мы скачем первыми. Луки к бою! Стрелять по моей команде. Ещё раз напоминаю – ни в коем случае не останавливаться! Вперёд!
Ясен тоже взял на изготовку свой карабин, дружинники пришпорили коней, и отряд устремился в центр растянувшейся сотни, уверенной в том, что противник не посмеет её атаковать. Дробный стук копыт затмил все остальные звуки. Боевики вражеской сотни оторопело наблюдали за тем, как небольшой отряд русских воинов слитно мчится на них, образовав острый таран.
Когда до двухрядной цепи боевиков осталось около сотни метров, они начали перестраиваться, формируя встречный уступ.
– Залп! – рявкнул Влад.
Дружинники спустили луки, продолжая скакать во весь опор.
Выстрелили и Влад с Ясеном, целя по центру уступа.
Результат залпа превзошёл все ожидания.
Пули «Драконов» поразили двух передних всадников, вышибая их из сёдел.
Стрелы дружины нашли ещё шестерых боевиков.
И в цепи образовалась брешь, в которую как нитка в ушко иголки прорвался отряд. А через несколько мгновений он уже был в недосягаемости не только для мечей, но и для стрел сотни, представляя собой единый живой организм, смертельно опасное копьё, остриём которого был Влад Велич. Завязать бой солдаты сотни не успели, ошеломлённые мгновенной потерей восьмерых бойцов и грохотом оружия, которого у них не было.
– Не останавливаться! – послышался клич Влада.
Дружина продолжала молча и грозно мчаться вперёд, к Орилоух-Горе, не обращая внимания на препятствия, опасная настолько, что связываться с ней не рискнул бы ни один противник.
Ясен оглянулся.
Сотня Кроули осталась на месте. Где в этот момент находился сам предводитель группы, осталось неизвестным. Среди тех, кто первым попал под удар дружинников, его не было, в этом Ясен был уверен.
Проскакали на одном дыхании более двадцати километров.
Влад снова оглянулся и замедлил бег коня. Дружинники окружили его, разгорячённые гонкой.
– Отстали, – смахнул пот со лба Димитр.
– Они вообще за нами не гнались, – возразил Пилип.
– Уже гонятся, – сказал Ясен, прислушиваясь к себе.
– Куда дальше?
Влад хотел ответить, но Ясен вдруг поднял руку, призывая его к молчанию.
– Что, догоняют? – поднял бровь Велич-старший.
– Нет, не похоже… надвигается что-то очень массивное, недоброе…
– Тартарианин?
Ясен закрыл глаза, посидел так несколько секунд, нахохлившись в седле, открыл.
– Да, скорее всего это тартарианин.
– Где, впереди или сзади?
– Слева, идёт наперерез.
Дружинники и Влад невольно посмотрели в ту сторону, куда перевёл взгляд Ясен.
– Ничего не вижу, – поднёс ладонь козырьком ко лбу Пилип.
– Он ещё далеко, километрах в пятидесяти.
– Как быстро он движется? – спросил Влад.
– Точно не скажу… почти на полный мах коней…
– Километров восемьдесят в час. Успеем.
– Что ты имеешь в виду?
– Надо проскочить до Орилоух-Горы раньше, чем он нас перехватит.
– Зачем? Лучше обойти Гору справа, – предложил Димитр.
– Он всё равно догонит, – пожал плечами разведчик.
– А так он зажмёт нас у Горы, и мы никуда не денемся. Да и эти уроды на хвосте.
– Идём к Горе! – после недолгого раздумья решил Влад. – Там посмотрим, что делать дальше.
Ясен непонимающе посмотрел на отца. Велич-старший дёрнул уголком губ.
– Есть одна задумка. Поскакали ветром!
Отряд слаженно двинулся к призрачно-мерцающему куполу Орилоух-Горы, постепенно наращивая скорость. Гепардокони отдохнуть как следует не успели, но шли хорошо, словно чуяли опасность.
Купол Орилоуха приближался небыстро, но неотвратимо, превращаясь из невесомой призрачной громады в нечто материально ощутимое, в сплетение снежных кораллов и мхов. До него оставалось сорок, потом тридцать, пятнадцать километров, и, когда дружинники готовы были с облегчением перевести дух, – чего греха таить, в ожидании встречи с чёрным дьяволом у многих мурашки по спине пробегали, – слева, на фоне выросшей на полнеба сверкающей белой горы, появилось быстро увеличивающееся пятнышко.
– На полный мах! – крикнул Влад.
Подстегнули коней.
Пятнышко выросло в размерах, превратилось в островерхий шалаш, в чёрную глыбу, затем в удивительный механизм на гусеницах высотой с трёхэтажный терем. Это был тартарианин собственной персоной, но тот ли, с которым уже дважды встречался отряд, или нет, сказать было трудно.
Счёт пошёл на секунды.
Сначала казалось, что чёрный гигант успеет преградить отряду дорогу. Но уже через минуту «скелеторобот» пронёсся слева в полукилометре, сопровождаемый длинным хвостом пыли, и дружина вынеслась к первым отрогам Орилоух-Горы, до которых осталось буквально несколько сотен метров.
– Не отставать!
Наддали ещё, не жалея скакунов, веря в светлый ум своего командира.
Тартарианин развернулся за отрядом, бросаясь в погоню. Когда отряд уткнулся в первый «побег коралла», уходивший ввысь султаном ажурного сверкания, его отделяло от людей километра полтора.
– Ищем проход! – бросил Влад, поворачивая коня вдоль «коралловой» опухоли. – Ясь, тут должны быть ущелья поглубже!
Счёт снова пошёл на секунды, потому что преследователь не оставил своих намерений, и близился миг, когда придется принять бой.
Ясен напрягся, интуитивно «обнимая» всей сферой сознания, а точнее – бессознания, местное пространство, и в сверкающей колючей шубе, закрывшей горизонт, увидел-почуял длинный петлистый ход.
– Сюда!
Отряд повернул за ним, продрался сквозь узкую щель между кустами «коралла» и оказался в самом настоящем ущелье с ежастыми колючими стенами. Под копытами коней захрустели, рассыпаясь, пальцевидные колючки и камни.
– Иди первым, – приказал Влад, – я буду замыкающим.
Ясен поскакал вперёд, без удивления обнаружив у себя способность получать информацию двумя слоями: сознательно, через глаза и уши, и внечувственно, через внутренние психофизические «мембраны», позволяющие оценивать будущие препятствия.
Ход вёл внутрь снежно-белого «кораллового» массива, то сужаясь, то расширяясь. Небо над головой то исчезало за мохнатыми переплетениями «лиан» и «мхов», то появлялось вновь.
Проскакали самую настоящую арку, похожую на искусственное сооружение, так она была красива и гармонична, и упёрлись в ещё более узкую расщелину. По-видимому, ход здесь заканчивался тупиком, потому что даже новое «сверхзрение» Ясена не позволяло ему увидеть продолжение тоннеля в недра Орилоух-Горы.
Отряд остановился, дружинники развернули коней.
Подъехал Влад, выдернул из сумки карабин.
Где-то со стороны входа в расщелину послышался треск и грохот. По всей видимости, тартарианин достиг «кораллового» утёса и с ходу вломился в заросли «коралло-мхов».
– Бери карабин.
Ясен повиновался.
– Целься в левый столб арки, я в правый. Готов? Выстрел!
Короткий двойной удар потряс стены ущелья.
Ракетные пули «Драконов» прошили воздух, вонзились в красивейшие фестоны арки слева и справа от прохода, взорвались.
И тотчас же произошло нечто вроде бесшумного «кораллотрясения»: форма арки претерпела метаморфозу, её столбы распустились лепестками ажурных тюльпанов, выпустили перламутровые «побеги», сверху спустились «лианы» и паутиновидные перепонки, заплели всё пространство ущелья вплоть до попятившихся всадников… и ущелье исчезло!
Стало тихо.
Дружинники оторопело вертели головами, не понимая, что остались в западне. Со всех сторон их окружали белые и розоватые колючие ветви «мхов», острые, как иглы, и твёрдые, как гранитный монолит.
Гепардокони фыркали, по их шкуре бегали «нервные» волны.
– Отец…
Влад поднял руку, призывая всех к молчанию.
Снова послышался треск и грохот, скрип и визг. То ли тартарианин застрял, то ли потерял направление, ворочаясь в зарослях «кораллового» массива.
Треск стих, какое-то время вокруг царила тишина, потом прилетели гулкие взвизги, тупые удары, скрип, звуки удалялись, и стало ясно, что преследователь действительно потерял след беглецов. Через несколько минут в заросли «мха» вернулась первозданная тишина.
– Отец…
– Всё нормально, – заговорил Влад, тряхнув волосами. – Тартар и Орилоух представляли собой разные стадии разумогенеза одного и того же вида Пресапиенсов, причём вида негуманоидного. Орилоуны были потомками тартариан, как Сеятели или «серые призраки» – потомками орилоунов.
– Ну и что?
– В принципе, это к делу не относится, но в своё время, очень давно, тысячи лет назад, потомки пытались помочь предкам выйти в наш Метагалактический домен, и тартариане это помнят. Для них Орилоух – как кааба Веры для нас.
– Он поэтому не стал нас преследовать?
– Он не стал разрушать остатки некрополя.
– Чего?
– Орилоух-Гора по сути – гигантская могила, некрополь, возникший после ухода орилоунов.
– Ты знал это? Я имею в виду, что чёрный не пойдёт за нами?
Влад усмехнулся.
– Не знал, но надеялся.
Потрясённый Ясен пошевелил губами, ища достойный ответ. Заметил иронические огоньки в глазах отца, заставил себя успокоиться. Вспомнились наставления Дивия. Первое: возможно, твои ошибки – то, что нужно Вселенной. Второе: не беспокойся за себя, на самом деле Вселенная тобой слишком дорожит, чтобы ты пропал зря.
Отец тоже знал эти вселенские законы, знал как никто другой.
– Ну и славно, – кивнул Влад, прочитав в глазах сына его мысли. – Теперь подождём.
– Чего? – не выдержал Димитр. – Мы в западне! Как мы выберемся назад?
– А почему ущелье заросло? – перебил его возбуждённый Пилип. – Ба-бах! – и всё в кружевах!
– Гора – это парадоксальная объёмная структура, не имеющая трёхмерного объёма, но прежде всего это остатки ограничивающих физические процессы форм, принявших вид материальных образований. Кое-где в них ещё теплится – не жизнь, но крохи энергии, «недосчитанные математические операции», понимаете?
– А?
– Ничего, я сам понимаю с трудом, – улыбнулся староста.
– А чего мы ждём?
– Ответа.
– Какого ответа? – удивился Пилип.
– Орилоух – не просто осколок чужой Вселенной, он сложнейший многомерный процесс, несмотря на видимые материальные конфигурации.
– А-а… – совсем запутался Пилип.
– Я надеюсь, – серьёзно продолжал Влад, – что внутри него ещё живы какие-то остаточные движения, энергетические пото… – он не закончил.
Ветви «коралло-мхов», заткавшие пространство ущелья, задрожали. По ним словно пронёсся ветерок, заставив качаться и вибрировать. Затем узкая щель впереди, в которую уткнулся отряд всадников, изменила форму, начала расширяться, углубляться, шевелиться как живая. Перед замершими дружинниками протаяла ниша, продолжая уходить в недра Орилоух-Горы, превращаясь в подобие растущего на глазах тоннеля.
Одновременно когтисто-колючий пол тоннеля выстраивался в ребристый, но достаточно ровный, без дыр и щелей, настил, по которому можно было идти без опаски провалиться.
– За мной! – скомандовал Влад, направляя коня в глубь пещеры.
Ясен и дружинники беспрекословно подчинились.
Тоннель ускорил метаморфозу, протянулся в сумрачные глубины массива на многие сотни метров.
Влад почесал коня за ухом.
– Спокойно, зверь, спокойно.
Конь пошёл быстрее.
Копыта цокали по белому жилистому настилу, вздрагивающему под всадниками, и казалось, что отряд движется по жестяному мостику, готовому рухнуть в любое мгновение. Однако пол тоннеля выдерживал вес отряда, и вскоре о его видимой непрочности забыли.
Стемнело, так как образовавшийся проход нырнул в недра Горы, куда уже не проникали лучи Расия. Димитр предложил зажечь факелы, но Влад не разрешил.
– Сейчас будет светлее.
Действительно, спустя минуту в стенах пещеры засветились тонкие жилки, образуя красивый паутинный узор, позволяя видеть внутренности коридора.
– Что это? – прошептал разведчик.
Влад вместо ответа тронул коня с места.
Ясен, уловивший некое «дуновение» энергии в стенах пещеры раньше отца, направился вслед за ним. Впечатление складывалось такое, будто их сопровождал кто-то, понимающий состояние людей, и заботился о минимально необходимых удобствах путешествия.
Глубина протаявшего тоннеля, как оказалось, достигала трёх километров.
Отряд выбрался в небольшой зальчик с готическим сводом и остановился перед многожильной, перепончатой стеной, из которой торчала какая-то выпуклость серебристого цвета, напоминающая крышку металлического бака. Но это был не бак. Ясен первым догадался, не считая отца, что за объект прячется в толще стен пещерки.
– Когг?!
Влад подъехал к выпуклости вплотную, наклонился, постучал по ней пальцем.
Раздался тонкий стеклянно-хрупкий звук.
Ясен спрыгнул с коня, подошёл ближе, разглядывая жадно нос аппарата, целиком увязшего в сплетениях «кораллов».
– Не может быть!
– Почему не может? – возразил Велич-старший. – На Орилоух, когда он был ещё планетарным объектом, садились сотни земных аппаратов, к нему направлялись десятки научных экспедиций, так что ничего удивительного нет. Нас привели к одному из оставшихся на нём катеров.
– Привели?
– А ты не понял?
– Кто привёл?
– Орилоун.
Ясен невольно оглянулся, обвёл глазами пещеру.
– Орилоун?! Живой?!
– Ну, может быть, не сам орилоун, а его топос, сработавший на… – Влад замолчал, прислушиваясь к чему-то.
– Топос? – Ясен озадаченно пошевелил пальцами. – Ты имеешь в виду…
– Орилоуны, как и предки их, чужане, имели своеобразную оболочку, часть многомерного пространства с переменной вариабельной топологией.
– Скафандры, да? Я вспомнил, учитель рассказывал об этом.
– Вот нам и открылся топос какого-то орилоуна.
– Ты сказал, что он отреагировал на… на что?
– Не на что, а на кого.
– На кого же?
– На меня, – серьёзно ответил Влад. – Я дважды посещал Орилоух. Хотя, может быть, и на тебя.
– Почему? – не поверил Ясен.
– Потом поговорим. Давай-ка попробуем вскрыть эту старую скорлупу.
Ясен ещё раз окинул взором пещеру, в толще мохнатых многожильных стен которой разгорались и гасли паутинки света.
– Разве он нам не поможет?
– Кто?
– Орилоун.
– Никого живого здесь нет, кроме нас. Топос отреагировал на наше появление, помня какое-то давнее завещание орилоунов, но больше ждать от него нечего. – Влад спрыгнул с коня. – Привал!
Дружинники начали спешиваться.
Бесплатный фрагмент закончился.