Прочитал в метро, сколько успел, и не думаю, и не понимаю, о чем читал - это не важно. Я размышляю о том, что буду говорить. Фантазирую, придумываю, и целый монолог, целый доклад сочинил о том, чего не знаю, чего не читал. Значит мне важен не его труд, а моя оценка - говорильное мышление, то есть мы до того изболтались, до того швыряемся словами, верхушками знаний, до того в нас показуха сидит, что нам незачем и читать что-то, чтобы начать говорильню об этом "что-то".
Поеду - все будут знать, конечно, и перемывать кости. Но это не страшно как раз. Другое страшно! Зависимость от благодушия главного и прочих сильных. Должно сохранять дистанцию и занимать свое место сообразно таланту и уму.
Времена не выбирают,
В них живут и умирают...
(А. Кушнер)
Мемуары бывают субъективны: то память подводит, то "бронза" искажает оценки. Дневники же исповедальны.
лежит в Склифосовского. Говорят, что так плохо еще никогда не было. Весь организм, все функции отключены, поддерживают его исключительно аппараты… Похудел, как 14-летний мальчик. Прилетела Марина, он от нее сбежал и не узнал ее, когда она появилась. Галлюцинации, бред, частичная отечность мозга. Господи! Помоги ему выскрестись, ведь, говорят, он сам завязал, без всякой вшивки, и год не пил. И это-то почему-то врачей пугает больше всего. Одна почка не работает вообще, другая еле-еле, печень
Без гитары он не поет, жаль, что она не растет сбоку.
В друге надо растворяться и отдаваться ему, как женщина - целиком и без остатка. К другу не приспосабливаются, ему не лгут в мелочах.
И хоть мне уже скоро долбанет 26, сохраняю веру и надежду - никто и ничто не может запретить мне мечтать.