Фоат Ахметзянов, главный онколог г. Казани, заведующий курсом онкологии КГМУ, заслуженный врач РФ, д.м.н.:
– Что такое онкологическая школа Сигала? Это правильное понимание механизмов развития патологического процесса, точное определение необходимого объема вмешательства, исключение всех возможных осложнений. Когда я защищал кандидатскую диссертацию под руководством Михаила Семеновича, некоторые оппоненты скептически говорили: «Подумаешь, убрали лишний лимфоузел». Но это, как впоследствии оказалось, ключевой момент в увеличении продолжительности жизни пациентов, предупреждении осложнений и теперь всеми признан. Впоследствии я защитил докторскую диссертацию по этой теме.
Казань по гастрохирургии до сих пор – самый передовой центр не только в Европе, но и в мире. Многие стремятся поехать в Германию на лечение, несмотря на то, что у них 5-летняя выживаемость пациентов после операций на желудке – 14%, а в Казани – 42%. Причем мы эти проценты получаем, оперируя самые сложные случаи, от которых все отказываются. Где еще возьмут на операцию пациентку в возрасте 85 – 90 лет? И все это – наследие Сигала, которое мы планомерно развиваем.
Михаил Семенович научил нас не бояться большого объема операции, поэтому мы в Казани исповедуем активную хирургическую тактику. При желудочно-кишечной локализации рака лучевая и химиотерапия практически бесполезны. Фармацевтические компании просто лукавят, чтобы продвигать на рынок свои препараты. Таким больным помогает только операция.
Михаил Семенович очень много времени отдавал своим диссертантам – день и ночь после тяжелого дня в клинике. Моя диссертация у него была 40-й. А всего у него их было около 50. И всеми он руководил неформально, все пропускал через себя, читал, что-то просил убрать, часто диктовал, чтобы показать, как должно быть сделано. Большим трудом это все досталось.
Три года мы писали с ним книгу «Гастрэктомия и резекция желудка по поводу рака», встречались каждый день. Он говорил: «Приходите. Если не сможем заниматься, то хотя бы чай попьем». А когда уже книгу издали, он сказал шуткой: «Извините за ложную скромность, но такой книги уже никогда не будет!» Он был уверен в этом, и книга действительно расходилась мгновенно. Ее два раза переиздавали. Должны были издать в Германии на немецком, но началась перестройка. И наше руководство того времени своих обязательств перед коллегами из Германии не выполнило.
Вообще, Михаил Семенович это нелегкое для нашей страны время воспринимал очень болезненно. Он ведь много повидал на своем веку. Было и «дело врачей» в 50-х годах, когда его незаслуженно уволили с кафедры. Он два года искал справедливости и добился своего – суд восстановил его на работе. Но то, что творилось в перестройку, он не понимал, все говорил, что же это они занялись торговлей, когда производство надо поднимать. И в медицине стали появляться кооперативы, врачи бросились зарабатывать деньги, уходили пораньше, чтобы успеть на коммерческие приемы. Он из-за этого не мог делать операции допоздна, как это было раньше. Раньше у него было заведено так, что никто не мог уйти из клиники, пока он на работе. И, конечно, все это его возмущало.
Мне было очень тяжело потерять его. Он был для меня как отец. Все, у кого нынче докторские и кандидатские звания, кто с ним работал и учился у него, выросли в профессиональном плане только благодаря ему.
Разбор больных
Евгений Сигал, заслуженный врач РФ, лауреат Государственной премии РТ в области науки и техники, заведующий отделением хирургии пищевода и желудка РКОД, профессор кафедры онкологии и хирургии КГМА, д.м.н.:
– Когда в Казанском ГИДУВе работал Михаил Семенович Сигал, среди врачей Советского Союза была поговорка: «Если хочешь хорошо отдохнуть – езжай на курсы в Москву, если хочешь походить по музеям – поезжай в Ленинград, если хочешь научиться – тебе надо в Казань». И это абсолютно справедливо.
Михаил Семенович не просто создал великолепные методики операций, он всех заражал своим энтузиазмом и трудолюбием, преданностью профессии, стремлением помочь людям. Он читал великолепные лекции, но еще важнее были операции, которые он делал вместе с курсантами, обходы, на которых его всегда сопровождала целая свита слушателей, чтобы на практике освоить и применить полученные знания в диагностике онкологии.
Михаил Семенович нам привил интерес к науке и творчеству, он считал, что можно каждый день заниматься рутинной работой так, чтобы не становилось скучно, чтобы все время что-то продвигать, что-то придумывать, как-то улучшать. Он оставил нам методологию научного поиска. И мы этим продолжаем заниматься. Поэтому у нас в диспансере столько докторов наук.
А еще он научил нас отстаивать свои идеи. Ведь когда он создал так называемые «крючки Сигала», то есть ранорасширитель для улучшения доступа во время операции, они совсем не легко пробивали себе дорогу. Академику Блохину они очень не понравились и в производство не пошли. В Казани их изготавливали местные машиностроительные заводы, а курсантам ГИДУВа выдавались чертежи устройства. Разумеется, им всем пришлось по душе, что великолепный доступ облегчает проведение операций, и они разъезжались по своим городам и там изготавливали такие же ранорасширители. Со временем появилось и промышленное производство. Теперь они есть в любой больнице.
Работать с Михаилом Семеновичем было очень тяжело. Он любил порядок, был очень требовательный к себе и, соответственно, к нам. Конечно, в интересах больного. Возникала парадоксальная ситуация: если он видел, что из человека выйдет толк, что с ним можно будет дальше работать, то получал «сигаловской требовательности» по полной программе. Если было очевидно, что специалиста из него не получится, то он на него даже голоса не повышал. Иногда мы обижались, спрашивали, почему одним ничего не говорят, с других высокий спрос? Он отвечал: «А смысл?»
А в домашней обстановке Михаил Семенович был совершенно другим – милейшим человеком, очень неприхотливым и гостеприимным. Хотя свободного времени у него практически не было, утром – лекции, днем – операции, вечером – чередой шли диссертанты, он находил время читать, и был очень эрудированным человеком. Когда я учился в 10 классе, перед экзаменом он занимался со мной химией, мы решали задачи, и меня очень удивляло, что он, взрослый человек, давно закончивший школу, помнит эти формулы – и по органической химии, и по неорганической. Также огромен был и диапазон его научных изысканий, начиная с теперешней маммологии и заканчивая только начинавшей тогда развиваться эндоскопией.
Рафкат Тазиев, заслуженный врач РТ, заслуженный деятель науки РТ, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, профессор кафедры онкологии и хирургии КГМА, д.м.н.:
– Михаил Семенович Сигал был бесконечно предан хирургии. Он невероятно много оперировал, задерживался в клинике допоздна. А если его больной оказывался неоперабельным, то мог отнять операцию у других хирургов. Он продолжал оперировать даже после того, как получил инфаркт, и у него развилась аритмия. Я пытался его убедить уменьшить нагрузки, поберечь себя. Убеждал, что, сделав операцию, он спасет одного больного, а написав книгу – сотни и тысячи. Но его это не убеждало. Когда он брал в руки скальпель, его собственные болезни исчезали.
Я проработал с Михаилом Семеновичем 21 год, наверное, больше, чем кто-либо другой. Говорят, что с ним было тяжело работать, что он мог и по столу кулаком стукнуть, и выволочку устроить. Но надо понимать ситуацию, в которой сложился такой стиль руководства. Онкологический диспансер был только создан, квалифицированных специалистов не хватало, были ошибки и банальная халатность. А ведь все это сказывалось на больных, чего Михаил Семенович допустить не мог. Но он всегда находил способ потом разрядить обстановку, восстановить отношения. И в этом я понимаю его лучше других, потому что после смерти Михаила Семеновича мне довелось возглавлять кафедру в течение 13 лет.
Его стиль руководства в мое время уже не проходил, возникали обиды и напряженность. Да и ситуация изменилась —
коллектив уже не состоял из неопытной молодежи, все с учеными званиями и даже именами в науке. Я нашел свой стиль, дал людям возможность проявить инициативу и раскрыть потенциал, заложенный в них еще Михаилом Семеновичем. Появились целые новые направления, такие как эндоскопия. По многим операциям мы занимаем лидирующее положение в России, к нам присылают больных даже из Москвы. Это операции по поводу рака панкреатодуоденальной зоны, удаления пищевода и пластики пищевода, удаления легкого с бифуркацией трахеи и соединение остатка трахеи с бронхом и многие другие. Сейчас у нас – 16 докторов наук, более 70 кандидатов наук, которые подготовлены, в основном, этими же докторами наук.
Игорь Федоров, профессор кафедры эндоскопической и общей хирургии КГМА, автор книги «Врачебная династия Сигал» д.м.н.:
– Нам всем нравится читать о великих людях, которые жили пятьсот – тысячу лет назад в тех или иных странах мира. Но нередко забываем, что рядом с нами, на нашей земле тоже есть интересные люди, подвижники, для которых главное в жизни – служение. Причем не отдельные личности, а целые семьи. Одна из них – врачебная династия Сигал. Я близко дружу с Евгением Иосифовичем Сигалом – тоже хирургом, онкологом, профессором. Он мне часто рассказывал о своих родных, и я понял, насколько интересна история их семьи. Ведь первое поколение династии Сигал вышло из семьи стекольщика в г. Каменец-Подольске. После смерти жены и матери пятерых его детей он очень хотел, чтобы его сыновья стали врачами. И они ими стали: трое братьев – хирургами, один – кардиологом. Жизнь их была непростая, но любовь к своей специальности оказалась очень сильна в этих простых людях с Западной Украины. И это вдохновило меня на работу над книгой.
Мне посчастливилось быть лично знакомым с Михаилом Семеновичем Сигалом. Он был оппонентом моей кандидатской диссертации, и меня удивило, насколько ответственно отнесся к этому делу. Он не только прочел мою работу, но и часа полтора расспрашивал обо всех нюансах, а затем блестяще выступил на защите. Умудренный опытом, известнейший в СССР ученый столько времени уделил молодому врачу. Я понял, что это Человек с большой буквы.
В процессе работы над книгой я общался со многими людьми: коллегами Сигала, его ровесниками, учениками – не только хирургами, но и гистологами, патоморфологами, анестезиологами.
И все говорили об удивительной способности Михаила Семеновича заряжать своим энтузиазмом, энергией, любовью к своему делу.
Я не онколог, для меня особую ценность имеет, прежде всего, его дар педагога, хирурга, передающего свое мастерство молодежи. 4-месячный цикл на кафедре онкологии ГИДУВа всегда начинался с того, что десять дней подряд шли операции, каждый день на 5 операционных столах. Один день – опухоль желудка, второй день – пищевода, третий день – легкого. И когда через 10 дней эта группа курсантов уже понимала принцип работы клиники, Михаил Семенович начинал читать лекции. Читал очень эмоционально и всегда подчеркивал – рак излечим, если своевременно распознан.
Михаил Семенович Сигал – автор более 200 научных работ, в том числе 12 монографий, имеет 10 авторских свидетельств, 15 удостоверений на рационализаторские предложения. Под его руководством защищено 10 докторских и более 50 кандидатских диссертаций. Ему принадлежат первые в стране публикации по проблеме аутоаллергии. Им установлено ранее неизвестное явление устойчивости эпидермального трансплантата к действию проникающей радиации и предложен метод комбинированного лечения злокачественных новообразований поверхностных локализаций, включающий иссечение очага, свободную кожную пластику и облучение ложа опухоли через трансплантат.
М. С. Сигалом предложены методики трансиллюминационной ангиоскопии и методика определения кровяного давления в интрамуральных сосудах полых органов. М. С. Сигал сформулировал новый принцип создания хирургического доступа, предложил метод и получил авторское свидетельство на устройство. Он – автор оригинальной методики асептической электрохирургической гастрэктомии, принципиально отличающейся от известных способов этой операции. Под руководством М. С. Сигала кафедра онкологии и хирургии Казанского ГИДУВа успешно выполняла большую методическую и педагогическую работу, обучая врачей-курсантов из различных регионов страны.
«Гагарин первым полетел в космос, а Шульман сделал такое же открытие – первое эндопротезирование межпозвонкового диска с сохранением движений в сегменте позвоночника».
В начале пятидесятых годов ведущий казанский нейрохирург, профессор В. А. Гусынин в медбрате нейрохирургического отделения Казанского института ортопедии и восстановительной хирургии, студенте медицинского института Ефиме Шульмане, видимо, распознал своего будущего преемника. Юноша учился в ремесленном училище, затем в вечерней школе, поступил в КГМИ. Учился на «отлично», а на жизнь зарабатывал медбратом.
После окончания в 1954 году мединститута Шульман по рекомендации профессора Гусынина был принят в клиническую ординатуру в первый в мире Ленинградский НИИ нейрохирургии им. А. А. Поленова. На протяжении трёх лет он учился у основоположника отечественной нейрохирургии профессора И. С. Бабчина и других ведущих нейрохирургов страны.
Фундаментально образованным, хорошо ориентированным в вопросах хирургической невропатологии и нейрорентгенологии Ефим Михайлович возвратился в родной город. Самобытная казанская нейрохирургия, обогащённая в годы Великой Отечественной войны опытом сотрудников Московского института нейрохирургии, с приездом Е. М. Шульмана пополнилась уникальными традициями Северной столицы. Профессионализм и титаническая работоспособность очень быстро обеспечили ему лидирующую роль в нейрохирургии Казани, Татарстана и соседних республик.
Валерий Данилов, ученик Е. М. Шульмана, ныне заведующий кафедрой неврологии и нейрохирургии КГМУ, д.м.н., профессор:
– Помню день, когда пришёл к нему в первый раз, – это был день рождения комсомола 29 октября 1970 года. Я был студентом пятого курса, мне предстояло выбрать специальность. Конечно, были сомнения. Но после первого же разговора с Ефимом Михайловичем, благодаря его невыразимому обаянию, выбор был сделан.
Е. М. Шульман был полипотентным нейрохирургом, компетентным практически во всех разделах нейрохирургии, мог поставить диагноз и прооперировать больных с самой различной патологией. Он очень профессионально и очень красиво «смотрел больных», тщательно расспрашивал – так, как было принято в классической русской клинической школе. Досконально выяснял причину заболевания, опираясь на все методы диагностики, которые в то время были доступны. И благодаря своему профессионализму был непререкаемым авторитетом. Ефим Михайлович объективно оценивал те скромные возможности для научной деятельности, которые были в Казани. Исходя из ситуации, он и определил своё направление, которым можно было заниматься, и стал одним из пионеров в Советском Союзе в хирургическом лечении больных со стойкой компрессией корешков спинного мозга при дегенеративных поражениях позвоночника. В своей докторской диссертации он обосновал новое направление – «функциональная нейрохирургия позвоночника». Он разработал метод протезирования центральных отделов межпозвонковых дисков быстроотвердевающим полимером. И все эти работы приоритетны в мировом масштабе.
Начав свой профессиональный рост в 1957 году в должности младшего научного сотрудника нейрохирургического отделения НИИ травматологии и ортопедии, Ефим Михайлович, после защиты кандидатской диссертации в мае 1966-го, организовал и возглавил нейрохирургическое отделение в открывшейся клинической больнице №15. В это же время он стал работать по совместительству ассистентом кафедры нервных болезней КГМИ. В 1968 году Е. М. Шульман был избран доцентом вновь организованной кафедры травматологии, ортопедии и военно-полевой хирургии.
Равиль Каримов, заведующий отделением нейрохирургии Городской клинической больницы №7 г. Казани:
– Ефима Михайловича отличало большое трудолюбие, он приходил рано утром, а уходил домой поздно вечером. Был всесторонне образованным человеком. Помимо нейрохирургии, которой Шульман владел блестяще, он отлично разбирался и в других областях медицины, был очень хорошим неврологом, мог поставить диагноз только на основании клинических данных. Мне врезался в память случай, когда Ефим Михайлович поставил больной диагноз опухоли мосто-мозжечкового угла лишь на основании клинического обследования. Это непростой диагноз, и операция сложная, но всё завершилось благополучно.
В операционной нейрохирургического отделения городской больницы №15
Он был очень простым в общении человеком, и при этом не гнушался никакой работы. Уже будучи профессором, мог дежурить в приёмном отделении, принимать участие в оказании неотложной помощи, вылетать санитарной авиацией в ЦРБ и там оперировать. Руководителем он был очень демократичным, не увлекался администрированием, никогда не приказывал, только просил, но при этом был признанным лидером и авторитетом, чего, впрочем, никогда не подчёркивал.
Работать тогда было непросто. В одном отделении мы оказывали помощь больным с травмами позвоночника и спинного мозга, головы, с опухолями головного мозга, причём и детям, и взрослым. Плюс санитарная авиация. До открытия РКБ 15-я горбольница была ведущим учреждением республики в оказании нейрохирургической помощи. О Шульмане знали и в соседних регионах, он туда ездил, консультировал, оперировал, учил. Его докторская диссертация была посвящена протезированию межпозвоночных дисков. Он был пионером этого направления. К сожалению, производство необходимого полимера у нас так и не освоили. В настоящее время применяются другие материалы и методы. Но во многом они небезупречны, так что, возможно, медицина ещё вернётся к его идеям на новом техническом уровне.
В 1979 году Е. М. Шульман защитил докторскую диссертацию «Компрессионные формы и нейрохирургическое лечение остеохондроза поясничного отдела позвоночника», по материалам которой была выпущена монография. В 1981-м в КГМИ была организована кафедра нейрохирургии, которую он возглавил.
Валерий Данилов: «Он был человеком кристально честным – и в жизни, и в науке».
Элеонора Игнатьева, двоюродная сестра Е. М. Шульмана, к.х.н.:
«Вообще-то он мечтал стать лётчиком, но не прошёл комиссию и поступил в мединститут. Это была крепкая семья, доброжелательные люди с прекрасным чувством юмора. Помню, жили бедно, тесно, обеденный стол был и рабочим столом для Ефима, тогда студента, так что на нём сгрудились книги и препараты. В семье по этому поводу шутили: «Когда мы садимся обедать, с нами и вот этот череп обедает!» Юмор и оптимизм очень помогали им в трудные времена – военные и послевоенные. На попечении Ефима Михайловича, кроме двух детей, были и его родители, и мать жены, парализованная после инсульта. А после смерти сестры жены он взял к себе и вырастил двух её детей.
Я с ним начала работать уже в 15-й горбольнице, ему потребовался быстроотвердевающий полимер для протезирования межпозвоночных дисков, а я была химиком по высокомолекулярным соединениям, работала в Казанском филиале ВНИИСКа (института синтетического каучука), защитила диссертацию. И мы подобрали полиуретановый преполимер, который, благодаря способности совмещаться с белками, не отторгался организмом, а далее, после последующего отверждения, позволял полимеру оставаться эластичным. В качестве отвердителя был использован ароматический диамин в сочетании с катализирующим структурообразователем – функционирующим нанокластерным соединением титана, сейчас это назвали бы нанотехнологиями.
После учёного совета в ГИДУВе. Доцент Л. М. Нечунаев, профессор Р. А. Зулкарнеев, заведующий хирургическим отделением В. Г. Чуприн, профессор Е. М. Шульман, профессор И. А. Латфуллин
Ефим вводил полимер прямо на операционном столе с помощью специально разработанного шприца, и тот образовывал эластомер ещё во время операции, сам принимая нужную форму и сохраняя подвижность позвоночника. Первым пациентом была жена заведующего кафедрой военно-полевой хирургии профессора Николаева, где Ефим был доцентом. И когда протезирование прошло успешно, профессор сказал: «Гагарин первым полетел в космос, а Шульман сделал такое же открытие – первое эндопротезирование межпозвонкового диска с сохранением движений в сегменте позвоночника». Открытие оценили в мире, даже из Австрии прислали просьбу о прохождении стажировки, но Ефим, показывая на скудость своей базы, сокрушался: «Куда же я их приглашу?»
Студенты его любили и называли лекции по нейрохирургии «шульманологией». Многие из тех, кто занимались в научном кружке, впоследствии стали нейрохирургами. Сейчас его ученики работают и в Москве, и в Петербурге, и в других городах. Он, конечно, при своей загруженности мало бывал дома. Даже помню, когда хоронили его мать, мы ждали Ефима – он был на операции. Да и сам попал в «кардиологию» прямо от операционного стола».
Ростислав Туишев, директор Диспетчерского центра МЗ РТ, экс-главный врач городской больницы №15:
«Перечитывая материалы о Ефиме Михайловиче Шульмане, начинаешь понимать определение интеллигента, которое когда-то дал Дмитрий Сергеевич Лихачёв: «Интеллигент – это человек, который занимает мало места». Это сказано и о Ефиме Михайловиче. Он был чрезвычайно скромным человеком, который избегал любых внешних эффектов и шумных компаний. Он был полностью сосредоточен на любимой работе врача и учёного.
Мне посчастливилось много лет работать рядом с Ефимом Михайловичем в городской больнице №15. Он наравне со всеми дежурил, оперировал, консультировал, читал лекции, пил холодный чай и ужинал холодной овсяной кашей. Он с большим уважением относился к своим коллегам, несмотря на разницу в возрасте и опыте. Собственно, это и была лучшая школа для молодых хирургов – работать рядом с корифеями и видеть их отношение к делу.
Вообще, в 70-е годы в городской больнице №15 сложился уникальный и очень дружный коллектив, состоящий из профессоров и доцентов кафедр КГМИ и ГИДУВа: С. И. Щербатенко, Л. Н. Кольцова, Г. М. Николаев, М. Р. Рокицкий, Е. М. Шульман, Р. А. Зулкарнеев, Ф. Н. Казанцев, Ф. Ш. Бахтиозин, Л. М. Нечунаев, М. А. Айдаров, А. А. Ахунзянов и другие. Было у кого учиться. В эти годы на базе городской больницы №15 формировались новые клинические направления: неотложная кардиология, детская хирургия, которые сейчас являются ведущими в республике. И конечно, развивалась нейрохирургия, которая в то время держалась на энтузиастах, одним из них был Ефим Михайлович. Прошло много лет, но меня часто гложет мысль, что мы не досказали нашим учителям слова благодарности, недооценили при жизни их вклад в медицину, их преданность профессии и необыкновенную скромность. Спасибо Вам, дорогой Ефим Михайлович!
Жена Ефима Михайловича – Кира Александровна – тоже долгое время работала терапевтом и лаборантом в 15-й горбольнице. Дочь Алла стала неврологом. И хотя сын Александр предпочёл радиофизику, но в третьем поколении тяга к медицине всё же возобладала – внук Илья тоже стал нейрохирургом, работает в РКБ МЗ РТ.
Профессор Ефим Михайлович Шульман был врачом-легендой: доступным для людей, уникальным хирургом, компетентным во всех разделах нейрохирургии и в вопросах смежных специальностей. Практически все нейрохирурги Казани в своём профессиональном становлении испытали его влияние. Он опубликовал более 130 научных работ. Под его руководством защищены 1 докторская и 4 кандидатские диссертации. Он стал ярким представителем отечественной нейрохирургии и казанской медицинской школы.
Бесплатный фрагмент закончился.