Также на первом курсе пришлось столкнуться с таким явлением, как акклиматизация.
На занятиях по связи (слева-направо) Б. Горшевский, С. Клёнин, В. Силуянов
У меня по всему телу начали выступать фурункулы. В медпункте их лечили просто: сначала прикладывалась ихтиоловая мазь, а после вскрытия гнойника мазь Вишневского. Нарывы вскакивали по всему телу, от лица и до ног. До сих пор запах этих мазей не могу спутать ни с чем с другим. Мучили эти болячки меня весь первый курс.
Еженедельно нас строем водили в баню, расположенную на территории училища. Банные дни доставляли несомненное удовольствие, ну и смена нательного белья всегда была приятна. В бане можно было постирать хлопчатобумажное обмундирование, затем высушить его и погладить.
Физическая подготовка в училище была возведена в ранг культа. Помимо плановых занятий, летом ежедневно бегали кроссы по 3 км, а зимой бегали на лыжах по 10 км. Перед каждым приемом пищи заставляли выполнять упражнения из военно-спортивного комплекса (ВСК) на перекладине 3–5–7 (три выхода силой, пять подъемов переворотом и семь подносов прямых ног к перекладине из положения виса). Выход в увольнение был исключительно через перекладину, выполнил норматив ВСК – и дешь, не выполнил – с иди в казарме.
Летом в воскресенье перед выходом в увольнение весь дивизион выводили на вертолетное поле, расположенное возле летного городка, для проведения массового забега на 3 км. Бегали по кругу, через каждые 500 метров стояли «пикеты» преподавателей, которые фиксировали участников забега, а на финише под бравурные марши нас встречал училищный духовой оркестр. Каждому участнику забега выдавался нагрудный номер, стартовали по учебным группам. Те, кто хотел упростить себе жизнь, пускались на хитрость, стартовали с другой группой, а в середине дистанции падали на землю и прятались в зарослях густой травы. Когда к месту его «засады» подбегала наша группа, хитрец к нам присоединялся и легко добегал до финиша.
На первом курсе я стал заниматься тяжелой атлетикой. Учился поднимать штангу, сначала было троеборье – ж им, рывок и толчок, а затем двоеборье – рывок и толчок. Достижения были небольшие, жим выполнял по второму разряду (90 кг), рывок по третьему разряду (85 кг), а толчок до разряда не дотягивал 10 кг (100 кг). Руководил секцией штанги доброй души человек майор Богданов – к расавец мужчина, атлет и прекрасный тренер. Многому нас научил: как готовиться к соревнованиям, как держать и набирать вес, объяснил методику тренировок, приобщил к посещению бани с парилкой и другим полезным вещам. Однако со штангой мне пришлось расстаться, потому что на занятиях по ручному мячу я получил травму ноги, заклинило мениск в правом колене. Со временем мениск встал на место, но к штанге, как виду спорта, больше не вернулся.
В декабре 1972 года в училище были организованы соревнования по гиревому спорту, троеборье – жим, рывок и толчок двух гирь весом 32 кг. После взвешивания я попал в абсолютную весовую категорию (87 кг), в нее входили спортсмены с весом от 85 кг и выше. В жеребьевке, считаю, мне повезло – выступал последним, вследствие этого или действительно хорошей подготовки, но я с большим отрывом от конкурентов занял первое место. Со мной состязались мастера спорта по штанге, культуристы (в простонародье – качки), но судьба улыбнулась только мне. Показал такие результаты: жим правой рукой – 20 раз, левой – 15 раз; толчок двух гирь – 15 раз; рывок одной рукой – 35 раз. Рывок был последним упражнением, и по указанной сумме поднятого веса у меня уже было первое место. Командир батареи майор Б. А. Макаров присутствовал при моем триумфе и ходил радостный туда-сюда, и, когда я поставил гирю на помост со словами: «Хватит, и так первое место!», он с удивлением посмотрел на меня, в его глазах читалось: «Ты же мог еще улучшить результат, не надо было останавливаться!» Все четыре года учебы по гиревому спорту со мной соперничал Вова Федяев. Три года подряд первое место на соревнованиях по гирям доставалось мне. С 1972 года в гиревом спорте перешли на двоеборье с гирями 24 кг – рывок попеременно правой и левой рукой и толчок двух гирь. Рывок одной рукой попеременно каждой делал по 100 раз, а толчок двух гирь 30 раз.
Вова Федяев обошел меня в 1975 году по жеребьевке, ему довелось выступать последним, и он занял первое место, а мне досталось второе. В этот раз фортуна улыбнулась ему.
У Вовы Федяева, донского казака, многому научился и, в первую очередь, различным упражнениям на перекладине. Мы легко делали подъем разгибом, крутили солнышко на ней и множество различных упражнений: кручения взад и вперед сидя, выходы наверх различными способами – силой и с использованием маховых движений телом. Не забыли мы и брусья, там тоже творили различные выкрутасы. Как‐то раз я задался целью сделать максимальное количество подъемов с переворотом на перекладине и смог выполнить их 80 раз, правда с небольшими передышками наверху.
Фото на фоне нашей казармы с Вовой Федяевым
Как уже говорилось, занятия спортом в училище всегда приветствовались. Достижения были у многих. Если рассказать о своих, можно вспомнить следующие: первый разряд по гиревому спорту, второй разряд в беге на 1 км, второй разряд по лыжам в беге на 15 км, третий разряд в толкании ядра. Помимо этого ходил в секцию борьбы «Самбо», правда на соревнованиях успехов не достиг, но определенный опыт от этих занятий получил. Перед отпуском после второго курса комбат поставил задачу сдать на второй разряд по бегу на 1 км, у меня получилось с одной из попыток. К бегу на лыжах был приучен со школы: в детстве зимой проехать на лыжах 5 или 10 км для нас особого труда не составляло, а было только в удовольствие.
В 1971 году в училище проводилась инспекция министра обороны, наша батарея сдавала строевой смотр на машинах. Была осень, нас одели в шинели, на головы – стальные шлемы и выдали карабины СКС (самозарядные карабины Симонова). Мы отрабатывали построение во взводные колонны, затем тренировались в посадке на машины, выполнению воинского приветствия из кузова машины, и высадку с последующим построением перед машинами во взводные колонны. Проверку сдали успешно. Командир батареи ехал с водителем во главе колонны на Газ‐69, отдавая воинское приветствие. За ним следовали мы, сидя в грузовиках, повернув головы в сторону начальства, карабины стояли между ног с примкнутыми штыками.
1971 год. Строевой смотр на машинах
Еще на первом курсе был замечательный предмет «Автомобильная подготовка», целью которого было получение водительского удостоверения. Вел этот предмет подполковник Блохин А. И. с подпольной кличкой «Самосвал», уверенный в себе человек, обладатель атлетического телосложения и властного характера.
Кроме изучения устройства автомобиля и правил дорожного движения, обязательным было практическое вождение автомобиля. Инструкторами работали сверхсрочники, в 1972 году при министре обороны СССР А. А. Гречко основная их масса получила звание прапорщиков. Им был введен в Вооруженных Силах институт прапорщиков и мичманов, устанавливавший для данной категории военнослужащих службу по контракту, по окончании которого можно было или продлить воинскую службу или уволиться. Инструкторы побаивались «Самосвала»: он жестко следил за выполнением плана практических занятий.
Подполковник Блохин А. И.
Как‐то по графику пришел я на занятия по вождению, а машины и прапорщика-инструктора Епифанова не оказалось на месте, когда вернулся в класс, сообщил об этом майору Блохину, тот, недолго думая, пошел в автопарк и устроил разбор полетов. Как оказалась, мой инструктор поехал в магазин за мебелью для дома, и, естественно, ему было не до занятий.
Получили много нелестных выражений в свой адрес дежурный по парку и мой инструктор, а при повторном нарушении им были обещаны самые строгие меры воздействия вплоть до увольнения из рядов Вооруженных Сил.
Все курсанты ходили в суточные наряды дежурными и дневальными по батарее и рабочими по столовой. Дневальный выставлялся у центрального входа на этаж рядом с оружейной комнатой. Дежурному и дневальным выдавались штык-ножи в ножнах, которые крепились с левой стороны на солдатском ремне. Стояли у тумбочки с телефоном по два часа, занимались уборкой всех помещений, умывальника, в коридоре мастикой до блеска натирались полы. Дневальный подавал команды на все построения, а также «Отбой» и «Подъем». По прибытии в расположение батареи дежурного по училищу, командира батареи и выше подавалась команда «Смирно!», и дежурный рапортовал о состоянии дел, например: «Личный состав батареи находится на занятиях. Нарушений воинской дисциплины нет». По команде старшины личному составу выдавалось оружие для строевых занятий, стрелковой подготовки или для чистки. Велись различные книги: «Приема-сдачи дежурства», «Выдачи оружия», «Записи увольняемых», «Записи больных».
Был такой случай. Стоял я дневальным, как говорят, «на тумбочке», приходит комбат. И тут Борис Александрович попросил меня принести расписание занятий. Знал я только о расписании занятий всех учебных групп, висевшем в спальном помещении на доске размером 1,5х1,5 м. Побежал за ним, снял доску со стены и принес ее комбату. Он посмотрел на меня удивленными глазами и сказал, что имелся в виду альбом формата А3 с расписаниями занятий, и его‐то надо было принести из канцелярии. Получился небольшой конфуз, а народ, естественно, над этим еще некоторое время потешался.
В наряд по столовой отправляли на следующие рабочие места: в хлеборезку, обеденный зал и посудомоечную. В этот наряд мне приходилось чаще быть назначенным в посудомойку. Нам полагалось в чанах с горчицей вымыть всю металлическую посуду: тарелки, миски, бачки, ложки, вилки, черпаки, кружки и пропустить ее через конвейер моечной машины. Затем все раскладывалось в стопки по своим местам, также надо было вынести пищевые отходы в специальные емкости для последующей их отправки на корм свиньям в подсобное хозяйство училища. В завершении проводилась общая уборка помещения с мытьем полов и всего оборудования. После завершения всех работ можно было принять горячий душ и помыться.
На первом и втором курсе наша группа по графику привлекалась для чистки картофеля в курсантской столовой, надо было почистить около тонны картошки для приготовления картофельного пюре. В нашем распоряжении была картофелечистящая машина и кухонные ножи. Машина производила грубую очистку картофеля, а тонкую очистку с помощью ножей нам приходилось доводить вручную. Дело было очень трудоемкое и занимало более трех часов. Но, как говорится, терпение и труд все перетрут, совместный труд по чистке картофеля сплачивал коллектив, что было немаловажно. В то же время было видно отношение каждого к порученному делу и было понятно, с кем можно идти в разведку.
Курсанту на руки ежемесячно выплачивалось денежное довольствие в размере 10 рублей 80‐ти копеек. На эти деньги можно было сходить в ресторан и хорошо посидеть. При хорошей успеваемости и отсутствии долгов по предметам можно было пойти в увольнение в город. Записывались в увольнение у командира отделения, затем списки отдавались старшине и утверждались у командира батареи. Перед убытием в увольнение старшина проверял внешний вид, а дальше дежурный по батарее с книгой увольняемых вел нас строем к дежурному по училищу. После очередной проверки нам выдавались увольнительные записки и можно было выйти за пределы училища. На первом курсе ритуалом было посещение «Пельменной» недалеко от набережной Волги. Заходили обычно вчетвером:
Два друга: Виталя Перфильев и Витя Гришко – на чистке картофеля
Наша любимая пельменная в г. Энгельсе
Саня Петров, Валера Лупан, Сергей Иванов и я, при нас пельмени отправлялись в кипящую воду, и по готовности мы забирали свои порции. Имея отменный аппетит, всегда заказывал три порции в одну тарелку. Пельмени брали с бульоном, на столах в бутылочках стоял разведенный уксус, соль, а также дополнительно брали хлеб. В складчину покупали бутылку водки и перед началом трапезы разливали ее под столом в стаканы, затем, стараясь не привлекать внимание, скромно употребляли горькую, и с большим удовольствием и аппетитом приступали к еде. После хорошей порции пельменей выходили на улицу сытые и довольные, дальнейший путь лежал обычно в Парк культуры и отдыха имени Ленинского комсомола в центре города или другое культурное место с танцевальной площадкой. Впоследствии при встречах всегда с теплотой вспоминали эту «Пельменную».
После первого семестра, в начале февраля, мне был предоставлен двухнедельный отпуск с возможностью поехать домой. Отпуск пролетел быстро во встречах с друзьями и одноклассниками, в это же время проводился в школе вечер встречи выпускников. Пообщался со многими учителями, одноклассниками, родственниками и жителями нашего поселка – замечательные были дни. Затем обратно – в путь, к ставшему родным училищу.
Экзамены за первый курс были успешно сданы, а по его окончании нас ждал марш-бросок на 40 км в учебный полевой лагерь. Там предстояло пройти курс общевойсковой подготовки. На марш-бросок нас экипировали по полной: поверх гимнастерки – полевая портупея с двумя наплечными ремнями, за спиной – укомплектованный вещмешок (в нем плащ-палатка, котелок, кружка, ложка, общевойсковой защитный комплект, полотенце, туалетные принадлежности, сухой паек), на солдатском ремне – алюминиевая фляга в чехле с питьевой водой, подсумок для патронов к карабину и саперная лопатка. Через плечо надеты шинельная скатка, сумка с противогазом и наш любимый СКС (до сих пор помню его номер ПС‐215).
Технические характеристики СКС: калибр 7,62×39; длина оружия 1020 мм; длина ствола 520 мм; масса без патронов 3,8 кг; емкость магазина 10 патронов
Вся экипировка курсанта весила около 15 кг, что создавало определенные неудобства. Стоял июль-месяц, в это время в Саратовской области жара выше 30 °C, идти предстояло по пыльной проселочной дороге 40 км.
Вечером по холодку начался марш-бросок. Пока было прохладно, дивизионная колонна, состоящая из трех батарей в количестве более 300 человек, уверенно пошла к намеченной цели мерным солдатским шагом. Через два часа был первый привал на обочине дороги, где нас поджидала походная столовая. Нам выдали свежий белый хлеб, а в кружки из очажной кухни налили горячего чая, в качестве второго блюда пошли в ход продуктовые наборы из сухого пайка. Марш-бросок в целом занял порядка 12 часов. Ближе к середине пути наши ряды заметно поредели, кто‐то натер ноги, у других был солнечный удар, кому‐то просто не хватило сил продолжать движение. Всех отставших и не способных двигаться дальше подбирал бортовой грузовик Зил‐131, и таким образом они добрались до полевого лагеря.
Бравый курсант Боря Горшевский перед 40 километровым маршем
Прошел я тогда всю дистанцию, при этом стер до кровавых мозолей ноги, гимнастерка была мокрой от пота. По прибытии в полевой лагерь, расположенный недалеко от населенного пункта Степной, можно было снять все снаряжение и ополоснуться нагретой солнечными лучами водой под краном в походном умывальнике. Затем нас накормили обедом в стационарной столовой и дали время для отдыха. В лагере был развернут палаточный лагерь, в каждой палатке на деревянных настилах было восемь лежачих мест, также были развернуты полевые туалеты, имелся спортивный городок. В полевом лагере в финских домиках жили офицеры и прапорщики, обеспечивающие учебный процесс, а также командование дивизиона.
Палаточный городок
В соответствии с расписанием с курсантами проводились практические занятия по физической, стрелковой, строевой, тактической подготовке, защите от оружия массового поражения, уставам Вооруженных Сил и практическому вождению автомобилей. Также курсанты ходили во внутренний наряд дневальными и в наряд по столовой.
В целом, все было хорошо, все занятия и сон на свежем воздухе, постоянный прием солнечных ванн, много новых впечатлений о местной природе и быте местного населения. Так, курсанты, бывшие родом из этих мест, показали, как можно из норки выманить тарантула, крупного ядовитого паука, размером с детскую ладошку. Показали, как он в случае опасности начинает делать своеобразные прыжки в сторону обидчика. По юности и глупости, рисковали, конечно.
Радовали нас и занятия по плаванию в местной речке, притоке Волги. Местное население работало в колхозах и совхозах, и что было замечательно, занималось в том числе разведением бахчевых культур: арбузов, дынь и тыкв. Иногда нам давали в столовой на десерт арбузы и дыни. За месяц, проведенный в полевом лагере, все загорели, набрались сил и новых знаний. Единственным минусом стало то, что тогда я начал курить, но вот таким образом и избавился от постоянного ощущения голода.
Однажды курсантов нашей батареи посадили в грузовики и отвезли на мясокомбинат в город Энгельс. Производство было огорожено двойным трехметровым забором, обтянутым колючей проволокой, между заборов бегали сторожевые собаки. Охрана была серьезной, все это делалось для предотвращения воровства продукции мясокомбината. По приезде нам вынесли десяток лотков хлеба и ливерной колбасы. С голодухи мы набросились на нее, наелись от пуза.
Даже дали время отдохнуть в тени деревьев, чтобы пища усвоилась организмом. Колбасу всю даже не доели, и тут народ начал чудить. Спящему на спине Шуре Сиротину из третьей группы в ширинку засунули кусок ливерной колбасы. По своей форме он прекрасно имитировал мужское достоинство, что и вызвало у проходящих мимо нас работниц комбината большое любопытство и веселье. Молодость и глупость, что с ними поделаешь…Когда отдых закончился, нас распределили по цехам. Вот тогда мы узнали, почему нас накормили самой дешевой ливерной колбасой: на комбинате делали очень много мясных деликатесов, а есть уже никто больше не мог, желудки‐то были полные. Кто‐то попал в сосисочный цех, другие к сырокопченым колбасам, третьи – к вареным, а нас поставили на погрузку в рефрижераторы разделанных коровьих туш. С третьего этажа здания мясокомбината по винтовому рельсу, расположенному в шахте, туша спускалась с разгоном на первый этаж. Было такое впечатление, будто локомотив с ускорением и гулом вылетает из туннеля. Навстречу этой туше, подвешенной на крюке, пускали такую же для погашения скорости. Затем шла погрузка туш в грузовики-рефрижераторы. Когда работа закончилась, стали готовиться к отъезду. Многие ребята все же прихватили с собой продукцию мясокомбината: сосисками обматывали тело, как пулеметными лентами, прикрыв их гимнастеркой, палки сырокопченых колбас прятали за голенища сапог. Нам очень повезло, что при выезде нас не досматривали, и вся взятая продукция, к нашей радости, была доставлена в лагерь.
После пребывания в полевом лагере обратная дорога в училище показалась нам намного короче, чем в начале, летели туда, как на крыльях, полные сил и здоровья, даже не натерли ноги.
По прибытии все переоделись в парадную форму, получили на руки отпускные билеты и воинские перевозочные документы и после инструктажа отправились в отпуск к родным местам. Сердце наполнялось радостью, впереди был летний месячный отпуск, полный впечатлений и приятных событий.
После отпуска, как и положено, начались учебные будни. Появилось много новых предметов, таких как вакуумные приборы, передающие и приемные устройства, антенные устройства и распространение радиоволн (РРВ), теория электромагнитного поля (ТЭМП), теоретические основы радиолокации (ТОРЛ), автоматизированные системы управления (АСУ), марксистско-ленинская философия, партийно-политическая работа и другие.
Нам, курсантам, давался фундаментальный багаж знаний, который в дальнейшем позволял на современном уровне профессионально эксплуатировать и обслуживать сложную материальную часть зенитно-ракетных комплексов. Лекции чередовались групповыми занятиями, лабораторными работами и контрольными. Материал был достаточно объемный, сложный, особенно много неппростых формул, которые надо было выводить, было в предметах ТЭМП и ТОРЛ.
Наша группа по своему составу была разношерстной, среди нас были и местные ребята, особо выделялись два друга: Вова Целковик и Слава Панов.
Эти ребята были из разряда «приблатненных», главными темами разговора для них были «девочки» и «легкие деньги», также они были негласными заводилами в различных авантюрах. Вова Целковик в свободное время любил исполнять под гитару разные песни, в том числе и блатные, которые надолго врезались в нашу юношескую память. Так, узнаваемыми надолго стали строчки: «Трое соберутся не случайно, у троих найдется три рубля, и ведь не случайно в каждой чайной есть картина «Три богатыря!», из песни Аркадия Северного «Как турецкая сабля твой стан, взгляд очей опаленный! Если б был я турецкий султан, я бы взял тебя в жены!»; из песни Александра Городницкого «От злой тоски не матерись – сегодня ты без спирта пьян. На материк, на Магадан идет последний караван!»; Юрия Кукина – «А мне бы жить километрами, а не квадратными метрами. Холод, дождь, мошкара, жара… Не такой уж пустяк. И чтоб устать от усталости, а не от собственной старости, и грустить об оставшихся, о себе не грустя!».
Саша Петров был любимчиком женщин и слыл донжуаном. Юра Аксенов был ходячим «мешком приключений», гвоздем мог открыть любой висячий замок и страдал клептоманией, то есть брал себе все, что плохо лежит. Самым эрудированным, начитанным и продвинутым среди нас был Сергей Клёнин, легко переводил песни ансамбля «Битлз» с английского, не говоря про печатные тексты, с радиотехникой был на ты. Остальные ребята были намного спокойней в отличие от вышеназванных, у которых энергия била через край.
Слева-направо курсанты: А. Петров, В. Лупан, В. Силуянов, А. Волошин, А. Ишмаев, внизу В. Антощук
В моей курсантской юности досуг и развлечения больше всего были связаны с курсантами Сергеем Ивановым и Славой Галиулиным, они умели находить приключения, не прилагая для этого особых усилий. Так образовался большой круг знакомых, значительную часть которых составляли девушки из разных семей, в том числе и из офицерских. Но среди всех знакомых красавиц не нашлось таких, которые меня чем‐то привлекали. Не было той искры, которая разожгла бы пламя в сердце, но был получен богатый опыт общения с женской половиной.
Сергей Иванов был родом из города Калинина (сейчас Тверь), его отец был областным врачом реаниматологом, мать работала преподавателем в институте. Сергей хорошо знал английский язык, бегло на нем разговаривал, имел второй разряд по боксу, был очень общительным. В 7‐й батарее, куда он был переведен, ему дали кличку «душевник», так он любил «поговорить по душам».
В один из летних отпусков, по приглашению Сергея, я побывал у него в гостях в городе Калинине. Лето, молодость, организм полон сил, беззаботный отдых – море новых впечатлений и знакомств оставили тогда яркий и благодатный след в моей памяти.
Сергей Иванов
Слава Галиулин, ижевский спортсмен, учился в первой группе нашего взвода, свободно играл на баяне и гитаре, имел первый разряд по лыжам на 10 км – все эти достоинства вкупе с молодостью и задором сделали Славку настоящим донжуаном. На его щеках всегда играл румянец, за что получил кличку «краснокожий», энергия с Вячеславе била через край, притягивая разные «подвиги». Есть, о чем вспомнить с улыбкой после увольнительных в компании с ним.
Слава Галиулин
Как‐то после летнего отпуска Саша Петров привез из Свердловска книгу индийского писателя Харсии Марии Виан «Ветка персика или трактат о любви», в ней был расписан 101 способ любви мужчины и женщины. Это тогда было крайне редким экземпляром, так нечанно оказавшимся в свободном доступе для молодых умов. Сначала прочитали эту рукопись по-одному, затем с друзьями, обсуждая прочитанное. Затем начали вручную тиражировать эту рукопись, и вот на этой «ниве» и попался я, Петров и Вова Целковик.
В культпоходе в г. Саратов
Для нас громом среди ясного неба стал вызов к начальнику особого отдела училища (в народе – особисту), майору Котлярову. Как оказалось, мы занимались распространением запрещенной литературы: с нас взяли объяснительные записки, как мы докатились до такой жизни, изъяли наши рукописи. Сашке Петрову начальник училища объявил 10 суток ареста с содержанием на гауптвахте, мне и Вове Целковику командир батареи объявил по месяцу неувольнения из расположения училища. Эти наказания мы исполнили в полном объеме. Абсолютно уверен, что кто‐то из нашей группы сдал нас с потрохами майору Котлярову.
Случаи для штрафов и наказаний были разными. Как‐то в один из осенних дней нас отправили в ближайший совхоз на уборку картофеля. Перед этим прошел дождь – в поле была непролазная грязь. Картофель собирали вручную, затаривая его в ящики, затем собранное высыпали в кузова грузовиков. Погода была дождливая, промозглая, все замерзли, но план работ надо было выполнять, и мы трудились, как могли. Внезапно услышали отборный мат комбата майора Макарова: как оказалось, Боря Горшевский, используя планку от ящика с гвоздем на конце, насаживал картошку на гвоздь, затем оправлял в ящик, небрежно туда ее стряхивая: чего руки пачкать? От увиденного у Бориса Александровича глаза налились кровью, а самыми ласковыми словами в адрес Бори было определение «Тля на теле трудового народа!», все остальное сопровождалось достаточно витиеватым и отборным матом. Прибежал командир взвода капитан Витя Гришко, также отчитал Борю Горшевского, после чего объявил ему пять нарядов вне очереди.
После работы и обеда командир взвода – капитан Витя Гришко – с обрал из нашей группы десять человек и дал команду: вещевые мешки под завязку загрузить картофелем, что мы и сделали, наполнили свои мешки грязным картофелем. Когда ехали обратно в училище, наша машина остановилась возле летного городка, и взводный приказал нам сойти с машины и отнести картофель ему домой. Дверь в квартире капитана открыла его жена, мы сообщили ей, что по поручению ее мужа принесли картофель. Она сказала нам, чтобы мы высыпали его на кухне, что мы и сделали. Грязный картофель большой кучей лежал на полу, и по лицу жены капитана было видно, что она сильно расстроена этой картиной. Всем этим действием руководил курсант Вова Целковик, и еще когда подходили к дому капитана, он скомандовал, что три мешка отдавать не будем, а постараемся их продать в частном секторе города. Все получилось, как и предполагал наш старший, и три мешка с картошкой по сходной цене были уверенно проданы местному населению. На вырученные деньги купили вино и закуску, которые были сходу пущены в дело. Получив своими руками заработанне поощрение, через забор попали в училище, сходили на ужин и после всех вечерних мероприятий со спокойной совестью легли спать.
На уборке картофеля слева-направо: О. Шевцов, А. Ишмаев, В. Калмыков, В. Перфильев, А. Волошин
В один из дней наш командир взвода решил проверить порядок в спальном помещении, проверив прикроватные тумбочки и спальные принадлежности на кроватях. У Юры Аксенова в кровати было обнаружено несметное количество радиодеталей, от транзисторов, диодов, конденсаторов, а также прочей мелочи до трансформаторов. Весь груз потянул на вес около двадцати килограммов, и все это имущество было выставлено на всеобщее обозрение. Происхождение радиодеталей нам было известно: Юра их просто воровал на разных кафедрах и собирался в дальнейшем их использовать при изготовлении различных радио-конструкций.
В моей тумбочке капитан Гришко нашел связку ключей, около пятнадцати штук, которые я долго собирал, как коллекцию. Затем им была проведена попытка данными ключами вскрыть служебные помещения в казарме. Одним ключом была вскрыта канцелярия командира батареи, другим – кладовая имущества батареи (в народе – каптерка), третьим – оружейная комната, а четвертым – пирамида с самозарядными карабинами Симонова. Была также предпринята неудачная попытка вскрыть в канцелярии сейф командира батареи. После всех этих действий нас заставили написать объяснительные записки, естественно, все найденное было изъято. Нас долго допрашивало командование батареи и дивизиона, но кроме найденного имущества, нам предъявить было больше нечего, и от нас отстали, строго-настрого предупредив о недопустимости в дальнейшем подобных действий.
Со второго курса нас стали ставить в караул, наша группа в полном составе заступала в суточный наряд. Выделялся внутренний наряд и караул, наряд по столовой, определенное количество назначалось в патруль по городу, а также заступали в гарнизонный караул охранять арестованных на гауптвахте. В училище на строевом плацу под оркестр проводился развод внутреннего наряда и караула. Помощник дежурного по училищу подавал команду «Равняйсь, смирно! Для встречи с фронта, на кра-ул!» и после встречного марша докладывал дежурному по училищу, что внутренний наряд и караул на развод построены. Затем дежурный по училищу, приложив руку к головному убору, произносил: «Здравствуйте товарищи!» Мы дружно отвечали: «Здравия желаем, товарищ полковник!» После команды «Вольно!» проводился осмотр внешнего вида и проверялось знание обязанностей по уставам внутренней и караульной службы. После поступления команды «Равняйсь, смирно! По нарядам и караулам, шагом марш!» мероприятие заканчивалось прохождением торжественным маршем под звуки оркестра, с отданием воинского приветствия дежурному по училищу.
Для встречи слева «На кра-ул!»
В училищном карауле было пять постов: первый у Боевого знамени училища, второй – у корпуса материальной части ЗРК, третий – у склада военнотехнического имущества, четвертый – складская зона и пятый – автопарк. Самыми сложными для нас были ночные смены, стояли на посту в дождь, снегопад и при сильном ветре. Карабин надо было держать в положении на руке и постоянно двигаться по заданному маршруту, периодически проверяя связь с караульным помещением. После прихода с поста в течение двух часов была бодрствующая смена, а затем два часа отдыхающая смена. Итого за сутки 8 часов на посту, 8 часов бодрствуешь и 8 часов спишь.
В караульном помещении можно было читать, играть в шашки, шахматы. В обязательном порядке выпускался боевой листок, в котором отмечали лучших в несении караульной службы, а также отражались результаты проверок. Ночные смены часовых проверялись совместно начальником караула или разводящим с дежурным по училищу или с одним из офицеров нашей батареи.
Молодому организму курсанта требовалось много калорий, потому, заступая в караул, мы сбрасывались на закупку продуктов, то есть организовывали себе дополнительное питание. Обычно покупали сгущенное молоко, печенье, колбасу и прочие продукты. Один раз мы с Юрой Аксеновым на весь караул в курсантской столовой напекли блинов, которые пошли со сгущенкой на ура.
Бесплатный фрагмент закончился.