Мне наконец-то становится страшно, и сердце начинает бешено стучать, вытесняя из крови алкоголь. Я вижу, как дважды коротко подмигивают лампочки чёрного микроавтобуса, притаившегося за низкой постройкой во дворе, и слышу звук открываемой двери. Сознание рисует жуткие сцены и холодные строки криминальной хроники в духе «неподалёку от Рижского шоссе найдено тело молодой учительницы со следами насилия. По предварительным данным смерть наступила в результате удушения».
– Давай, лезь с ней назад, – раздаётся совсем рядом грубый голос.
Меня начинают запихивать в машину. Я сопротивляюсь, упираясь руками в сиденье, но тут же получаю короткий и очень болезненный удар в бок. На шутку это всё не похоже. Мне очень больно, ноги подкашиваются, я обмякаю, едва не теряя сознания от ужаса. Сердце стучит так, что готово выпрыгнуть из груди.
– Помоги её засунуть, – хрипит тот, что сдавливает мне рот.
– Блядь, – выругивается второй.
Вдруг в нескольких шагах от нас раздаётся низкий и размеренный мужской голос:
– Эй, разбойники, не так быстро.
На мгновенье воцаряется тишина, потом один из моих похитителей злобно отвечает:
– Чё надо, мужик? Попутал чего?
– Девушку сюда.
Во мне тонким лучиком вспыхивает надежда.
– Не выпусти смотри, – тихо бросает один из моих похитителей и шагает в сторону голоса.
Мне кажется, я слышу щелчок, с каким обычно вылетает лезвие ножа. Раздаются звуки борьбы и приглушённые стоны.
Ногами я стою на земле, но голова и плечи прижаты к сиденью. Я буквально вжата в него лицом, так что ни закричать, ни разобрать, что там происходит я не в состоянии. Я дышу-то с трудом. Сбросить тяжёлую руку с затылка я не могу, зато мои собственные руки оказываются свободными, правда единственное, что у меня получается – впиться ногтями в запястье моего мучителя. Почти моментально я получаю удар по почкам, от которого перед глазами расплываются красные круги.
Снаружи раздаётся сдавленный вскрик и снова тот же спасительный голос негромко повторяет:
– Девушку сюда, я сказал.
Артур, или кто там меня держит, не двигается, вероятно пытаясь оценить ситуацию. Он чуть ослабляет хватку и я, уперевшись в край сидения, с силой отталкиваюсь. Повалить или даже как следует оттолкнуть своего мучителя у меня не получается, но почти сразу он убирает от меня руки, вынужденный переключить внимание на того другого, а я, получив свободу, пытаюсь разобрать, что происходит.
«Надо закричать», – думаю я, но ощущаю, что тело моего обидчика падает, как подкошенное. Мой спаситель не спешит заканчивать и пинает его несколько раз с яростью и остервенением. Я понимаю, что надо попытаться остановить его, пока не поздно, но как рыба на суше, только открываю рот.
– Цела? – доносится до меня низкий хриплый голос, когда избиение похитителя прекращается. – Давай руку.
Он выводит меня через арку, и мы оказываемся на освещённой улице, где обыденно течёт городская жизнь, пахнет весной и выхлопными газами, и даже такси всё ещё стоит здесь, мигая аварийкой. Мои чувства обострены, и я пытаюсь рассмотреть того, кто пришёл мне на помощь.
Из-под густых бровей на меня смотрят тёмные, непроницаемые глаза, они пылают огнём и прожигают насквозь. Я знаю этот взгляд… Не помню когда, но я уже ощущала что-то подобное.
Передо мной стоит высокий брюнет с короткой стрижкой. У него необычное лицо с широкими скулами. Крепкий рубленный подбородок зарос густой щетиной. Я буквально телом чувствую исходящую от него силу и уверенность, которых мне сейчас явно не достаёт.
И ещё я обращаю внимание на необычный и очень тонкий аромат, исходящий от него. Это что-то восточное, мирра или ладан смешанный с природным мускусом его кожи. Шок отступает и меня начинает буквально колотить.
– Ну-ну, всё уже хорошо, не бойся. Отвезти тебя домой?
Я смотрю на его хищный рот, на неестественно белоснежные зубы, на небольшой шрам на верхней губе… Да, он похож на хищника, на ночного волка или оборотня, блуждающего в ночи в поисках добычи. Я заворожённо смотрю на него и не могу понять, что он говорит. Потом соображаю и мотаю головой, показывая рукой на машину.
– Девушка, это вы заказывали? – спрашивает через окно водитель.
– Да, мы, – отвечает за меня мой спаситель. – Одну минуту ещё подождите, пожалуйста. Алиса, точно не хочешь, чтобы я тебя отвёз?
Я вздрагиваю и с испугом смотрю на него. Откуда он знает моё имя? Теперь его лицо начинает мне казаться знакомым.
– Я был на вечере и слушал твои стихи. Они очень хорошие.
Он берёт меня за плечи и от этого прикосновения по телу пробегает электрический разряд. Точно! Он был там и очень внимательно следил за моим выступлением и, хотя я, как сомнамбула с блуждающим взглядом, ни на чём не могла сфокусироваться, я его заметила. Да, возникает догадка, это же он прожигал меня взглядом! И это не догадка, а уверенность.
– Всё хорошо. Не думай ни о чём, ты в безопасности. Садись в машину и поезжай.
Его низкий голос, то, как он говорит и как смотрит на меня, вызывают внутри необъяснимые вибрации, затрагивают какие-то очень глубокие и неведомые струны.
– Спасибо вам, – говорю я, пытаясь понять, что со мной происходит.
Он ничего не отвечает и слегка кивает.
***
Ярослава дома не оказывается. Как всегда. Если бы он поехал со мной, а не помчался снова на работу из-за своего Дурова или кого там, ничего бы этого не случилось. Но мои поэтические вечера для него хуже самой страшной пытки и заманить его на них почти невозможно. Всегда найдутся дела поважнее.
Дома мне становится спокойнее. Я переодеваюсь в пижаму, выпиваю чай с мятой и прячусь от всего мира под пушистым одеялом. Невольно я начинаю проигрывать в голове то, что со мной случилось. Мысли начинают вращаться вокруг моего внезапного спасителя. Я даже имени его не догадалась спросить, не говоря уже о номере телефона. Вот же дура…
Определённо, он человек интересный с неординарной внешностью и, безусловно, чрезвычайно сильный. Блин, почему я будто до сих пор чувствую его взгляд? Интересуется поэзией. Надеюсь, не гей. Аллё, тебе-то какая разница… И да, я точно его уже видела.
Мне в голову приходит идея. Я беру с прикроватной тумбочки ноутбук, захожу в «ВК» и открываю страничку нашего поэтического клуба. Фотографий с сегодняшнего мероприятия там ещё нет, но вдруг он приходил и раньше? Наверняка приходил. Эх, если бы я хоть чуть-чуть интересовалась мужчинами помимо своего Яра, я бы его обязательно запомнила.
Листать приходится долго – фотографий обычно выкладывается много. Я уже почти отчаиваюсь, как вдруг нахожу своего героя. Есть! Он сидит у барной стойки с бокалом в руке, на нём белая рубашка, элегантный костюм спортивного кроя, но главное – с кем он там сидит! С Катькой! Навожу на его лицо курсор – вдруг его кто-то отметил на фото, но нет. Нет…
Я копирую фотографию и тут же отправляю своей подруге в «Телеграм», снабдив подписью: «Катя, СРОЧНО!!! Кто это?!!!!!!!!!!!!!»
Я просыпаюсь посреди ночи от грохота – это ноутбук упал на пол. Похоже, я уснула, оставив его на животе. Ждала-ждала ответа от Кати и недожавшись провалилась в сон. Оборачиваюсь к Ярославу – он дома? Да, он мирно сопит на своей половине кровати, слева от меня. Я аккуратно поднимаю комп и проверяю, есть ли сообщения. Есть. Целых три.
«Любопытно, что за интерес такой?:))) Вообще-то это тайный поклонник твоего таланта. Как зовут не помню»
«Зачем тебе?»
«Признавайся!»
Смотрю на время – половина пятого. Звонить Кате в это время не стоит, хотя очень хочется. Ладно, утром всё выясню.
***
Утром, когда захожу на кухню, вижу там Яра. Он звенит тарелками, готовя завтрак. Такого за ним не наблюдается обычно.
– Привет, – тихо говорю я.
– Лис, привет! Доброе утро. А я вот тебе тосты с авокадо сделал и кофе со сливками.
– Ничего себе.
Он улыбается, как добрый волшебник, хорошо знающий себе цену.
– Не стал тебя будить, – великодушно сообщает он. – Я тебе весь вечер вчера звонил и писал, очень волновался. Как всё прошло?
– Нормально. Не слышала телефон, должно быть. Там шум такой был…
– Ну ты мне всё-таки хоть время от времени пиши, чтобы я с ума не сходил.
– Ладно. Прости, ты прав. Что-то я вчера малость не в себе была. А где он, кстати? Ты мой телефон не видел? Надо же на зарядку поставить, а то до вечера не доживёт.
Я ищу в сумке, проверяю в карманах плаща, иду в спальню, в ванную. Ярослав набирает мой номер, но звонков нет.
– Может уже разрядился?
– Да не должен был… Я вчера вызывала такси в баре, а потом… А потом я его уже не видела. Вот же я росомаха. Яр, я телефон потеряла.
– Точно? Уверена, что потеряла?
Мне не хочется говорить ему про вчерашнее происшествие. Может потом как-нибудь расскажу, а пока просто нет настроения, да и сил душевных тоже нет. Но телефон я явно потеряла во вчерашней заварухе.
– Ну ладно, я тогда тебе куплю новый и симку закажу с твоим номером.
– Спасибо.
– Слушай, а давай с тобой сегодня в ресторан сходим?
– В понедельник?
– Ну а что? Я сделку закрыл, на работе всё круто и мне хочется побыть с тобой. Давай? Съедим что-нибудь вкусное, поговорим, вина выпьем. Пошли в «Ароми»?
«Ароми» ресторан хороший, чего уж. Мы туда на первом свидании ходили, а потом годовщины свои немногочисленные отмечали. Итальянская кухня, всё по высшему классу. Я слышала, ему должны мишленовскую звезду дать или дали уже. Почему бы и нет?
– Ладно, давай. Я успею после работы вернуться и переодеться. Заедешь за мной или там встретимся?
– Заеду. Конечно, заеду.
***
Мы сидим в ресторане за тем самым столиком, что и в первый раз. Зал невелик, поэтому забронировать здесь места большая проблема, но Яр умудрился – у них корпоративный консьерж-сервис решает любые вопросы. Здесь очень уютно. Какой-то особенный золотистый свет делает мир красивее, чем он есть на самом деле.
Но настроение дрянь и продолжает ухудшаться, будто ресторан оказывает на меня гнетущее действие. Может быть, потому что это место связано у меня со счастливыми днями нашей истории, а сейчас явно не тот случай. Как-то это нелепо и неправильно, после того, что произошло оказаться здесь, в месте, связанном с началом нашей любви.
Невольно в голову лезут мысли, типа «начало и конец». Зря я согласилась, глупая была идея прийти сюда в такой момент. И если я чувствую себя разбалансированной, то аргентинские креветки, с которых начинается дегустационное меню, безупречны и гребешки с какими-то невообразимыми растениями тоже.
Блюда очень маленькие и затейливо оформленные. Их будет семь, и к каждому из них сомелье предлагает специально подобранное вино, так что к концу вечера мы хорошо накачаемся.
– Вот новый телефон, – протягивает мне коробку Ярослав. – Симку я уже вставил, а все приложения и данные надо будет восстановить из облака.
– Спасибо.
– Как прошёл день?
Не желая того, я раздражаюсь.
– Да как обычно, ничего особенного. Директор сократил часы и опять делал грязные намёки, что хотел бы меня отыметь, коллеги снова завидовали финансовому состоянию и мыли косточки за спиной, а физрук мне всё пересказывал, ученики, опьянённые весной и половым созреванием бесновались и ничего не хотели понимать. Как-то так. А твой день?
Яр смотрит немного обескураженно и поднимает бокал:
– Давай выпьем за нас. Мне кажется, мы должны отметить начало нашего нового жизненного этапа.
– Это какого этапа? Как-то со сделкой твоей связано или что? Типа, сейчас деньжищи на голову начнут сыпаться?
Он немного смущается.
– Нет, я имел в виду нас… После того, как мы… Ну, то есть, что мы всё плохое, все испытания наших чувств… Нет, не так. Мы не сделали ничего плохого, не поддались на соблазны, стали сильнее, выдержали все испытания и двигаемся в будущее. Вот.
Он сбивается. Видно, что говорить на эту тему ему не очень комфортно.
– А мы их уже выдержали?
– Ну, я думал, что да.
– Оптимист. А почему же я не сплю по ночам и днём ни о чём не могу думать, лишь об этих выдержанных нами испытаниях?
– Лис, ну ты ж сама…
– Что сама? Сама предложила?
– Нет, сама видела, что не было ничего такого.
– Странно. Я как раз видела, что что-то такое было.
– Да что ты видела-то? Мы же под кайфом были.
– К сожалению, да. Но мозг не отключался. Я видела, как ты её обнимал, как ноги её гладил. Ты заставлял меня поцеловать её, хотел втроём сексом заняться.
– Мне просто показалось, что ты этого хочешь. Хотел тебе приятное сделать.
– Приятное? – с горечью повторяю я. – Серьёзно? А если б я тебе предложила не с ней, а с парнем тройничок устроить? Ты согласился бы смотреть, как я какому-нибудь мужику отсасываю? Роману Георгиевичу твоему. Как тебе идея? Может пригласим его на выходные?
До конца ужина мы молчим. Когда заканчиваем десерт – необычно свёрнутую трубочку канноли и чудесный сицилийский мускат – подходит официант:
– Всё в порядке? Желаете что-нибудь ещё?
Ярослав просит принести пикколо – половинку маленькой чашечки эспрессо.
– Кафé эспрессо пикколо, – на итальянский манер повторяет заказ официант и кивает. – Сейчас будет, и я думаю, к вам подойдёт шеф.
В этот момент я действительно замечаю шеф-повара, вышедшего в зал. Его имени я не знаю, но вот о владельце ресторана Ярослав мне много рассказывал. Его зовут Роберт Бароев, он долгое время жил в Италии, работал в тратториях и ресторанах по всей стране, постигая мастерство, и добился больших успехов, превзойдя, как считал Ярик, самих итальянцев.
Он открыл ресторан высокой кухни в Риме, потом в Милане, Альбе, Турине и Флоренции. Яр был когда-то очень воодушевлён успехами Бароева и часто говорил об этом. Съездив пару раз в Италию, мы побывали в некоторых его ресторанах.
Вслед за Италией последовали Дубай, Барселона и Париж, а потом и Москва, где у Бароева открыто уже три крутых заведения. И почти все его рестораны высоко оцениваются критиками, и все имеют звёзды. Сам он уже практически не готовит, занимаясь управлением, но лично создаёт меню, и иногда, как говорят, испытывая вдохновение, надевает фартук и идёт на кухню.
Шеф подходит к нашему столику. Он смотрит на меня, и я тут же узнаю своего вчерашнего спасителя и любителя стихов. На нём чёрная облегающая и подчёркивающая фигуру сорочка и чёрные брюки. Никакого фартука или поварского колпака нет и в помине.
Он очень красив. Да, он кажется мне красивым. И я снова ощущаю его силу и волю, они будто льются прямо на меня. Я прижимаю ладони к щекам, потому что они начинают пылать, а сердце стучит слишком быстро, и я совершенно не могу понять, отчего так разволновалась.
Я смотрю на его чёрные волосы, широкие скулы, чёрную густую щетину, и карие глаза, горящие странным, непонятным и притягательным огнём. Глядя на этот огонь, я вбираю его в себя и чувствую, как он разливается по телу. Это очень странное ощущение, но мне оно, кажется, нравится.
– Я Роб, – говорит он, – и это мой ресторан. Всю еду для вас сегодня я сделал своими руками. Вам понравилось?
До меня снова доносится слабый запах мирры и ещё чего-то острого и опасного.
– Алиса, – его низкий, чуть хриплый голос проникает в мою голову, – я особенно рад видеть здесь тебя.
Ярослав смотрит удивлённо и в его взгляде читается явный вопрос.
– А чего ты не сказала, что знаешь Бароева? – спрашивает Яр, когда мы едем домой.
– А я его и не знала. Так, видела раза два на вечерах в клубе, но не догадывалась, кто он такой, и мы не были знакомы.
– А он тогда откуда тебя знает?
– Блин, ну там же объявляют типа сейчас свои стихи почитает Алиса Лисицына. Запомнил, наверное. Может ему стихи мои понравились, ты не допускаешь такое?
– А-а-а, понятно. Да нет, стихи-то у тебя хорошие, почему бы и не запомнить…
Повисает пауза.
– Готовит он круто, правда? Вкусно было, да? – снова нарушает тишину Ярослав.
– Да, мне понравилось.
– Слушай, а тебе не показалось странным, что он так смотрел на тебя?
– Как так? Я не заметила ничего странного.
– Да?
Вообще-то это неправда, не заметить было невозможно. Он просто прожигал меня взглядом и плавил внутренности. Это действительно было и странно, и необычно, и я испытала настоящее смятение, хотя старалась выглядеть независимо и не подавать виду.
И я ещё кое-что испытала. Возбуждение. Дикое, необузданное и необъяснимое возбуждение, причём такое, что у меня подрагивали крылья носа и я реально опасалась, не останется ли мокрое пятно на юбке.
– Так как он смотрел? Будто пожирал глазами? Он и на тебя, Яр, также точно поглядывал. Может, хочешь пригласить его в наш кружок? Ой, вернее, треугольничек. Ты поэтому спрашиваешь?
Ярик затыкается. Зря я так с ним. Превращаться в злобную стерву мне совсем не хочется. Вернее, путь от белой, пушистой и нежной зверушки с розовенькими сопельками к неприступной ледяной суке кажется мне пугающе коротким. И, если постараться быть честной, всё чего я хочу, побыстрее перешагнуть через весь этот трэш, сохранив отношения, которыми всегда дорожила.
Дома Ярослав больше не пытается заговорить, но весь его вид показывает, как он страдает. Я смотрю в его печальные глаза и понимаю, что не совсем справедлива к нему. Ведь это же природа, а не злой умысел заставляет мужчину желать всех привлекательных самок вокруг себя, а здесь я сама его подтолкнула: “Давай, покури, будет классно. Не стой, падай к нам на кровать”. Идиотка.
С другой стороны, ну и что? Настоящий мужчина должен уметь себя контролировать. А получается, если выпьет, то за себя не отвечает? Не знаю. Эти мысли не дают покоя и подтачивают изнутри, но я заставляю себя отбросить их и сделать ещё один шаг, для спасения отношений.
– Иди сюда, – хрипло говорю я, похлопывая ладошкой по кровати рядом с собой.
Внутри меня до сих пор горячо и внезапное возбуждение, накатившие в ресторане ещё не совсем угасло, проскакивая редкими, едва уловимыми искорками.
– Поцелуй меня.
Яр устремляется ко мне и впивается в губы, будто только этого и ждал. В его поцелуе я чувствую ненатуральную страсть и жадность. Ладно. Хватит уже. Долго ещё я буду к нему придираться?
Я расстёгиваю пуговицы пижамной блузы и поднимаю таз, опираясь на плечи и ноги. Он моментально стягивает с меня мягкие хлопковые шорты, и горячо целует. Влажно и горячо.
Он целует мою грудь и живот. Старается. Хочет доставить мне удовольствие и быть нежным. Но только я закрываю глаза, сразу вижу Весту. И мне кажется, что Яр ласкает и целует её, а не меня. И все его поцелуи враз становятся мокрыми следами на коже.
Он двигается ниже, утыкается губами в шёлковые кудряшки, и я раздвигаю ноги, открываясь его поцелую. Снизошёл до оральных ласк, в кои-то веки. Голос, звучащий в голове сварливый и неприятный, как у старого бухгалтера, и я прогоняю его, пытаясь настроиться на любовь.
Поцелуи и движения языка Ярослава, наконец, отвлекают меня от посторонних мыслей и я, входя в ритм, начинаю получать удовольствие. Но он вдруг переходит к следующему пункту своей программы.
Он мягко входит в меня и движется на удивление плавно и неторопливо. Мне приятно. Я говорю себе, что мне хорошо и, что это именно тот человек, которого я люблю. Я повторяю это снова и снова, но, когда закрываю глаза, помимо воли представляю, что на мне не Ярослав, а Роб. Это меня пугает и не даёт сосредоточиться.
– Я сейчас кончу, – шепчет Яр, – а ты?
Я не отвечаю, лишь прикусываю губу и прикрываю глаза. Когда Яр откатывается, я сворачиваюсь клубочком и представляю Роберта, его глаза, его руки. Я воображаю и придумываю его тело и представляю, что занимаюсь с ним любовью. Я возбуждена и стыд перед самой собой не может пробиться сквозь заслон этого возбуждения. Но в глубине души я не одобряю того, что думаю о постороннем мужчине. В любом случае, это всего лишь фантазии, и я точно знаю, что никогда не осуществлю их.
– Лис, ты как? – спрашивает Ярослав. – Кончила?
Спасибо, что спросил.
***
Ярик спит, издавая ровное и по-детски счастливое сопение, а вот мне не спится. Ещё не так много времени, может быть, часов двенадцать. Я встаю и иду на кухню, достаю из холодильника недопитую бутылку шампанского. В голове необычайно пусто, и это меня радует.
Я делаю несколько глотков, подхожу к окну и долго смотрю на огни весенней ночи. Она меня зачаровывает. Подчиняясь импульсу, я надеваю свободные спортивные брюки, свитер, лёгкую куртку и выскальзываю за дверь.
Я брожу по улицам и переулкам, заглядываю в витрины кафе и баров, подглядываю за влюблёнными парочками и любуюсь звёздным небом, подсвеченным огнями города. Мне удивительно легко, несмотря на томление и загнанные вглубь дурные мысли.
В голове пусто. Наверное, я слишком много думала в последнее время, и мои мозги устали или испортились. Я брожу довольно долго, но даже не догадываюсь, сколько именно длится моя прогулка.
Внезапно я понимаю, что ноги принесли меня туда, где я уже была сегодня. Я рассматриваю витрины ресторана «Ароми». Посетителей уже нет, и только официанты занимаются уборкой. Они меняют скатерти, расставляют бокалы и раскладывают приборы, готовясь к завтрашнему дню.
Не отдавая себе отчёта, я захожу внутрь. Усталый официант недоуменно смотрит на меня.
– Я к Роберту.
Он кивает и молча машет рукой в сторону кухни, возвращаясь к своим делам. Я захожу на кухню и останавливаюсь в сторонке, стараясь не привлекать внимания. Кухня большая, сияющая огнями, как космический корабль. В центре я вижу Роба. Как дирижёр оркестра, он командует своими людьми. Мне даже кажется, что он не произносит ни слова, и все понимают его по движению смычка.
Разумеется, это не так. Никакого смычка у него нет, и команды он отдаёт голосом, но картина слаженной работы и безоговорочного подчинения его силе производит магическое впечатление. Кто-то из поваров замечает меня и устремляется в мою сторону:
– Вы что-то хотели?
В этот момент я встречаюсь взглядом с Робом и чувствую, как неясное томление, пребывавшее во мне до этой минуты, разгорается ярким пламенем.
– Это ко мне, – говорит Роб. – Сегодня все свободны.
В ту же секунду все исчезают, и мы остаёмся одни на кухне. Я подхожу к нему ближе. Какое-то время он ничего не говорит и только смотрит на меня. Он чуть наклоняет голову набок и прожигает меня взглядом.
Я не отвожу глаз и вглядываюсь в его радужки, переливающиеся янтарём и мёдом. Я делаю вид, что могу с лёгкостью выдержать его взгляд, но внутри меня всё дрожит, трясётся и паникует. Ничего, ничего, это просто человек.
– Хочешь поехать ко мне? – спрашивает он.
Бесплатный фрагмент закончился.