Завкафедрой ушел, я же осталась в одиночестве с невеселыми мыслями: из-за выпавших на мою долю переживаний я теряю контроль над магией. Раньше со мной такого не случалось, впрочем, мне и волноваться так не приходилось. Надо как-то брать себя в руки и действовать аккуратнее.
Но для начала следует вернуть должок: завернутый в салфетку эклер лежал в моей сумке, так что загляну к фениксам, как раз до обеда успею.
Фениксы нашлись в своем вольере, да вот только их почему-то оказалось всего четыре. Пятый, самый здоровый, так выручивший меня на прошлом занятии, отсутствовал. Я даже просканировала ближайшую местность: феникса-смеска в пределах действия заклинания не нашлось.
И тогда мне пришла в голову запоздалая мысль: завкафедрой его скорее всего у кого-то позаимствовал на время занятия. Фениксы, конечно, существа смышленые, но, чтобы общаться мыслеобразами, нужно постоянно взаимодействовать с человеком, такой навык достигается почти всегда только дрессировкой. Встречаются животные, с рождения умеющие общаться мыслеобразами, но это скорее исключение, чем правило.
В итоге эклер мы разделили с оставшимися четырьмя фениксами пополам: половину мне, остальное по кусочку каждому из них.
Теперь стоило зайти в комнату и переодеться, так как юбка после сидения на траве несколько утратила свой вид, да и пахло от меня паленым: воспламенение цербера бесследно не проходит.
В новое жилье я шла, гадая, злится на меня Элис или очень злится? Наверное, стоило оставить последний эклер ей, но у меня, если что, еще конфеты имелись, чтобы как-то загладить фиаско с Алексом. А еще надо бы как-то поговорить с одногруппником, донести до него, какая Элис замечательная и что стоит обратить на нее внимание.
В комнату я заходила, готовая в любую секунду поднять магический щит. Вот только нападать Элис не спешила. Стоило мне зайти, как соседка встала с кровати, на которой валялась с учебником, и подошла ко мне. Щит я держала наготове.
– Ты как? – она внимательно оглядела меня с ног до головы.
– Жива: ни цербер, ни завкафедрой, как видишь, не съели, – попробовала пошутить я.
– Тебя съешь, скорее подавишься, – улыбнулась рыжая.
– А ты почему косу расплела? – на голове у Элис снова была копна торчащих волос. – Тебе не понравилась прическа? Хочешь, я тебе что-нибудь другое сделаю? Как раз до обеда успеем.
Девушка поморщилась и отвернулась.
– Не надо ничего, – буркнула под нос соседка.
– Почему? Ты так легко сдаешься? Все отметили, что ты отлично выглядишь, так почему бы не продолжить в том же духе? И не для Алекса, раз он такой балбес. Хорошо выглядеть ты должна прежде всего для себя – усвой это. А теперь садись на стул, с твоими волосами однозначно надо что-то делать.
И я потащила вяло упирающуюся соседку к стулу, усадила и достала расческу.
– Тебе бы бальзамчики какие-нибудь не помешали, а то волосы густые, но слишком сухие, вот и путаются постоянно. И не обязательно дорогие, репейное масло в любой аптеке за четверть марки продается, особых усилий в применении не требует.
– Чтобы, как ты, по полчаса в душе его отмывать? – вспомнила утренний инцидент соседка.
– Можно найти время, когда душ не так занят, – выкрутилась я.
На это Элис пробубнила что-то недовольное, к уходу за собой она явно не приучена, да и когда, если целыми днями за учебой просиживаешь?
Зато к обеду мы обе вышли переодетые и причесанные, своей соседкой я осталась довольна. Пусть Элис и не отнесешь к милым и приветливым девушкам, но в целом она оказалась очень даже неплохой.
За обедом меня традиционно закидали вопросами, о чем мы беседовали с местором. Спрашивали больше всех однокурсницы, понятно, что у них молодой преподаватель был объектом особого интереса. И, разумеется, все снова начали выдвигать версии, почему завкафедрой оказывает мне знаки внимания – дает сложные задания. На самом деле, до сегодняшнего эпизода с цербером я смело могла открещиваться от любых странных и романтических версий, но теперь его повышенное внимание стало слишком очевидным. Дать цербера девушке, явно вывести ее из себя, а потом броситься ее спасать – и все это просто так, без какой-либо подоплеки…
В такое бы даже я не поверила, но мне-то правда известна: местор просто выживает меня со своей кафедры. Но я упрямо стояла на своем: у нас ничего нет и быть не может, а это все совпадения и не более. И все бы ничего, но к концу обеда ко мне подошла лаборантка кафедры, которая уже вызывала один раз к местору Альдеру.
– Завкафедрой просил зайти к нему после обеда, – с пренебрежением бросила она, наверняка тоже завидуя.
Было бы чему, в самом-то деле!
И все снова уставились на меня. Что за напасть? Или это новый способ изводить? Надо бы попросить местора поменьше обращать на меня внимание. Только вряд ли он послушается.
Пришлось быстро доедать и уходить, не дожидаясь новой волны расспросов.
В кабинет зашла, едва постучав, без приглашения. Честное слово, подобное поведение преподавателя злило до зубовного скрежета. Только с ним разговаривали, если и не нашли общий язык, то хотя бы пришли к какому-то нейтралитету. Мне так показалось, во всяком случае. И вот и двух часов не прошло, как его магичество снова пожелал меня видеть.
– Вызывали, местор? – сходу спросила я.
– Да, леди, – преподаватель оторвался от записей. – Я решил проявить о вас заботу, как подобает куратору, так что можете забирать.
И местор кивнул в угол, где стоял… таз. Медный, довольно объемный, литров на десять. Я его даже потрогала для верности – точно не мерещится? А в тазу лежало махровое полотенце, свернутое и упакованное в бумагу, явно новенькое.
– Это все мне? – не поверила я. – Вы их для меня купили?
– Не купил, – поправил завкафедрой. – Взял в хозяйственном корпусе на свое имя, студентам тазы с полотенцами не положены, они должны собственные иметь. Поэтому в конце обучения не забудьте вернуть. В целости и сохранности, – подчеркнул местор.
– Что можно сделать с тазом? – удивилась я.
С полотенцем-то я еще могла представить, но таз?
– Я не удивлюсь, если что-то сможете. Так вы берете?
– Конечно!
Я схватила таз и прижала его к груди. Надо же, тазов мне еще никогда не дарили, то есть не одалживали с возвратом. А полотенец так и подавно!
– Спасибо, местор!
– Пользуйтесь, – и завкафедрой снова уткнулся в бумаги, показывая, что разговор окончен.
Я же вышла из его кабинета, по-прежнему прижимая и обнимая таз, ведь он означал намного больше, чем просто проявление заботы. Это значит, что местор Альдер наконец смирился с моей учебой на его кафедре! И это была моя первая маленькая самостоятельная победа.
В комнате меня уже ждала Элис.
– Ну как все прошло? Зачем тебя местор вызывал? – набросилась с вопросами соседка. – И когда ты успела таз достать?
– Собственно, за этим и вызывал, – я бережно поставила свой тазик в угол. – Я местору сказала, что у меня вещей нет, вот он и позаботился, – а еще я про халат говорила, но, видимо, на складе не нашлось.
– Он тебе таз с полотенцем подарил?! – у Элис глаза на лоб полезли.
– Он их для меня в хозяйственной части взял.
– Таз – возможно, – соседка разглядывала обновки. – А полотенце явно купленное, посмотри, тут ценник был и этикетка.
На обычной упаковочной бумаге действительно раньше было что-то наклеено.
А когда полотенце мы развернули, то я пришла к выводу, что рыжая права: вряд ли Академия закупала такие дорогие и качественные вещи. Полотенце оказалось мягчайшим и пушистым, в него так и хотелось уткнуться. Правда, темно-серый цвет не очень радовал глаз: видимо, местор полотенце для себя покупал.
– Элиза, а у вас с завкафедрой точно…
– Точно! Элис, хоть ты мне поверь! – взмолилась я. – Только про тазик и полотенце больше никому не рассказывай.
А то потом сплетен не оберешься.
Соседка выразительно посмотрела на меня, но ничего выспрашивать не стала.
На завтра у меня заданий не было, разумеется, не считая изучения ранее пройденного за годы учебы. Но я не Элис, чтобы просиживать вечера за книгами, и у меня имелись дела поважнее: старый дом и встреча с поверенным. К тому ж еще вся ночь впереди, успеется.
Так что я взяла папку с документами, попрощалась с соседкой до вечера и под ее неодобрительным взором пошла на встречу.
Контора нашего поверенного, Алана Шера, располагалась в центре города. Не сказать, чтобы большая или шикарная, но все же уютная и со вкусом подобранная обстановка производила приятное впечатление. Правда, когда ждешь больше часа при отсутствии других посетителей и под постоянные извинения помощницы, что господин Шер очень занят каким-то важным делом, впечатление несколько портится…
Но я точно знала, что не уйду, и через полтора часа все-таки прошла в кабинет.
– Леди Риар, – мужчина встал и помог мне сесть.
Обычный человек без магии, уже давно не молодой, но следящий за собой, а потому весьма неплохо выглядящий для своих сорока с хвостиком лет. Сшитый на заказ костюм скрывал некоторые недостатки фигуры, а зачесанные темные волосы – наметившуюся лысину. И все же холодный взгляд поверх очков и крепко сцепленные пальцы показывали, что особой приветливости в нем не было. И моя эмпатия это только подтверждала. Раздражение – вот главная эмоция, исходившая от поверенного.
– Я благодарю, что нашли для меня время, мистер Шер. И я к вам совсем не надолго, – просить о помощи и унижаться совершенно не собиралась. К тому же этот человек точно не станет мне помогать, в этом сомневаться не приходилось. – Вот документы на наш старый дом. Я бы хотела понять, принадлежит ли он сейчас моей семье и что с его залогом Миасскому банку.
Я придвинула папку поверенному. Мужчина открыл ее, привычным жестом поправил очки, пробежался взглядом по первому же листу и со вздохом закрыл.
– Это непростая история, леди, я бы рекомендовал вам в нее не лезть. Особенно, с учетом всех обвинений, выдвинутых против ваших родителей.
– И все же, – сдаваться так легко я не собиралась. – Почему родители не продали дом?
– Банк не позволил. Я начал работать с вашими родителями много позже этой кабальной сделки, даже несколько раз предлагал им пересмотреть условия залога – вполне распространенная практика, к слову. Но они всегда отказывались. По соглашению, продать дом возможно только с разрешения Миасского банка.
– Неужели они за столько лет не выплатили залог?
– Я не вникал в суть, ваш отец всегда отвечал категорическим отказом на мои предложения как-то изменить ситуацию, но залог заключался не в этом. Дом был своего рода гарантом исполнения вашими родителями обязательств перед банком. И деньги, которые ваша семья переводила за него, шли на поддержание строения. Главным образом – защитных плетений и чар вокруг здания. Защиту обеспечивал непосредственно Миасский банк.
А вот это сюрприз! Что же за защита стоит на нашем доме? И что там такого защищать? Не припомню какие-то ценные коллекции или другие важные вещи.
– Я правильно понимаю, что Миасский банк хранит наш дом?
– Правильно. Саму сделку я бы скорее сравнил со сдачей имущества в ломбард, нежели в залог, на долговременное хранение без права пользования или продажи. Но и у вашей семьи права на недвижимость отчуждались и переходили банку. Именно поэтому ваш старый дом тайная стража и не смогла арестовать – он в залоге. А Миасский банк сейчас под патронажем короны. Слышал, что наследники пытаются как-то отсудить себе долю в нем, но, если слухи про заговор не врут, вряд ли смогут. Поэтому статус вашего дома пока неясен. Он вполне может быть отнесен к активам банка. А значит – является государственной собственностью.
– А если я попробую на него претендовать?
– Я вам этого делать не советую. Да и не думаю, что тяжба с государством того стоит. На вашем месте я бы скорее окончательно передал банку дом, получил бы за него причитающиеся средства и забыл о его существовании.
Ему легко говорить. А я не могу так просто отказаться от дома, особенно теперь, когда история от поверенного только подогрела мой интерес. Я примерно понимаю, в обеспечение каких обязательств банк забрал себе недвижимость, наверняка тех самых, за которые родителей сейчас судят. Но почему именно он? Дом же не представлял особой ценности, что за странный выбор? Или я чего-то не знаю?
– Правильно я понимаю, леди, вы не собираетесь так просто отказываться от дома? – господин Шер снял очки, достал мягкую тряпицу и принялся протирать и без того идеально прозрачные линзы.
– Я бы хотела для начала на него взглянуть, чтобы понимать, от чего я отказываюсь. Возможно, он в таком состоянии, что цепляться не стоит.
– Я так и предполагал, – кивнул мужчина и встал, оставив очки в покое.
В его кабинете среди шкафов стоял вместительный сейф. Из его глубин господин Шер извлек ключ и какую-то бляху.
– Это для входа в дом. Ваш отец не желал хранить комплект у себя именно потому, что дома вы можете их найти, чего лорду Риару совсем не хотелось.
– Почему? – что такого в доме, о чем я не должна знать?
– Он не рассказывал, – пожал плечами поверенный, – но наше сотрудничество началось именно из-за ключей, которые он не мог ни отдать банку, ни оставить себе. Не знаю, следует ли мне отдавать их прямо сейчас, но, с ними или без, в дом вы все равно войдете, верно?
– Да, – я улыбнулась и взяла ключи с магической печатью – металлической пластиной, покрытой узорами.
Печать сразу отозвалась в руке странной вибрацией, я с такими заклинаниями прежде не сталкивалась. И если до этого момента я не верила, что дом серьезно охраняется, то теперь наглядно убедилась в правдивости слов поверенного.
– Леди, – господин Шер проводил меня до двери. – Если все-таки решите вернуть дом, то, как бы это ни звучало, дождитесь окончания процесса, принятия решения по делу и его оглашения, тогда его не конфискуют вместе с остальным имуществом.
От совета по спине пробежал холодок, но я кивнула.
Осталось посмотреть, что же такого секретного хранится в нашем старом доме, ради чего можно заявить на него свои права.
Сверившись с адресом в документах, я убрала папку и металлическую пластину в сумку. В нашем старом доме я не была больше десяти лет. Тем удивительнее, что ноги сами привели меня к нужному месту. А дом-то почти не изменился. Если и обветшал, то совсем немного. Он, прямо скажем, и в мое детство вид имел запущенный. Кажется, среди заклинаний на нем просматривалось какое-то поддерживающее, похожее на стазис, но не столь мощное. И чем дольше я рассматривала плетения, тем сильнее мне делалось не по себе. Вокруг стояло множество богатых домов, но ни один не мог похвастаться подобной охранной магией.
Калитку я прошла относительно нормально, а вот на пороге начались странности. Магия уплотнилась, ключ в замке не проворачивался, а что делать с железной бляхой, покрытой вязью рун и символов, – я не представляла, а она никак себя не проявляла. С ключом я возилась минут пять, пока калитка за спиной не скрипнула и по мощеной дорожке к дому не послышались множественные шаги.
Стоило мне обернуться, как я оказалась скована, а стража из трех человек – обычная, не тайная – перекрыла мне пространство для маневра.
– Следуйте за нами, – раздался четкий приказ.
– Вы в своем уме? – стража обычная, а наручники явно артефактные, блокирующие магию. – По какому праву? Это мой дом!
– В отделении разберемся, – страж до боли сжал предплечье и потащил на выход.
И как я ни пыталась сопротивляться или что-то объяснить, слушать меня никто не желал.
– Да отпустите! – я уперлась, но в ответ так дернули, что едва не упала на мостовую. И упала бы, если случайный прохожий не подхватил меня и не удержал.
– Что происходит? Куда вы ведете девушку? – рыжий молодой человек встал между мной и стражами, сразу же потянувшимися к оружию. – Саймон Бертран, тайная стража, – и протянул свой значок с оскаленным арнаудским волкодавом.
– Мы ее поймали во время проникновения на территорию охраняемого объекта, – попытался объяснить страж, наверное, главный из тройки.
– Это мой дом! У меня есть ключи и документы! – вылезла вперед я.
– Отпустите леди, мы сами разберемся, – скомандовал рыжий страж коллегам, и те нехотя расстегнули браслеты на моих запястьях.
Тройка удалилась, а мы с тайным стражем остались. И не сказать, чтобы я была сильно рада такой замене.
– Вы в порядке, леди Риар? – этот страж хотя бы нападать не спешил.
– Вы меня знаете? – одежда на страже была самая обычная, повседневная: туфли, темные брюки, белая рубашка, куртка и шейный платок. Но на лицо он точно был мне знаком. Только где и когда мы с ним виделись?
– Вы меня не помните? – рыжий молодой человек, на вид ему было лет двадцать пять, нахмурился. – Впрочем, ничего удивительного. Я, – страж замялся, – я провожал вас на встречу с родителями в отделении.
Точно, как я сразу его не узнала? И невольно сделала шаг назад. И без того не желала иметь ничего общего с тайной стражей, а с теми, кто ведет дело родителей – вдвойне.
– Благодарю за помощь. Вы меня отпускаете? – задерживаться с ним дольше необходимого не хотелось.
– Пока нет. Я бы хотел узнать, что это за дом и почему стража получила сигнал о проникновении. Только не здесь, – мы стояли посреди улицы, страж оглянулся в поисках места, куда можно зайти. – Давайте сядем за столик в кафе, и вы мне все объясните.
– А если откажусь? – почему я вообще должна оправдываться? Я же в свой дом пришла, а не в чужой вламывалась.
– Леди, поверьте, я хочу помочь, – терпеливо ответил страж. – Если все так, как вы говорите, то я не просто вас отпущу, но и помогу. На дом наложены охранные заклинания, и вы их не сняли, раз ближайший отряд стражей получил вызов. А я знаю, как это делается. Ну так что?
– Хорошо, – нехотя согласилась я.
Не хватало еще, чтобы я опять сделала что-то не так. В следующий раз стража вполне может довести меня до ближайшего отделения и обвинить в воровстве. То-то будет весело, если об этом прознают в Академии…
В кафе Саймон любезно заказал два кофе и попросил документы, ключи и бляху от охранной системы.
– Все верно, леди. Я потом сообщу городской страже, что произошло недоразумение. А теперь пойдемте открывать ваш дом. Как только допьете кофе, конечно, – страж, непонятно зачем приведший меня сюда, не накормить же, право слово, подвинул ко мне ароматный дымящийся напиток.
– Спасибо, – осторожно поблагодарила я, но к кофе не притронулась, как бы ни хотелось. – А почему вы мне помогаете? И как вы вообще оказались в нужном месте и в нужное время?
Неужели тайная стража не до конца уверилась в моей непричастности и установила слежку?
– А разве я не мог просто проходить мимо, узнать вас и решить помочь? – удивился мужчина.
– Обойдусь без вашей помощи, – я встала и убрала вещи обратно в сумку. – Боюсь, помощь тайной стражи может слишком дорого мне обойтись.
– Леди, о чем вы? – вполне искренне удивился молодой человек. – Я не собирался ничего такого делать, просто хотел помочь. Представляю, каково вам сейчас.
– Да что вы можете представлять? – почти разозлилась я, собираясь уйти.
Их таким странным подходам в Академии учат?
После всего случившегося в бескорыстие случайного человека, ставшего свидетелем моего горя, верилось слабо. Пусть в учебе я никогда не блистала, но и дурой не была.
– Могу, – твердо ответил страж. – Моих родителей не стало, когда мне едва исполнилось десять. Они были торговцами, на их магазин напали грабители… Потом я жил у дальних родственников, а в пятнадцать приехал в столицу поступать в Академию магии.
И, судя по всему, ему тоже пришлось несладко.
Я стала внимательно рассматривать молодого человека. Полностью рыжий: и чуть вьющиеся волосы, и брови, и ресницы. Веснушки на лице выглядели брызгами краски, разлетевшимися по лбу, носу и щекам. Голубые глаза, но не светлые, почти прозрачные, а яркие и насыщенные. Пухлые губы сейчас чуть обиженно надуты, видимо, его задели мои слова. Если бы не четкие скулы и волевой подбородок, образ был бы совсем милый, даже какой-то девчачий, но парень выглядел достаточно мужественно. А еще он прямо смотрел на меня без неуместной для постороннего человека жалости. Наверное, страж решил сделать доброе дело, не прошел мимо, а я, как обычно, сначала говорю, а уж потом думаю.
– Простите, – я вздохнула, как смогла, улыбнулась, села обратно на стул и взяла в руки чашку. – Я не хотела вас обидеть, просто так получилось.
Как у меня постоянно и бывает.
– Ничего, – страж примирительно улыбнулся в ответ. – Допивайте кофе и идем открывать дом. Чтобы мне потом снова не пришлось отбивать вас у патрульного отряда.
Кофе был вкусный, даже жаль его так быстро пить, но мне ужасно не терпелось поскорее попасть в дом. Саймон только улыбнулся, глядя, как я в три глотка осушила чашку и поставила на стол. А еще расплатился, за что я была ему особенно признательна, у меня ведь каждая марка сейчас на счету.
И вот я во второй раз за день открываю кованую калитку и прохожу в заросший и одичавший за годы сад.
– Это ваш дом? – Страж недоуменно смотрел на заброшенный особняк.
Да, прямо скажем, не дворец.
– Моя семья долго им не занималась, поэтому он в таком плачевном состоянии.
– Дело не в его внешнем виде, – Саймон нахмурился, – внутри… неспокойно.
– Вот и узнаем, что там внутри, – я решительно подошла к входной двери. Не удивлюсь, если там поселились какие-нибудь грызуны, а то и магические вредители. Чувствую, реши я в него въехать – предстоит грандиозная уборка.
Молодой человек посмотрел по сторонам и на всякий случай прикрыл нас отводом глаз, затем взял ключи и бляху. И вот самая толика магии – и охранные чары сняты, а ключ в двери проворачивается без каких-либо усилий.
Я с предвкушением потянула ручку на себя и шагнула внутрь. С порога меня окутал какой-то неестественный сумрак, а застоявшийся воздух и смутно знакомый запах одурманили сознание. Все казалось таким родным и знакомым, будто я ушла отсюда совсем недавно, а не десять с лишним лет назад. Перед глазами сами собой начали всплывать образы, старые, размытые, искаженные, как в кривом зеркале в парке аттракционов. Не думая, что творю, я опустила все эмпатические щиты разом, подаваясь навстречу воспоминаниям и витающим вокруг эмоциям.
Вот маленькая и зареванная я, точно как сейчас, захожу в дом, размазывая по щекам злые слезы. Меня снова засмеяли, побили, порвали любимое платье! Я леди! Леди! И нечего мне говорить, что в их дурацкой школе все равны! Я старалась не обращать внимание, как и советовали родители, но меня все равно задирали, дразнили, и ладно только на словах, слова не причинят вреда, но вылить чернила на платье? Выдрать и выкинуть ленты из волос? Я ведь ничего им не сделала, за что они меня так не любят? За то, что я чуть лучше одеваюсь и правильно говорю? А еще единственная из всего начального класса умею читать и писать в семь лет? И я не хочу ходить чумазая и грязная, как они! Но надо мной только смеются!
А еще я рассказала всем, что я темный маг, сильный и настоящий! И в будущем пойду учиться в Академию. Но надо мной все снова посмеялись и толкнули в колючие кусты. Теперь я вся расцарапанная, и царапины неприятно чешутся, но они заживут, а вот порванное новое платье.. целый клок выдран....
Я ненавижу школу! Ненавижу учебу! Ненавижу тех, с кем учусь! И я им всем покажу!
Дома тепло и вкусно пахнет едой, это бабушка готовит обед. Сейчас зайду к ней на кухню и стащу что-нибудь вкусненькое. Жаловаться не буду, ей тоже нелегко приходится.
И на этом моменте детские воспоминания перебиваются мыслями взрослой меня, стоящей здесь и сейчас в старом заброшенном доме. Почему бабушка? Она же подарила мне куклу на пять лет, а через год умерла? Я тогда еще не училась. Это мама готовила. Я точно помню, что она изумительно готовила и ждала меня из школы. Мы проводили много времени вместе, я, папа и мама…
Но на кухне у плиты действительно стоит бабушка.
– Солнышко, ты вернулась? – она не старая еще, сейчас я это отчетливо понимаю. Для мага шестьдесят – это не возраст, и бабушка неплохо выглядит. Только очень уж уставшая.
Потому что она ухаживает за дедушкой…
Воспоминания обрушиваются на меня лавиной и утягивают за собой. Не получается им сопротивляться. Я на самом деле оседаю вниз, ноги не слушаются, тело будто не мое.
– Леди? Что с вами? – слышу со стороны.
– Детка, не переживай, они просто глупые и ничего не понимают, – а вот этот голос более чем реален. Как и мягкие бабушкины руки со вздувшимися венами. Она нежно обнимает меня и гладит по голове. – Я сейчас приготовлю обед, и мы позанимаемся, хорошо?
Я киваю и успокаиваюсь, потому что заниматься мы будем магией. Темной магией.
Мои бабушка и дедушка – оба темные маги, а родители – целители, так уж вышло. Дедушка некромант. Он был на задании, и там что-то произошло. С тех пор дедушка ходил с огромным трудом, так как лежать ему не позволяет гордость. Он опирался на два костыля и так передвигался по дому. А еще читал мне сказки и рассказывал множество историй. Страшных, про нечисть и нежить, с которой я буду сражаться, когда вырасту.
– Не говори ерунды, Джеймс, она пойдет в проклятийники, – бабушка с гордостью гладит меня по голове, ведь она сама – мастер-проклятийник. – У девочки отлично выходят плетения, помяни мои слова, она далеко пойдет в этом деле.
Они спорят азартно, но беззлобно, перетягивая меня друг от друга. А потом у дедушки прихватывает спина, сильно. Очередной приступ скручивает, и он, морщась и ругаясь себе под нос, пьет какую-то гадкую микстуру. Я знаю, что вечером папа придет и посмотрит, а еще будет ругаться, что дедушка встает и слишком много ходит. Ему лежать надо, а он… Родители постоянно работают, они хорошие, но молодые целители. К тому же на дедушкино лечение уходит куча денег, но папа поклялся, что поставит своего отца на ноги. Дедушка ворчит, что лучше бы они на себя и на ребенка тратились, но я знаю, как ему хочется ходить. Нормально ходить. И я бы тоже очень этого хотела. Он обещал отвести меня на кладбище и показать настоящих духов. Сказал, что некромантия – куда интереснее проклятий.
Но сегодня я не пойду к дедушке в комнату. Не сейчас.
Сейчас я спущусь в подвал, где мы с бабушкой тренируемся. Да, я знаю, что мне строжайше запрещено ходить туда одной и использовать магию, ее в моем возрасте вообще применять нельзя, и на меня бы ограничивающие браслеты из адаманта надеть – это мама говорит. Но бабушка не согласна.
«Элиза справится, она умничка и быстро учится, схватывает все на лету», – бабушка упорно занимается со мной. А мама поджимает губы. Ей не нравится темная магия, но целительского дара во мне – три капли. Вернее, четыре. Этого слишком мало, чтобы пойти по их стопам, да мне и не хочется. Проклятья или некромантия куда интереснее.
Подвал заперт на магический замок, но я давно выучила рунические символы, отпирающие дверь. Бабушке, конечно, не сказала, просто каждый раз смотрела, как она делает, а потом сама пробовала – и научилась. Я и правда схватываю все на лету.
Магический замок я сняла, вот бы еще дверь не скрипнула. Бабушка все время ворчит, что смазать надо, но не женское это дело. А мужчины в доме – один не может, а другой слишком занят. У самой бабушки все руки не доходят, вот она и морщится каждый раз, когда мы идем заниматься, а дверь протяжно скрипит.
Мне же нужна маленькая щелочка. Я не собираюсь распахивать ее целиком, чуть-чуть, и бочком прошмыгнула внутрь, плотно прикрыв за собой тяжелую, обитую железом и украшенную множеством сдерживающих магию рун дверь. Задвинула щеколду – бабушка всегда задвигает, чтобы никто не помешал. Внутри созданный мной простенький магический светляк освещает небольшое пространство: исчерченный много раз пол, стол, табурет, шкаф с книгами, которые должны храниться под замком. Одну мне бабушка как-то показала и сказала, что это не просто книга – это гримуар. Не знаю, правда, чем они отличаются друг от друга, но бабушка назвала его семейной реликвией и пообещала подарить на окончание Академии.
Когда ты будешь готова с ним работать», – пояснила она.
И я теперь точно знаю, что там собраны сильные проклятья. Именно то, что мне нужно.
Встав на табурет, я залезла в шкаф и с огромным трудом вытащила книгу. Наверное, гримуар он из-за немалого веса, который я едва удержала в руках. Спрыгнув, положила книгу на пол и принялась листать страницы. Я умела читать, но здесь почти ничего не понимала, гримуар будто на другом языке написан, только отдельные слова знакомы. Мне такое проклятье нужно, чтобы все в моем классе облысели и прыщами покрылись, словно жабы. И пусть позеленеют тоже. Будут знать, как связываться с темным магом!
Наверное, я пролистала половину книги, пока не нашла проклятье, в котором точно что-то говорится про волосы. Или нити? Не разберу. Но пусть будет это. Чтобы они все облезли, как лишайные!
Слова понимала плохо, но в проклятьях главное – чертежи, а я отлично умеют выводить руны, меня бабушка этому учила. Я очистила пространство на полу и принялась старательно выводить один символ за другим. Их всего семь на картинке. А для надежности еще и запястье прокусила, чтобы брызнуть кровью на чертеж. С кровью любое заклинание в десять раз усиливается – мне дедушка говорил. Сейчас я всем покажу!
Слова странные, но я читаю их по книжке раз за разом и вливаю все силы, всю магию. Как приправами бабушка посыпает еду, я отдаю проклятью все свои обиды, накопившиеся за несколько месяцев в школе, боль, злость, унижения, страх, что они снова будут меня обижать. Из меня буквально льются эмоции… А потом боль становится реальной, страх сдавливает горло, и я безвольно падаю на колени.
– Элиза! Элиза! Открой!
В дверь барабанят. Это бабушка. Наверное, почувствовала магический выброс даже через изоляцию. И я хочу остановиться, мне больно и плохо, но магия хлещет и небольшая ранка от зубов на запястье отчего-то разрослась и кровь выходит из нее толчками, заливая пол. А потом из моего рисунка поднимается черная тень, и кровь вплетается в нее, наполняя силой и продолжая тянуть из меня жизнь. И вот теперь мне по-настоящему страшно.
Не знаю, как именно, но дверь со скрипом отворяется.
– Элиза! – бабушка хватает меня на руки, поднимает, но кровь лучше любых веревок держит, не позволяя меня вынести.
Словно якорь.
И дико больно. Так, что ни слез, ни крика. И только то ли хрип, то ли стон чудом проходит через сдавленное горло.
– Леди! – смутно знакомый голос прорывается в сознание. Крепкие руки держат меня за плечи. Только чьи? Бабушка или рыжий страж? Где я? С кем я? – Леди, очнитесь!
– Элиза, открой глаза! Не закрывай их! Держись!
Бесплатный фрагмент закончился.