– Давай, барон! Отымей ее так, чтобы визжала! А мы посмотрим! – не на шутку разошедшиеся разбойники начали выкрикивать непристойности и противно ржать.
Я смотрела в черные глаза мерзавца и не шевелилась. Хотела увидеть в них хоть каплю жалости, но кроме животной похоти они ничего не отражали. В этот миг я отреклась от Светлобога! Прокляла его за то, что не помог и не защитил свою верную слугу! Я жизнь посвятила его светлому лику и молилась каждый день, но все было обманом! Обида и злость переросли в лютую ненависть, порождающую ту самую тьму в моей душе, с которой появилась на свет. Я почувствовала, как она восстает из пепла лжи, чтобы помочь мне. И только после этого, смотря на ухмылку Гинара, я почувствовала в себе силы бороться за жизнь.
– Сдохни, мразь, – прошипела, ухватилась за лезвие ножа, не чувствуя боли от пореза. Вырвала оружие из его руки и одним резким движением полоснула по горлу этой твари!
Он захрипел, схватился за шею и осел. А я стояла на месте, сжимая рукоять, и смотрела на разбойников, готовая перебить их всех!
– Да она же… – начал заикаться обрюзглый мужик и пятиться назад. – Из темных. Отродье…
Еще какое-то время мужики с приоткрытыми ртами смотрели на меня, а потом резко бросились в рассыпную так, что их и след простыл. Гинар лежал у моих ног и подергивался, утопая в луже собственной крови. Я смотрела на его агонию с улыбкой и думала, что же так напугало разбойников? Взглянула на израненную руку и только сейчас ощутила отголоски боли.
Переступив через тело барона, похрамывая, пошла к озеру, чтобы обмыться. А когда склонилась над водой, отшатнулась. В отражении на меня смотрела черноволосая девушка с перепачканным кровью лицом. Лицом, которое я раньше никогда не видела. Начала ощупывать себя, понимая, что поменялись лишь черты лица и цвет волос, в остальном же я осталась прежней.
Наспех стащила с себя плащ, принадлежащий Безликому, остатки изрезанного платья и вошла в воду, нырнула, умылась и с удивлением заметила, что рана на руке затянулась, а все следы терзаний мужчин исчезли с моего тела.
Когда выходила из воды, снова взглянула на отражение – Рыжеволосая Эвердин Нойлин вернулась, и я поспешила набросить на голое тело плащ, а на голову капюшон.
Вернулась к дереву, под которым скончался Гинар, стянула с его тела рубашку и брюки. Застирала, хорошенько выжала и надела. Снова вернулась к телу, пошарила по карманам, нашла мешочек монет, подняла с травы нож. Одолжила у гада сапоги на несколько размеров больше, чем нужно, предварительно напихав в них лоскуты от платья, чтобы с комфортом выйти из леса. Вспомнила, что барон оставил на поляне лошадь, но ее, увы, на месте не оказалось. Наверное, испугалась и убежала. Что ж, собрав котомку с едой, вылила из фляжки вино и наполнила ее водой из озера. Понятия не имела в какую сторону идти и зачем. Ступала по тропе и гадала, куда она меня выведет. Почти сутки скиталась по лесу без отдыха и вот на рассвете вышла к какому-то небольшому городку.
Постоялый двор с покосившейся вывеской «Лесной путник» встретился по дороге как раз кстати. Меня клонило в сон, я дико устала и хотела есть, поэтому ничуть не сомневалась в том, зайти в заведение или нет. Все здесь было старым и пошарпанным, стены, мебель, но меня мало это волновало. После того, как за считанные минуты съела суп, сняла комнатушку на втором этаже и уснула в тот же миг, когда голова коснулась подушки.
Проснулась с четким осознанием, что совершила убийство, но терзаний совести не испытала. Светлобога для меня не стало, а значит, и судить некому. Проклятый насильник заслужил все то, что с ним случилось! А я, как никогда хотела жить дальше и забыть о прошлом. Навсегда забыть о том, как обошлась со мной сестра.
Торговый городок Скен располагался на окраине графства Сагор и служил некой границей между ним и столичными землями. В Скене сходились четыре тракта, располагались лавки купцов и знаменитый на все королевство рынок. Затеряться тут было проще простого, потому что каждый день сюда прибывали новые люди, стремящиеся попасть в столицу. Из-за этого цены на постоялых дворах, даже в таком, как этот, были изрядно завышены. Отличное место, чтобы обосноваться, но для начала следовало найти работу, ведь монеты Блустрэма таяли прямо на глазах.
Кто, как не хозяин таверны знает, кому требуются работники? Впервые за долгое время мне улыбнулась удача. Герру Квирсу требовалась помощница, правда платить он обещал сущие копейки. Зато крыша над головой и кусок хлеба гарантированы.
Так, я осталась жить в «Лесном путнике» и вскоре втянулась в заботы о порядке заведения. Приборка комнат не занимала много времени, зато готовка изматывала так, что едва стояла на ногах. Мадам Квирс держала немногочисленный персонал в ежовых рукавицах, так что лишней минутки не бывало, чтобы меня не загрузили какой-нибудь работой. Вместе со мной трудились сыновья хозяина и его дочь. В ярмарочные дни приходилось выходить в зал вместе с Ринкой и Дарном, потому что они не справлялись с наплывом клиентов. Ринка уже девка на выданье, крупная, фигуристая. Она дефилировала по залу, виляя крутым задом и выискивая потенциальных женихов. По мне, если бы не отец и братья, то давно бы нашла неприятности на свою голову. Потому что взгляды, которыми ее провожали захмелевшие мужчины, не предвещали ничего хорошего. На ее фоне я выглядела бледной немощью. Вернее, я хотела так выглядеть, и оно само получалось. А вот тело приходилось прятать под грубыми бесформенными платьями, потому что Орвин, старший сын Квирса, слишком уж часто поглядывал в мою сторону. Другое дело Дарн, с двенадцатилетним мальчишкой мы даже подружились, и он частенько пересказывал мне истории, что слышал от словоохотливых постояльцев. И если поначалу мой интерес был вызван закономерными опасениями, что меня ищут как убийцу Гинара Блустрэма, то после это вошло в традицию.
– Эви, спустись в зал, – едва я закончила прибирать комнату после съехавших клиентов, заявилась мадам Квирс, – Ринка зашивается, а Дарна пришлось отправить за свежей сдобой к герру Шойлу. И смотри мне там! – пригрозила кулачищем.
Чего смотреть, спрашивается? – вздохнула.
– Да, мадам. Конечно, мадам, сейчас спущусь, – поправила чепец, под которым прятала волосы, отряхнула невидимые пылинки с платья и отправилась на кухню, чтобы надеть фартук и захватить доску, на которой записывала заказы. Наверное, именно мое умение писать и находить общий язык с супругой, повлияли на решение герра Квирса взять меня на работу.
Снизу доносился гул голосов, пахло немытыми телами, кислым вином, которое мадам безбожно разбавляла, и табачным дымом. Привычно окинула взглядом публику и скривилась, заметив необычную парочку. Ринка как раз застряла у стола, занятого шумной компанией наемников, а значит, этих предстояло обслуживать мне.
Сразу в глаза бросились черные плащи с алой оторочкой. Дорогая ткань, уж в этом я научилась разбираться за два месяца работы. Так вот, клиенты кутались в них, будто не чувствовали той духоты, что царила в помещении. Заказали жаркое и свежие лепешки, взвар. Уж не для них расстаралась мадам, когда отправила сына в лавку Шойла?
За все время, пока мадам готовила заказ, странная парочка не перекинулась между собой и словом. Лицо мужчины закрывал капюшон, а женщина с серебрящейся сединой на русых волосах, собранных в элегантную прическу, смотрела на меня так пристально, что становилось не по себе.
Неужели явились по мою душу? Так ведь, сколько времени прошло? Кроме Амалии и матери обо мне никто не знал, а они точно не из тех, кто станет трепать языком. Хотя…
Сбежавшие разбойники? Так, они слышали, как я назвалась баронессой. Целый ворох мыслей в моей голове вызвали эти незнакомцы, но когда я уже устала их перебирать и принесла им взвара, женщина заговорила со мной:
– Я знаю, кто ты, – огорошила первой же фразой. Затем еле заметно улыбнулась и предложила присесть.
Я безвольно опустилась на стул, не сводя с нее взгляда.
– Фелисити Фритш, – представилась и кивнула на спутника. – А это мой друг Блен Ханар, – Мужчина поприветствовал меня жестом руки. – Не бойся, никто не узнает, что случилось с тем выродком, – добавила шепотом, слегка наклоняясь. У меня от страха сердце ухнуло в пятки, дар речи пропал. – В этом письме ты найдешь ответы, – достала она из кармана свернутый листок и протянула мне. Я смутилась, когда не увидела на нем ни одной записи, но все равно взяла и спрятала во внутренний карман фартука. – Мы будем ждать тебя, – добавила и поднялась со стула, а следом за ней и мужчина. Расплатившись, они покинули таверну.
На подгибающихся ногах я поднялась к себе. Дарн уже вернулся, так что моей помощи в зале более не требовалось. Не удивлюсь, если мадам… то есть леди Фритш специально отослала мальчишку, чтобы хозяйка позвала меня. Письмо в кармане жгло руку, я нервно стискивала плотную бумагу и не решалась вытащить ее на свет. Я бы, может, сожгла его, не читая, сделала вид, что ничего такого не произошло, если бы странная гостья не намекнула, что знает мою тайну. Итак…
Я подошла к светильнику, тлеющему на остатках старого масла, развернула листок и, раскрыв рот, наблюдала, как на белой бумаге проступают красивые ровные строчки. Прочитав послание, я скомкала его в руках, присела на краешек кровати и задумалась.
Леди Фелисити предлагала мне примкнуть к Ордену отреченных, протягивала руку помощи и давала надежду, что я смогу отомстить врагам. Но мой враг уже мертв, я сама убила его. И жизнь свою вроде как устроила.
– Устроила, – прошептала, окидывая взглядом каморку, которую мне выделили для проживания.
Конечно, я не избалована изысками, в храме Светлобога, где выросла, келья была ненамного больше. Но в сравнении с роскошью замка Сагор, с условиями жизни баронессы фон Пирс, жизнью которой пожила всего лишь день, все это выглядело убогим, жалким. – А что же моя сестра? Она ведь только порадовалась, что я исчезла. – Я старалась гнать от себя воспоминания тех дней, не думать, не помнить. Благодаря изнуряющему труду это удавалось, потому что каждый вечер я падала с ног от усталости и забывалась тяжелым сном, чтобы с утра-пораньше проснуться и приступить к работе. – Разве я заслужила такую жизнь? Разве использовала близкого человека, чтобы прикрыть свои грехи? – ответа не требовалось. – Амалия, наверное, проводила ночь с очередным любовником. Возможно, даже с Имлином, тогда как я…
Вещей у меня было немного. Так, смена белья и кое-какая мелочь, оставленная на черный день, поэтому собралась я быстро. Перед уходом отловила Дарна, чтобы напоследок обнять его, а после нашла герра Квирса.
– Уходишь? – сразу догадался он, – жаль. Я думал, у вас сладится с Орвином, да и работник ты превосходный. Куда собралась-то на ночь глядя? А, ладно, можешь не отвечать. Вот держи, – протянул мне кошель с монетами. – Прощай и постарайся не попадаться на глаза моей жене.
– Спасибо! – расчувствовавшись, я порывисто обняла мужчину и чмокнула его в щеку.
Таверну покинула через черный ход, дворами выбралась к западному тракту и по дороге дошла до развилки. Как и говорилось в записке, там меня ожидала карета без гербов. Выкрашенная в темный цвет, она походила на тюремную повозку, но я чувствовала, что меня ждут и что с того момента, как я заберусь внутрь, начнется другая жизнь.
Возница спешился в тот же миг, как я приблизилась. Поприветствовал лишь кивком, распахнул дверцу кареты и заозирался по сторонам. Я влезла внутрь, села на скамью, испытывая волнение, от которого по привычке затеребила плащ Безликого. Не знаю почему, но меня всегда успокаивала текстура этой белой плотной ткани, когда нервничала. Единственная вещь, от которой я не избавилась после происшествия в лесу.
Мы ехали по темной дороге, где лишь изредка факелы вырывали у ночи кусочек света, обнажая взору часть усыпанной мелкими камнями тропы. Очень пустынная местность, где на пути не встретилось ни единой души, включая животных. Хотя, чего еще можно ожидать от тайного Ордена, о существовании которого я никогда не слышала даже от самых болтливых посетителей таверны? Сейчас я могла думать только о том, откуда леди Фелисити известно о моем преступлении? Одно то, каким словом она обозвала Блустрэма, говорило, что она знает о мерзостях, которые довелось испытать по его милости. Странно это все!
За оконцем факел подсветил густой лесок, возле которого остановилась карета. Самостоятельно выбравшись наружу, я поняла, что оказалась в центре совершенно непроходимого леса, где не проехать даже верхом.
– Вам туда, мисс, – указал он пальцем на просвет в виде арки из кряжистых ветвей. Не сразу я решилась войти в указанное место. Порывом ветра затушило единственный источник света, и я обернулась.
– Но как… – не успела договорить и замерла в потрясении. Ни возницы, ни кареты, ни лошади на опушке не было! Тут негде даже развернуться, не говоря уже о том, чтобы бесшумно уехать. Карета просто исчезла! По-другому ее отсутствие не объяснить.
Теперь-то мне точно ничего не оставалось, как войти во мрак арки. Я ступила на мягкую траву и медленно наощупь пошла вперед. Казалось, нет конца и края этому пути, как вдруг впереди желтоватым сиянием подсветилась дверь, высеченная из дерева, испещренная странными символами. Когда я подошла к ней почти вплотную, не заметила ручки, поэтому занесла кулак, чтобы постучать, но как только коснулась теплого полотна, дверь медленно открылась и явила мне огромное помещение.
Оказавшись внутри, я обернулась и наткнулась взглядом на сплошную каменную стену. Куда делась дверь, неизвестно! Все чуднее и чуднее. Растерявшись, я так и стояла посреди пустого зала с огромной люстрой под потолком, утыканной свечами. Даже не сразу заметила винтовую лестницу, с которой спустилась Фелисити Фритш все в том же черном плаще с алой оторочкой.
– Здравствуй, Эвердин! Я рада, что ты приняла приглашение. Следуй за мной, – жестом указала на лестницу и устремилась наверх. Я отправилась за ней.
Леди Фритш остановилась у открытой двери и взглядом предложила мне войти. Это был обычный на первый взгляд кабинет с большим круглым столом для заседаний и удобными креслами. В дальнем углу потрескивал камин, а одна из стен изобиловала полками с книгами. Единственное, что меня смутило – это появившийся из воздуха поднос с графином воды и двумя стаканами.
– Присаживайся, – Фелисити налила воды и протянула мне. Я сделала пару глотков и заняла место напротив женщины. – У тебя, по всей видимости, много вопросов, – заулыбалась она, а я кивнула. – Не думаю, что смогу ответить на все прямо сейчас, но постараюсь, – посмотрела на меня с теплом и посерьезнела. – Ты находишься в обители Ордена Темной Печати – это тайное общество, созданное мной в противостояние Ордену Белого Сияния, члены которого искореняют из нашего мира всех, кто обладает особенностями, не подвластными обычному человеку. Император, увы, тоже боится одаренных, называя их темными отродьями. Нас сжигают на кострах, вешают на площади или убивают на месте. А близнецов так и вовсе разделяют, умерщвляя одно невинное дитя, лишь потому, что точно знают – один из малышей одарен. Но мириться с таким положением вещей и вечно прятаться от Искореняющих, не выход. Мы столетиями живем в тени и боремся за свободу, но нас слишком мало, чтобы открыто противостоять Ордену Белого Сияния. Поэтому каждый одаренный у нас на счету. Когда я увидела тебя впервые, сразу почувствовала в тебе силу. Это мой дар. Мне подвластна стихия воздуха, – она взмахнула рукой, и стакан взлетел над столом. Я смотрела на эти чудеса с открытым ртом. – Ты же обладаешь самой неординарной способностью! Менять внешность никто из тех, кого знаю, не умеет. Этот прекрасный дар связан со стихией воды и способностью излечивать раны, – стакан наклонился, и вода пролилась на поднос.
– Но откуда вы знаете о том…
– Об убийстве? – смерила меня оценивающим взглядом и вернула стакан на стол. – Ты уже знакома с Бленом Ханаром, – я тут же вспомнила мужчину в капюшоне из таверны. – Он мой верный соратник и правая рука. Его дар в том, что он видит прошлое каждого, на кого хоть раз посмотрит. Он поведал твою историю, и я не смогла остаться равнодушной к такой сложной и исковерканной судьбе ни в чем неповинной девочки. Тебе сохранили жизнь из корыстных целей и растили лишь для того, чтобы в нужный момент использовать, а потом убить. Разве это справедливо? Разве Светлый Бог, будь он не выдумкой, позволил бы так жестоко расправиться со своей послушницей?
– Хотите сказать, что Светлобога не существует? – напряглась от откровения Фелисити. Я отреклась от него, но это не значит, что перестала в него верить. В обители я видела много подтверждений его схождения. Нас воспитывали в любви к нему, в покорности и верности.
– Придуманная и навязанная простому народу вера направлена лишь на то, чтобы законно уничтожать таких, как мы.
– Не понимаю, – замотала головой.
– Скоро поймешь и узнаешь, найдешь ответы на все вопросы, если останешься в Ордене. Здесь мы научим тебя управлять даром. Здесь мы все одна семья и заботимся друг о друге. Ты обретешь дом и друзей. Но если захочешь вернуться на постоялый двор, не стану тебя удерживать. Просто задумайся над тем, что однажды встретишь кого-то из Искореняющих, который отправит тебя на костер.
Одна из чаш на весах явно перевешивала другую. Жить в постоянном страхе в таверне и трудиться до потери сил за гроши? Нет. Мне хотелось узнать правду о мире, в котором живу, найти в нем свое место и однажды отомстить тем, кто превратил мое существование в кошмар!
– Я останусь, – ответила уверенно.
– Я очень рада, Эвердин, – заулыбалась женщина. – Тогда следуй за мной. Я покажу твою комнату. Твои вещи уже там, – я так удивилась, вспомнив, что оставила сумку в карете, которая исчезла. Эта элегантная леди явно обладала такими знаниями, о которых я и не подозревала.
Комната, выделенная для меня одной, порадовала простором и уютом. Мягкие бежевые тона стен и портьер, большая кровать, своя уборная и огромный шкаф для вещей. Впервые, за долгое время я почувствовала себя дома.
Жизнь в Ордене мало чем отличалась от жизни при храме Светлобога. Я также вставала с первыми лучами солнца, умывалась холодной водой и помогала новообретенным братьям и сестрам готовить завтрак. После общей трапезы, где все обитатели поселения сидели за длинным столом, начинались уроки. Старшие мастера отбирали себе учеников, получивших в дар управление одной из стихий и уводили в специальный зал, где проходили занятия.
Примерно за два часа до обеда нас отпускали, чтобы каждый сделал что-нибудь полезное. Например, те ученики, которым подвластна стихия земли, отправлялись в сад или огород, где ухаживали за растениями, пололи, ускоряли рост овощей и ягод. Питались орденцы исключительно тем, что выращивали сами. Нам, водникам, доставалась работа по поливке угодий или же по мытью посуды. Воздушники чаще смотрели за животными, или вместе с огневиками ходили на охоту в лес.
После совместного обеда и уборки начинались индивидуальные занятия, которые старшие мастера проводили с одаренными новичками. Те, кто постарше, занимались самостоятельно или же подтягивали отстающих. Три дня в декаду нам преподавали этикет, историю королевства или же учили таким полезным вещам, как выживать в лесу, уходить от погони или управляться с ножом и мечом, уверенно сидеть в седле.
После ужина у учеников появлялось свободное время, которое каждый тратил по-своему. Кто-то собирался в общем зале, где всегда находился кто-нибудь словоохотливый, готовый поделиться интересной историей. Кто-то лентяйничал и отправлялся спать, но таких по пальцам пересчитать. Большинство предпочитало посвятить свободное время чтению свитков, которых изрядно скопилось в орденской библиотеке, или же повторить изученный за день материал.
Мне повезло попасть на индивидуальные занятия к самой Фелисити Фритш. Вернее, так считали остальные ученики, а я первое время этого даже не замечала. Новое место, к которому следовало привыкнуть, новые люди, которых здесь принято считать братьями и сестрами, новые знания, от которых голова шла кругом. Но все это меркло на фоне главного известия, перевернувшего мое мировоззрение еще раз!
Та ночь, когда Имлин воспользовался Правом, не прошла без последствий. На фоне пережитого стресса и не самых легких месяцев в таверне, я упустила из виду отсутствие праздных дней. И теперь внутри меня росла новая жизнь, прервать которую не поднялась рука. Я жутко боялась того, что отцом ребенка окажется мерзавец Блустрэм. Но в то же время жила надеждой, что ношу в себе частичку голубоглазого мужчины. Именно поэтому мое обучение шло в ускоренном темпе, а от количества новой информации пухла голова.
А когда на свет появилась моя чудная доченька Аттия, я сразу поняла, что в ее жилах течет графская кровь Сагор. Этот редкий цвет глаз безмятежного неба я и вовек бы не забыла. Казалось, я все же обрела счастье, ради которого цеплялась за жизнь, но однажды Фелисити вызвала меня в кабинет, чтобы сообщить неприятные новости.
– Эви, я не стала бы тебя тревожить, не будь в этом острой нужды. Аттия достаточно окрепла, чтобы доверить заботу о ней нашей несравненной Маре, – я вздохнула и улыбнулась, вспомнив лицо женщины, которая принимала у меня роды и научила всему, что должна знать мать. – У меня есть для тебя ответственное задание.
– Какое? – отчего-то сердце забилось чаще.
– Ряды Искореняющих постоянно пополняются и дошло до того, что мы почти перестали выходить из обители, – заключила она с тревогой в голосе. – Многие считают Лирана Светлобогом и идут за ним, творя жестокость, выходя на охоту. Глава Ордена Белого Сияния для нас как кость в горле! – всплеснула она руками, выражая негодование, а я вдруг вспомнила день, когда Безликий привез меня в замок, укрыв своим теплым белым плащом. – Наша разведка так и не выяснила, кто скрывается под маской, а это сейчас очень важно. К Лирану сложно подобраться. Никто не знает, где он живет и чем занят в свободное от охоты время. В храме почти не бывает, но недавно нам стало известно, что Безликий регулярно посещает замок Имлина де Сагора, – сердце зашлось еще сильнее и руки похолодели от волнения. Фелисити сразу заметила, что воспоминания о нем давались мне не просто. – Прости, милая, я понимаю, что ты хотела забыть о прошлом, но у нас нет выбора. Только ты способна проникнуть в замок, изменив внешность, и подобраться к Лирану, чтобы разгадать его тайну.
– Но как простой служанке подобраться к Безликому? – замотала головой, не веря в успешный исход ее странного плана.
– С того дня, как ты пришла в обитель, я никогда не говорила о твоей сестре, – начала она вкрадчиво, наблюдая за моей реакцией, но я держалась достойно, не выдав истинных чувств. Хотя одно лишь упоминание об Амалии причиняло боль. – Когда Гинар Блустрэм погиб, а карета была разграблена разбойниками, что перерезали горло несчастному Иштару, выяснилось, что Амалия фон Пирс, то есть ты, пропала. По их плану ты должна была умереть. Но баронесса не растерялась и разыграла сцену своего чудесного спасения. Вернулась к мужу с отмытой тобой репутацией, а вскоре старик скончался, оставив супруге огромное наследство. Уже на свадьбе графа Имлина эта вертихвостка прыгнула к нему в постель, отчего стала его обожаемой любовницей, – я хохотнула. Вот ничуть не удивилась поступками сестры! Амалия, как она есть!
– К чему ты клонишь, Фел? – я прищурилась в подозрении.
Она пожала плечами.
– У Имлина с Лираном какие-то общие дела. Уверена, граф знает тайну Безликого. Тебе надо занять место Амалии, а от нее избавиться раз и навсегда!
Я резко подскочила с места и подошла к окну. Обняла себя за плечи и посмотрела на сад. Ненависть к Амалии переполняла меня и сейчас, но я не была уверена в том, что смогу убить. Приобретенные в Ордене знания позволяли сделать это тихо и быстро, так, что даже тела не останется, но поднимется ли рука на родную кровь?
– В твоих силах изменить мир, Эвердин, – обняла меня сзади Фелисити. – Узнав кто такой Лиран в мирской жизни, мы сможем от него избавиться. Люди поймут, что он не Бог, откроют, наконец, глаза на ту ложь, что вбивалась в их головы с рождения. И тогда мы заявим о себе и восстановим справедливость. Твоей одаренной дочери не придется всю жизнь прятаться в обители или бегать по лесам от Искореняющих. Ты по праву станешь баронессой, будешь жить в роскоши и спокойно растить свое дитя. Я считаю, ты это заслужила, – шептала она, а я представляла, как моя девочка кружится в красивом платье, смеется, и нет страха в ее голубых глазках. Ради такой мечты, стоило попробовать, но меня кое-что смущало.
– Если займу ее место, то мне придется спать с Имлином…
– Без жертв не обойтись. Придется потерпеть, изображая из себя распутную девку, коей всегда являлась Амалия.
– Ха! Да он женат! Это аморально! – у меня в голове не укладывалось, как можно лечь в постель к женатому мужчине, да еще и в его же доме, где рядом законная супруга живет?!
– Когда покончим с Лираном, тебе не придется притворяться. Ты сможешь жить так, как захочешь, – снова она обрисовала в моем воображении мечту о светлом будущем. – В замке ты будешь не одна. Тебе на помощь под видом новой поварихи прибудет наша сестра. Она сама подаст тебе знак. Больше никому не доверяй.
– Когда я отправляюсь в путь?
– У тебя два дня, чтобы все продумать, подготовиться и побыть с дочкой. Не переживай, Аттия в безопасности, – отошла от меня Фелисити, а я тяжело вздохнула. Уверенности, что справлюсь с таким опасным заданием, не было, но выбора – тоже. Я должна сделать все, чтобы моя дочь никогда не столкнулась с такой жизнью, какая досталась мне.
Оставшиеся до отъезда дни я провела с дочкой. Прогуливаясь с ней по ухоженным дорожкам плодового сада, рассказывала малышке разные истории, которые слышала с детства, и старалась не думать о том, что ждет за пределами Ордена.
Прощалась с Аттией со слезами. Я хоть и знала, что здесь о дочке позаботятся, но от предстоящей разлуки сердце разрывалось на части. Неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы выполнить задание. Может, пару месяцев, а может намного больше.
– Мара, береги ее, – прошептала, вручая свое сокровище сестре.
– Эви, езжай спокойно, – с теплотой ответила женщина, – Аттия мне как родная. А уж остальные сестры в ней души не чают. Знаю, ты справишься, и вы снова будете вместе.
Из глухого леса по тайной тропе меня вывезла все та же черная карета. Только на этот раз я не тряслась от страха, а думала над тем, как попасть в поместье Пирсов и каким образом подменить Амалию так, чтобы никто ничего не заподозрил. Идеально было бы перехватить ее по дороге, в каком-нибудь глухом месте, наподобие того, что использовал Гинар. Но вряд ли улыбнется такая удача.
В Скене я остановилась в «Лесном путнике» под видом престарелой дамы, намеревающейся навестить храм Светлобога в Сагадаре. За год на постоялом дворе практически ничего не изменилось. Все та же громогласная мадам Квирс, гоняющая домочадцев, сытная еда и уютная комната с видом на соседнюю улочку. Только вместо Ринки в обеденном зале крутилась крепкая девушка. Судя по всему, Орвин женился и привел молодую помощницу в дом. Едва округлившийся животик намекал, что скоро в семействе Квирсов ожидается пополнение. Что же, все идет своим чередом.
Дарн вытянулся за это время и повзрослел. Взвалил на себя львиную долю работы. Я подбросила ему лишнюю монетку за усердие. Перед отъездом Фелисити снабдила небольшой суммой на расходы. Все-таки надо было добраться до баронства, нанять людей, которые бы сымитировали нападение на карету Амалии. Разбойников в окрестностях водилось немного. Орден Искореняющих, расположенный в соседнем городе, сильно проредил их ряды. Но ведь официально никакого нападения и не случится. Просто баронесса исчезнет, а я займу ее место.
После обеда я пешком прогулялась по Скену, купила место в почтовой карете до Сагадара, побывала на рынке и в аптекарской лавке. Мадам Бишур, как я назвалась на постоялом дворе, страдала ревматическими болями, и поэтому ей требовалась лечебная мазь. В почтовой карете разговорилась с семейной парой, которая ехала к сыну, послушала последние сплетни. Из таких вот ничего не значащих разговоров собирались крупники настоящей информации, которая мне требовалась.
Например, на прошлой неделе какая-то Ицха получила благословение в храме Пресветлого. Ну, если к этому прибавить, что накануне праздновали схождение «Светлой матери Сагадарской», то отсюда можно сделать вывод, что в главный храм прибыл сам Его Светлейшество, Верховный жрец. А тот без особой охраны носа из столицы не кажет. Значит, и Лиран Безликий обязательно будет присутствовать на богослужении. А поскольку праздник длится три дня, мадам Бишур не зря так торопилась, ведь вся храмовая верхушка будет в Сагадаре. Ну а от Сагадара до замка Сагор всего ничего, несколько часов пути, значит, вполне вероятно, Лиран навестит своего друга Имлина де Сагора.
В Сагадаре все постоялые дворы оказались забиты паломниками и гостями города. Народ на улицах валил толпами, и среди них, как рыбы в воде, себя чувствовали карманники и прочее жулье. Вдобавок, торговцы взвинтили цены, так что за кувшинчик взвара и рыбный пирог отвалила целую серебрушку. Еще за десять наняла извозчика, который доставил бы меня в баронство.
Натуральный грабеж! За полудохлую клячу и разваливающуюся на части телегу с охапкой сена десять монет? Но выбирать не приходилось, в лавке горшечника, куда я зашла по совету леди Фритш, мне сообщили, что Амалия в городе не появлялась. Вряд ли она пропустит такое событие, ведь завтра вечером граф давал бал в честь праздника. В храме баронесса, может, и появится для приличия, но долго не задержится. А вот бал не пропустит ни за что на свете.
Телега медленно тащилась по дороге, то и дело уворачиваясь от спешащих в город карет, телег или одиноких всадников. По плану Фелисити подменить Амалию я должна была на ее обратном пути из Сагадара. Но сегодня удача была на моей стороне! Кирох, мой подслеповатый возница, только-только пропустил кареты с гербами баронов Эйлингов и выехал на дорогу, как из-за поворота выскочила еще одна, принадлежавшая семье Пирс. Кирох резко вздернул лошадку, та всхрапнула и дернулась в сторону. Старая ось не выдержала и лопнула, раскорячив телегу поперек пути. Я с громким воплем вывалилась в пыль и принялась стенать от боли. Так-то приложилась я неплохо, но для дела разыграла целый спектакль. Надо же, как быстро пригодились уроки лицедейства от брата Яроша.
Бесплатный фрагмент закончился.