Маруся
Стою перед Русланом, опустив руки, и понимаю, что альтернативная реальность имеет свои плюсы. Там я свободна, как ветер, а сейчас мне в собственном теле тесно и жарко.
– Ну что, принцесса Маруся, – уголки губ Руслана подрагивают, – игры кончились?
Спортивные штаны низко сидят на его бёдрах. Залипаю взглядом на плитках литых мускулов живота и, тяжело сглотнув, парирую:
– Только начинаются.
– Тогда начнём с первого уровня, – Руслан прижимает меня к холодной стене и наклоняется к моему лицу.
Его голубые глаза изучают меня, будто мы встретились впервые.
– Моя девочка изменяла мне в Китае? – дыхание Руслана обжигает.
– Я только твоя, – обнимаю самого дорогого мне человека.
– И эти губки не знали поцелуев? – Руслан очерчивает большим пальцем мой рот.
Забываю, как дышать. Ноги кажутся ватными.
– Волчок, пожалуйста!
– Что «пожалуйста»?
– Поцелуй меня. Я так долго этого ждала! – встаю на цыпочки и робко тыкаюсь губами в уголок его рта.
Руслан отступает к кровати. Прислоняется к её спинке и скрещивает руки на груди.
– У меня тогда что-то не складывается пазл, – улыбается он коварно. Белоснежные ровные зубы прикусывают губу. – Ты же мне утром сказала, что замуж не собираешься.
– Так мне пока никто и не предлагал, – во мне сейчас любовь борется с гордостью, а совесть – с желанием потроллить моего ненаглядного.
Папа мне сегодня выдал по первое число за то, что я Руслана в первый же день довела. Обозначил границы весьма чётко. Или мы с Русланом оформляем отношения, или нечего мне перед ним задницей крутить. Обруч, сопряжённый с такой же игрушкой, как у Руслана, я сунула как серп за ремешок сарафана и выбралась из дома через чёрный ход. Мне казалось необходимым серьёзно поговорить с Русланом, отставив в сторону лирическую сторону вопроса. Но пока я ждала, сидя на подоконнике в спальне моего любимого волчка, поняла, что единственное моё желание – очутиться в постели Руслана уже сегодня. Видимо, оно написано на моём лице так, что не сотрёшь.
Руслан смущается, обходит кровать и показывает мне обруч:
– А кто в этой побрякушке сегодня смело заявил, что уже сто лет назад всё обговорено? Как эта штука работает, интересно? – Руслан садится на постель.
– Наши с тобой обручи на одной волне, – цепляюсь за разговор о своём изобретении. В такой беседе я королева. – Всё, что происходило с тобой, когда ты его надел, происходило и со мной в этот момент.
– Ты же сидела с Фролом за столом.
– Да, мне было не очень комфортно, – вспоминаю мокрые насквозь трусы. Подхожу к Руслану и забираю у него игрушку. – Ты меня здорово раздразнил.
– Это я тебя раздразнил? – округляет глаза Руслан.
– Давай не будем снова ругаться, – сажусь сверху, как макака, обхватив его бёдра ногами. Оправляю юбку и обвиваю руками шею своего ненаглядного сокровища.
– Что ты делаешь, Маруся? – качает головой Руслан. – Надеюсь, ты в реале не забываешь надевать трусики?
– Забываю, – смотрю ему честно в глаза и ощущаю, как снизу Руслана становится больше.
– Иди домой, котёнок, – теперь сбивается дыхание у Руслана, – Завтра приду к твоему отцу и попрошу твоей руки. Пусть всё будет по правилам.
– Ты просто боишься прикоснуться ко мне, – иду в атаку, почуяв свою власть над Русланом. – Тебе нужно расслабиться.
– То есть я, по-твоему, трус? – Руслан облизывает губы, взгляд скользит по моей груди над корсетом сарафана.
– Докажи обратное, если нет.
– После свадьбы, Маруся, все доказательства – после свадьбы.
– Всё с тобой понятно, – вкладываю в голос нотки разочарования и в следующий момент оказываюсь на спине.
– Дрянная девчонка! – рычит мне в рот Руслан и впивается в мои губы так, что мне даже не вздохнуть. Жадно, жарко стискивает ладонями мои плечи. Наваливается на меня всем телом. Мне щекотно от его бороды. Пальцы Руслана подцепляют бретельки сарафана и стаскивают их одним движением. – Зачем ты так оделась? Чтобы я окончательно рехнулся?
Кровь пульсирует в висках, но я ещё сильнее прижимаюсь к Руслану.
– Да, – шепчу и, приподняв голову, кусаю его за нижнюю губу. – Целуй меня крепче.
– Непослушная киса, – наши языки сплетаются в бешеном танце.
Даже не подозревала, как это вкусно. Руслан приподнимается на локте и освобождает одну мою грудь из чашечки лифа. Сминает её ладонью и теребит пальцем сосок. Сердце бешено стучит, дышу через раз. Мне уже понятна боль внизу живота. Коротко и рвано выдыхаю.
– Целуй меня!
Руслан сводит мои руки над головой.
– Как же ты хороша! – шепчет он и снова до боли засасывает мои губы.
Теперь я знаю точно – у нас одно дыхание на двоих. Мы сплетаем пальцы. Первый порыв страсти проходит. Упоённо целуемся, закрыв глаза. Теряю счёт времени. Борода Руслана больше не смущает, скорее, приятно щекочет и пробуждает фантазии. Хочется, чтобы возлюбленный зацеловал меня от макушки до пяток. Руслан отрывается от губ и вжимается плотью между моих бёдер.
– Люблю тебя, Маруся! Мой волчонок ждёт встречи с твоей девочкой.
– Ты называешь его волчонком? – указываю глазами вниз.
– Ты же сама так прозвала моего парня в своей игрушке.
– Когда? – с трудом соображаю.
Голова кружится, словно я с карусели слезла!
– Когда пришла в развратных чулочках, – Руслан трётся носом об мой нос, – и сказала, что хочешь поближе познакомиться с волчонком.
– Я, вообще-то, имела в виду тебя, – тянусь к Руслану и срываю с его губ короткий поцелуй. – Но давай так и будем называть ту штуку, которой ты сейчас порвёшь и себе штаны, и мне платье.
– Нет, котёнок, – улыбается Руслан. – У нас сегодня лишь первый уровень. Я по-другому представлял наш первый поцелуй. Думал, он будет, если будет, робкий и нежный.
– Тебе не понравилось? – обида сжимает сердце.
– Что ты, Маруськин! – бросается Руслан зализывать случайно нанесённую рану. – Это лучшее, что случилось со мной. Честно.
– Тогда почему ты не хочешь пойти дальше?
– Котёнок, я уже не совсем понимаю, кто из нас девственник, – смеётся Руслан. – Что хочешь со мной делай, но сегодня мы с тобой просто обнимаемся и целуемся.
Он покрывает поцелуями моё лицо, дразнит языком губы. Хватаю обруч и напяливаю его Руслану на голову. Изворачиваюсь и надеваю на голову свой.
Руслан набрасывается на меня и облизывает мне щёки. Зарываюсь руками в его мохнатую шерсть и шепчу:
– Тихо, волчок, тихо! Залижешь ведь до смерти. Ценю твою преданность, но не забывай, кто ты, а кто я.
Руслан отпрыгивает в сторону и в недоумении смотрит на меня. Приподнимаюсь, утопая ладонями в пушистом мху. Серп луны отражается в зеркальной глади лесного озера. Верхушки корабельных сосен теряются в ночном небе. Синий бархат длинного платья холодит тело. Окликаю Руслана:
– Садись рядом, посидим ещё немного, и я пойду. Нужно вернуться в замок до рассвета.
Руслан скулит и, упав на живот, скребёт лапами по стоящим торчком ушам. Подвигаюсь к нему и треплю по холке.
– Пушистик мой, чего ушки чешешь? Возьму завтра у матушки снадобье и ветошь – почистим.
***
Маруся
Снимаю корону и вновь оказываюсь в спальне Руслана. Он мечется по постели и машет руками:
– Баба-яга ты, а не принцесса! Я тебя этой ветошью свяжу и задницу надеру! Превращай меня назад! Открой калитку! Я не буду спать в лесу. Фроловна, стоять!
Он хлопает себя по ушам и орёт:
– Ну, попадёшься мне завтра!
– Сам ты баба-яга! – улыбаюсь, поправляя лямки сарафана. – Походи волчонком, почувствуй, как плохо, когда тебя бросают. Как ты там напевал? По-ра-по-ба-бам? Ну-ну.
Облокачиваюсь на спинку кровати и с грустью смотрю на искажённое гневом лицо возлюбленного. Он по-прежнему самый красивый и самый желанный мужчина на свете. Любимый до дрожи от макушки до пяток! На века.
Руслан успокаивается и кладёт руки под голову. Пора валить. Если он без истерик ощупает свои волчьи уши, то без труда найдёт клипсу. Пусть до утра остынет маленько. Схватив сумочку с подоконника, бросаюсь к лестнице и сбегаю по ступенькам. Трясущимися руками открываю замок и слышу позади шаги Руслана, сопровождаемые отборной бранью. Пулей вылетаю на улицу и несусь к калитке, разделяющей наши участки. Падаю за розовый куст и трясусь от страха, как заяц. По всему периметру двора вспыхивают слепящие глаза прожекторы. Из-за угла нашего дома вылетают Корж, Нафаня и с лаем несутся прямо на меня. С визгом выбираюсь из цветника и влетаю головой в крепкий живот.
– Сидеть! – Руслан одним словом останавливает питбуль-команду и хватает меня за ухо. – Попалась?
Слышу, как за моей спиной с грохотом открывается окно.
– Мои легионы! Рус, ты ещё не угомонился? – насмешливый голос отца заставляет меня зажмуриться от стыда.
Сейчас Руслан сдаст меня со всеми потрохами. Выворачиваюсь из его рук. Во всех окнах уже горит свет. Егор стоит на крыльце с ружьём в руках. Корж и Нафаня единственные, кто рады ночной заварушке и по-собачьи довольно лыбятся, высунув набок языки.
– Да вот решил вспомнить молодость, погулять с девушкой под луной, – Руслан кладёт мне руку на плечо.
– А что скажет девушка? – в окне рядом с Фролом появляется Марго, запахивая на ходу белоснежный пеньюар.
– Мы давно не виделись, – машу родителям рукой. – Просто поболтать встретились.
– А коленки чего в земле? Молились? – притворно зевает Фрол. – Давай-ка домой, радость моя.
Он обнимает Марго за талию и прижимается губами к её виску. Чересчур жарко. Похоже, я их тоже не от молитвы оторвала.
– Пап!.. – ощущаю, как кровь заливает меня краской до кончиков ушей.
– Я всё сказал!
– Иду! – поворачиваюсь к Руслану и встаю на цыпочки. – До завтра, солнце.
Он тяжело дышит и до боли сжимает мою талию.
– До сегодня, ваше высочество! – глаза его сужаются в узкие щёлки.
– Мне уже начинать бояться? – сердце стучит у меня где-то под горлом.
– И в лес не ходить! – подмигивает Руслан и, коснувшись губами моего лба, отпускает. – Он полон неожиданностей.
Моя вотчина снова погружается в темноту. Иду к крыльцу, ощущая спиной взгляд Руслана. Не оглядываясь, скрываюсь за дверью и бегу к себе. От жарких поцелуев печёт губы, а на плечах наверняка остались синяки. Если так пойдёт, ещё и с синей попой буду ходить. Родители, к моему счастью, не удосужились покинуть спальню. Поворачиваю ручку двери и, выдохнув с облегчением, вваливаюсь в свою комнату.
– Мусь, ну как?
– Целовались?
– Было что? Давай колись?
– А с бородой щекотно?
Полное собрание сочинений четы Гориных. Мэл, Варенька с Есенией и Ксюха в разномастных пижамах развалились на моей огромной постели. В Китае у меня была весьма скромная лежанка, иначе не назвать полку, приколоченную к стене, а здесь королевская кровать под балдахином. Не лежалось мне, дуре, тихонечко в жарких объятьях Руслана.
– Военный совет переносится на утро, девчата! – пытаюсь призвать сестёр к дисциплине.
– Ну, Марусенька, – скатывается с кровати Ксюха и подбегает ко мне, – ну, пожалуйста!
Её серые глаза сияют, будто не сестра со свиданки пришла, а Снегурочка на утренник.
– Весь дом на ноги подняла, – садится на постели Мэл, – так что не съезжай с темы. Было что?
Прижимаю к себе Ксюху и кручу пальцем у виска, подавая сёстрам знаки глазами.
– Не было, конечно. Руслан завтра придёт к отцу просить моей руки.
Ксюха берёт меня за запястье и переворачивает ладонью вверх.
– Ты их помой хоть, – вздыхает она. – Попроси Еську, она тебе и маникюр забабахает. А то вон, ноготь сломался.
– Отец знает, что ты у Руса была, – Есения кивает на Варю. – Мы слышали, как он спускался с мансарды и жаловался маме.
– Да, он сказал, что вы те ещё два беса, и вас нужно поскорее поженить.
– Значит, с нами всё ясно, – смотрю на окно спальни Руслана, и низ живота скручивается в тугой узел от воспоминаний. – Вы мне расскажите лучше о себе. Только быстренько под душем сполоснусь.
Через десять минут наша банда в полном составе сидит на моей постели плотным кружком:
– Мэл в Диму втюрилась, – докладывает Ксюха и тут же получает щелбан от сестры.
– Ничего и не втюрилась! – краснеет Мэл. – Просто нравится.
– Какой Дима-то? – Из нашей тусовки никто на ум с таким именем и не идёт. Сейчас такие имена навороченные, что Димы, Саши, Лёши и иже с ними скоро канут в Лету, если снова не войдут в моду.
– Какой, какой! Наш Дима! Волконский!
– Наш финансист? Ему же за сорок! – хватаюсь за голову. – Мэл! Ты чего? И женат он.
– Знаешь, твой Рус тоже не мальчик, – Мэл толкает меня плечом.
– Не варить же нам этого Диму, – разводит Ксюха руками.
– К тому же с третьей женой он тоже развёлся, – зевает Варя и кладёт голову на плечо Мэл. – Так что надо брать.
– Нормально! А что сам Дима? В курсе ваших далеко идущих планов? – припоминаю, что Мэл всегда выделяла папиного друга из остальной мафии.
– Ему кинодиву подавай, – вздыхает Мэл.
– И что? Ты красавица, умница. Коня остановишь и тигра побьёшь.
– Это его и смущает, я думаю, – Есения кокетливо заправляет белокурую прядку за ухо. – А Мэл слушать нас не хочет.
– Хочу! – всхлипывает Мэл. – Не получается у меня. Не умею я все эти платья носить.
– Маленькая ты моя, – обнимаю Мэл, и она утыкается носом мне в плечо. – Неужели ты думаешь, что вместе мы одного парня не сделаем? Только слушай нас и пойдёшь через два года к алтарю с Волконским. Ну-ка, встань.
Мэл поднимается с постели и встаёт, как вратарь на ворота.
– Выпрями спину, грудь вперёд! Волосы распусти.
Любуюсь сестрой. Два синих озера с надеждой смотрят на меня. Мэл и Ксюхе в семье по наследству передался цвет глаз отца. Только Ксюха тёмненькая, как я, а Мэл – блондинка. Фигура у неё мальчишеская: широкие плечи и узкие бёдра.
– Загляденье, а не девочка! Да одними твоими светлыми кудряхами можно мужиков с ума сводить.
– А сама тогда их почему выпрямляешь? – Мэл забирается обратно на кровать, обнимает меня за плечи и валит на подушку. – Пощекочем её, девчонки? Пусть про Руслана колется!
На меня наваливается куча-мала, и наш хохот вызывает тяжёлую артиллерию.
Мы не слышим, как открывается дверь.
– Обезьянье царство! Я спать сегодня буду или нет?
В долю секунды наш клубок распадается, и пять всклоченных девиц, усевшись на колени, устремляют взгляды на отца.
Руслан
Солнечный луч щекочет веки. Подскакиваю на постели и спросонок ощупываю голову. Нормальные уши, человеческие. Только что во сне я охотился на оленя и крался за ним, сглатывая голодную слюну. Нормально меня штырит после Марусиных игрушек. Похоже, я хотел этого оленя не только съесть, иначе с чего такой жёсткий стояк с утра? Тело ломит, будто меня избили, живым в землю закопали, а потом собаки отрыли и покусали. Потираю затылок, ушибленный кровожадными девами. Таких штучек я не прощаю, берегитесь, барышни. Нащупываю смартфон и набираю номер телефона племяша от двоюродной сеструхи из Владивостока. Нарисовался на мою голову подарочек с дипломом юриста. Рвётся переехать в Питер. Похож парень на меня, прямо переселение душ.
– Лука, спишь?
Перебираюсь из постели на ковёр, кидаю смартфон перед собой и встаю в планку. На экране довольное лицо племянника, возлежащего в подушках, а на заднем фоне девичьи стоны.
– Уже нет, – Лука бросает взгляд мимо экрана, и стоны стихают. – Ну что, решил по поводу меня? Берёшь на работу?
– Жениться я собрался. Прилетай, как сможешь. Беру тебя в помощники. Дел много, так что не жалуйся потом.
– А-а! Ура! – вопит Лука, заглушая недовольный девичий шёпот, и вскакивает с постели. – Выезжаю с первой лошадью! Спасибо, дядька! Не подведу!
Вот и отлично! Выхожу из планки, теперь отжимания, приседания. Всё помноженное на два. Раз решил молодую жену в дом привести, нельзя расслабляться. Вот только что-то я не так делаю. Поглядываю на дом Фрола. Окно Марусиной спальни зашторено. Эта обезьяна мне ещё перед сном шоу устроила. Расселась в плюшевых шортиках на подоконнике и смотрела кино на ноутбуке. То по грудкам себя сквозь тонкий шёлк поглаживала, то по ноге.
В окне спальни Фрола мелькает силуэт Марго. Эту женщину я боготворю, люблю до мурашек и уважаю. Но она жена друга, и это табу. Иногда думаю, что в ту ночь, когда Фрол спас мне жизнь, отбив у бандитов, я сам мог оказаться в ласковых ручках Марго – тогда ещё студентки ветеринарной академии. Ведь наш с Фролом общий приятель высвистал её на съёмную квартиру. Судьба распорядилась так, что не мне, а Фролу Марго зашила рану и подарила своё девство. Именно тогда они Маруську и заделали. Нет, конечно, старшая Фроловна для меня вне конкуренции.
Марго поливает розы в подвесных ящиках. Цветы у неё повсюду. Она уже и к моему участку примеряется, но пока предпочитаю сосновый лес вокруг дома. Маргоша вывела новый сорт роз, скромно нарекла его «Королева Марго» и даже получила премию. Когда она всё успевает? И детей Фролу рожать, и цветы растить, и с Никитой, коллегой по ветеринарному цеху, наукой заниматься. Так посмотришь на неё, куколка-блондинка! Из постели бы не выпускал. Ан нет! Хрен её удержишь. Правда, рядом с Фролом она ласковая пушистая кошечка.
Марго машет мне рукой, достаёт что-то из кармана, и тут же за спиной мой смартфон докладывает:
– Солнышко Рита вас слышать изволит!
Надо поменять звонок, а то Маруся заревнует. Подхватываю смартфон и нажимаю «Ответить».
– Рус, надо поговорить! – без предисловий заявляет Марго.
– Я только встал, хочешь, заходи на кофе.
Хочется поцеловать её через экран. И не потому, что она хороша до изнеможения, а потому, что уже родная до боли.
– Предлагаю вариант получше, – из уголков глаз Марго разбегаются лучики, а губы трогает лукавая улыбка. – Маруся тебя научила пользоваться обручем?
– Да, вчера еле содрал эту шнягу с головы.
– А что там сложного? – Марго показывает мне обруч. – Снял корону, и ты дома.
– Ну, так это у кого корона, – усмехаюсь я. – А у кого волчьи уши.
Марго смеётся, показывая жемчужные зубки.
– Да, я в курсе. Поэтому и хотела поговорить с тобой. Ложись в люлю обратно, надевай обруч. Встретимся у лесного озера возле замка.
***
Нюхаю следы. Здесь недавно пробежала лисица. А здесь… Фу! Нашёл куда нос сунуть. Чётко знаю, что это заячье дерьмо. Интересно, откуда? Бегу вдоль берега и снова издалека чую оленя. Ускоряюсь, жрать охота. Хоть я и мелкий, но оторву и сожру ляжку за милую душу. Стоп! А этот аромат я знаю давно, это… Марго? Выпрыгиваю из-за кустов и застываю как вкопанный… Боги, как же она прекрасна! Стоит с невозмутимым видом и треплет оленя промеж рогов. Сон в руку.
– Привет, Рус! Не пугай Брауни! – плечи Марго укрывает мех, а из-под белой кожаной жилетки ярким пламенем вырывается огненно-рыжая юбка.
Приветствую её радостным воем. Она протягивает в мою сторону посох, увенчанный черепом козла. Из его глазниц бьёт огненный луч. Меня подбрасывает в воздух – ощущение, что лечу на адской карусели. Приземляюсь на корточки и вскакиваю на ноги.
– Господи, как хорошо-то! – смотрю на свои руки, унизанные кожаными браслетами и запортаченные диковинным орнаментом. Рубаха на мне льняная, жилет, штаны кожаные. Даже меч есть в ножнах. – Спасибо, моя королева!
Опускаюсь на одно колено и прижимаю руку к груди.
– Обращайся, – очаровательно улыбается Марго. Так умеет только она. Подходит ко мне, горделиво вскинув голову, и протягивает руку для поцелуя. – Маруся наделила меня самой мощной колдовской силой в нашем королевстве. Сначала не знала, как её применять, кроме как в спальне. Но к утру разобралась.
– Мальчика наколдовала? – выпрямляюсь я и обнимаю Марго, чтобы коснуться губами щеки. Это самая смелая ласка, которую я могу себе позволить по отношению к ней.
– Мы не только детопроизводством в спальне занимаемся, – выворачивается из моих объятий Марго. – Но давай сейчас не о нас с Фролом. Что у вас ночью произошло с Марусей?
– Ничего, – пожимаю плечами.
– Не оскорбляй нашу дружбу ложью, – хмурится Марго.
Прислоняюсь к дереву и смотрю на плывущие по небу облака. Что ей сказать? Что не знаю, как сладить с мелким демоном в юбке?
– Она сама вчера пришла ко мне. Думаю, ты догадываешься зачем.
– А ты?
– А что я? Сказал, пойду к Фролу просить её руки. До свадьбы ни-ни…
– После свадьбы тем более, – продолжает за меня Марго. – Рус! Приди в себя, пожалуйста. Сбрей бороду, вспомни себя в её годы и отпусти ситуацию. Маруся уже не маленькая девочка. И ей хочется огня, а не тереть тебе яблочки перед ужином. Забудь, что она наша дочь, и прими как свою женщину.
– В Маруське вся моя жизнь, – вздыхаю я. – Но моя ненаглядная девочка взяла и превратила меня в волчонка! Даже оленя во сне не смог догнать.
– Чуть не забыла, – Марго снимает с плеча кожаный рюкзак и опускается на землю. Достаёт холстину, раскладывает на земле. Вытаскивает свёрток, кубок с красными камнями на чаше и бутылку вина. К ароматам примешивается ещё один – в промасленной бумаге запечённая птица. Слюна сейчас потечёт жгутами, как у собаки.
– Что стоишь? – поднимает глаза Марго. – Ешь, давай.
Приземляюсь около неё, отламываю ножку птицы. Съедаю прожаренную на огне кожицу со специями и впиваюсь зубами в тёмное, безумно вкусное мясо. Обсасываю косточки и только не рычу от удовольствия. Марго, наполняя мой кубок, смотрит на меня с улыбкой.
– А ты чего не ешь? – отпиваю глоток терпкого вина.
– Фигуру блюду. Так вот, друг мой, не сбрасывай со счетов, что Маруся, как бы не хорохорилась, затаила на тебя обиду с детства. Обиженный волчонок – это она сама. Вспомни, как всякий раз ты, потрепав её по кудряшкам, ездил к девицам снять напряжение. Никогда не забуду, как она горевала, будучи ещё совсем малышкой. Вспомни её прошаренную индульгенцию! На столе ведь под стеклом хранил столько лет. А сколько раз Маруся ещё тебя прощала?
Марго протягивает мне льняную салфетку. Утираю рот и руки.
– Понял, Маргоша, – по-волчьи втягиваю носом воздух. – Я говорил тебе когда-нибудь, что ты обалденно пахнешь?
– У меня в замке целая батарея склянок с диковинными парфюмами.
– Я не про духи.
Марго толкает меня плечом в плечо:
– Заигрывать со всемогущей тёщей против правил, – она поднимается, опираясь на посох. – Надо попросить Марусю вместо черепа что-нибудь посимпатичнее прикрутить. Ладно, Рус. Мне пора. Кстати, Никита звонил. Операция у Мики прошла вчера успешно. Так что можешь забирать из клиники свою шимпанзе.
– Ох, я так запарился вчера, что даже не позвонил Никите, – прикладываю ко лбу ладонь козырьком и смотрю на Марго. На солнце её кожа сияет и переливается. – А Маруся тебя любит. И волшебницей, и королевой сделала. Проводить до замка? А то украдут ещё.
– Иди бороду брей, жених! – Марго ударяет посохом о землю.
Я снова один на поляне. Вместе с Марго исчез и олень. Надеюсь, это был не Фрол. По привычке ощупываю уши. На этот раз портал в реальность – серьга в ухе. С ума сойдёшь с этими Гориными.
Бесплатный фрагмент закончился.