Олауг закрыла глаза и подставила лицо лучам заходящего солнца. Солнце устало за день - и неудивительно. Целый день оно торчало на небе, вытягивая соки из цветов на её подоконнике.
- Ракель?
Она вздохнула.
- Что, Харри?
- Ты не можешь на меня смотреть, когда я с тобой говорю?
- Нет. - Голос её не был ни злым, ни взволнованным. Ровным.
- А если я брошу? Что-нибудь изменится?
- Не сможешь, Харри.
- Я про полицию
- Я поняла.
Холе уже привык, что Харри обманывает Харри.
- Перейти - не означает потерять веру, Харри.
- А смысл у этого повествования есть? - спросил Харри, стараясь чисто выговаривать слова.
- Тебе решать. мне замолчать?
- Ну чо ты! Сегодня по телику как раз ничего интересного.
- Обрел спасение души?
- Увы, мне просто нужно было найти там свидетеля по одному делу.
- Ну-ну, не обрел Христа, так хотя бы свидетеля.
Харри пожал плечами:
- Так и того нет: он там больше не появлялся, да и по указанным адресам я не смог его найти. А уж спасение души я того не обрел.
- Зачем ты едешь в Осло?
- По делам, - ответил он.
- Почему ты мне никогда о них не рассказываешь?
- Потому что мы любим друг друга.
- Из этого лабиринта, в котором ты оказался, тебя выведет только одно.
«Пуля», - подумал Харри.
- Ты сам, - сказал Волер и ушел.
Бьярне Мёллер обернулся и посмотрел на Харри. Он и раньше не раз видел, как Холе, ещё вчера лежавший на смертном одре, на следующий день заявлялся на работу красноглазым Лазарем. Но все равно - до сих пор удивлялся.
- Ты пьян?
- Не так, как хотелось бы.