Читать книгу: «Дочь пустоты», страница 2

Шрифт:

Интеллектуальные битвы древних, пытающихся обратить внимание людей на то, что искажение правды о прошлом, уничтожает возможность осознания правды в настоящем и будущем, лишает род людской возможности воспроизвести истину, без которой невозможна правильная и достойная эволюция энергоряда, сейчас, в свете новых угроз показались детскими играми в песочнице. Искажение истории, разрыв родовых нитей, несущих смысл познания и предназначения, размывание базиса сообществ для невозможности воспроизводства истин, навязывание и возвеличивание удобной культуры вранья и скрывания правды, навязывание тезиса о глупости и бессмысленности знаний, об удобном для «избранных» пути развития – оказались мелкой подготовительной работой хитрого врага. Работа с энергорядом – подмена понятий, кардинальная смена отношений ко всему, даже к планете, – навязывание ложной истины о том, что «ты» – величайшее существо и твоя связь с матерью-Землей, ее экосистемой ничего не значит, на самом деле ты просто пока не можешь жить без банального воздуха, и это будет побеждено величайшими умами избранных или работа с неокрепшими умами скопян, например, используя сетевой ресурс, предлагая виртуалам-игрокам квесты по моделям поведения – все это осталось в прошлом. Враг больше не прятался за мягкое навязывание или жесткое продавливание своих установок – он, не скрываясь, пошел в бой с открытым забралом.

Заработала «матрица влияния», превращаясь из абстрактного понятия в реальную цепочку воспроизводства любых состояний энергоряда и нужных моделей поведения, начисто сметая анализ происходящего – сознание скопянина брали без борьбы, без сопротивления, ибо сопротивляться было некому. Энергоряд сам вынужден был выбирать из предложенного, а выбирать, кроме связанных алгоритмов, предложенных сетевиками-предшественниками, было нечего. Иншмиры, рождаясь по определенным правилам, иллюзорно предлагая познавать неопознанное, на самом деле развивались жестким матричным рисунком – наподобие раскрывающегося во все стороны фрактала.

Сообщество Скопы Сознаний реально погрузилось в инш-сеть, используя ее в большей мере не как инструмент познания и анализа, а двигаясь по жестко намеченным путям, все больше погружаясь в иллюзии. Само сознание, раскрывшись, приняло увиденное за истину – смысл существования в раскрытии в себе новых возможностей и в покорении неизведанного. И никто не обратил должного внимания на зов, когда-то помогающий мореплавателям расширить земное пространство, но теперь просто отрывающий энергоряды скопян от своего ментального корня. Мало кто задумывался о смысле познанного, предпочитая открывать новые миры, и даже судьба многих безвозвратно потерянных в пространстве-сознании виртуалов ничему не научила последователей – потерянные становились для общества героями, они обогащали Сеть новой информацией и расширяли возможности! Страшно было то, что энергоряд индивидуума принял установку, что вечная добыча энергии для воспроизводства или продолжения биожизни перестала быть необходимостью – аккумулирующейся в тех же энергокристаллах энергии Новой Сети хватало на работу не только биорегенов или синтез-капельного питания организма – ее избытка хватало даже на работу глобальных провайдерских инфосистем. И как следствие – усилия научного сообщества скопян были реально направлены на уменьшение числа обслуживающего персонала не только сетей, но и любых сфер жизнедеятельности, ведь современной скрепе сообщества, Сети, нужны были только адепты-виртуалы. Для этого применялось все – от рекламы возможностей новых иншмиров до доказанного увеличения продолжительности жизни в биорегене и величайшего счастья в бесконечном путешествии энергоряда в тех же самых иншмирах. И действительно страшно было то, что сознание скопян реально приняло и пошло по новому витку развития, не отдавая себе отчет в том, что его по этому пути ведут. Враг не упустил возможности взять власть как единственное для него достойное устремление.

Врага было очень сложно обнаружить и еще сложнее даже осознать его существование в современных ментальных установках энергоряда. Теория заговора правителей-невидимок Скопы была не более чем порождение очередного иншмира, и над этим действительно смеялись, не осознавая, что реальность куда страшнее и опаснее любых иншмиров. А тайного мирового правительства действительно не было, скорее всего, была закрытая инш-сеть невидимок-модераторов, однажды почувствовавших собственные возможности быть властителями сознаний всех остальных. И сразу принявших на собственный энергоряд все исторические установки прошлых войн касты избранных за «золотой миллиард». Возможности Новой Сети были огромны, и небольшая группа модераторов за несколько лет исподволь могла добиться реализации многих поставленных задач.

Небольшой по временному промежутку, виртуальный виток эволюции вынес и погрузил сознания скопян в глобальный иншмир иллюзорного благоденствия, вседозволенности без самоконтроля и ограничений, вознеся вверх собственные «я» индивидуумов и низведя в настройках энергоряда большинство ограничивающих свободу институтов, вплоть до Совета Правителей. Энергоряд менялся исподволь, незаметно – в сознание скопян, особенно молодежи, вкладывались установки, представляющие реальность порочной, бесправной, погрязшей в безысходности и унынии. Находиться вне Сети становилось немодно, глупо и неперспективно – это достигалось незаметной вначале, а потом и открытой разбалансировкой систем, в первую очередь воспитательных и медиа, неспособностью полиции и медиков контролировать происходящее, неэффективной работой административного ресурса, частыми, создаваемыми невидимой рукой социальными взрывами по любому поводу. Жить становилось нужно и важно только для Сети, учиться и работать для погружения в Сеть, а выход в реальность преподносился как нежелательный для продвинутых пользователей, будущих управленцев и властителей мира. На такую заманчивую, наполненную событиями и иллюзорными победами жизнь в иншмирах должна бы в полной мере повестись раса «странных», но почему-то этого не произошло. Несколько миллиардов населения их звездных систем, постоянно пребывающих в Сети, не шли ни в какое сравнение в процентном соотношении с другими сегментами Скопы – здесь пользователей было на порядок больше, инш-сеть захватила почти девяносто пять процентов населения Солнечной системы. Этому способствовало и то, что внешняя угроза растворилась и исчезла во мраке ночи жидким дымком потухающего костерка, а о внутренних угрозах никто всерьез и не думал.

Стоящий на самом краю каменного уступа человек как раз и думал именно об этом. Маленький клочок древнего ландшафта родной планеты со всех сторон скрывался в тяжелом тумане, скрывающем пустоту беспредельности и только впереди, начиная от ног стоящего в старом и ветхом орбитальном комбезе, уходил вниз скальными обрывами на невообразимую глубину. Серые камни, насыщенные изгибами и причудливыми изломами, сочились иллюзорной влагой, искажали пространство теплыми воздушными испарениями. Цветились множеством оттенков, но совсем не отбрасывали теней, как будто источником света было само окружающее пространство, и только откуда-то снизу шел мощными приливами далекий красно-розовый свет. Там, в глубине, чуть скрытая живым туманом, казалось, клокочет и переливается огненными потоками магма, и, если напрячь воображение, можно было бы и услышать чудовищные по мощи звуки извержений.

Человек поднял руки, сдвинул назад полусферу шлема и действительно прислушался, по привычке освободив левое ухо от гривы длинных, когда-то белых от времени, а теперь почти прозрачных волос. Среди путаницы таких же прозрачно-матовых, перевитых с бородой усов мелькнула и замерла ожидающая улыбка. Блеснувшие неопределенного цвета быстрые глаза, казалось, пронзили пространство, взгляд из бессмысленно-глубокого стал цепким, настороженным, но уже через пару секунд глаза приняли обыденное, немного лукавое выражение. Посмотрев себе под ноги, где беззвучно «журчал» появляющийся из ниоткуда и обрывающийся в никуда, обтекающий одинокий кустик кедрового стланика веселенький ручеек, лицо старика осветилось поднимающейся из глубины существа искренней радостью. Радость разгоралась, глаза светились счастьем, человек задышал свободно и легко, казалось, даже иншмир вокруг завибрировал, отзываясь на столь мощный всплеск энергии.

Долго испытывать удовольствие от картинки Никола Иванович себе не позволил. Как только радость стала растворяться в окружающем тумане, старик провел рукой по ставшему сосредоточенным лицу, и, нашарив сзади подлокотник кресла, уселся. Вздохнув, посмотрел наверх, поерзал в своем странном, висящем в пространстве кресле с болтающимися снизу шлейфами и явно выдранной с «мясом» крепежной системой, и, наконец, устроившись, ухмыльнулся. Кедровый кустик у ног исчез, ручеек тоже, скала правда, осталась, но розовый свет снизу, съедаемый уплотнившимся туманом, уже не доходил до обиталища вынужденного виртуала. Вместо этого, туманный мирок вокруг стал чуть темнее, подернулся рябью, как будто иллюзорный воздух неожиданно загустел. На ментальном уровне – а другого и не было – чувствовалось, казалось, что приближается прилив, как будто чудовищные волны всех возможных спектров сейчас обрушатся, разворошат и уничтожат покой подскального мирка.

– Та-эк. И чего это тут у нас? Инфопоток или так, инфолужица? – старик и раньше, еще в реальном мире, любил одиночество и в одиночестве научился разговаривать сам с собой. Теперь же, переживая вынужденное затворничество энергоряда в одном из первых, выращенных человечеством кристаллов-накопителей, бессрочное, без возможности покинуть замкнутое пространство, где не было и не могло быть ничего другого, кроме самого себя, Никола Иванович разговор с самим собой считал естественным. Да и не было здесь ничего, кроме мыслей вслух или мыслей про себя, и причудливые временами картинки и состояния сутью не отличались друг от друга. – Ну?

Прилив исчез, едва ощутимые сейчас сложновоспринимаемые вибрации совсем прекратились, вокруг старика ничего не происходило, только туман стелился, накатывал волнами откуда-то сверху, обрывался в пропасть. Никола Иванович расслабился, потом попытался сосредоточиться, стерев с лица ладонями усталость, снова расслабился, но все было тщетно. Потом старик просто понял, что ему сегодня не хочется создавать привычную для работы обстановку, поэтому и на изменения настроиться не получается. Вздохнул.

«Что-то я часто вздыхаю» – подумал, с сожалением посмотрел вверх – сил на создание Солнца уже не оставалось.

«Надо хоть туман разогнать, что ли». Туман действительно начал развеиваться, горы разрастались в высоту и в стороны, пока не проглянула черная бесцветная пустота, не вызывающая никаких эмоций.

– Э-э-э, нет. Так не пойдет! – Туман у видимого предела сгустился, скрывая изнанку картинки. – Вот так! Устал чего-то я сегодня.

Здесь не было на самом деле ни вчера, ни сегодня, не было сна и яви, но старик все мерил привычными издавна категориями.

– Зря ты, Никола Иваныч, жалуешься. Нету тут никакой усталости, ни ментальной, ни физической, просто осознание свернется до одномерного состояния, а потом еще и силы тратить на выход. Чем висеть в пространстве растением, ты лучше поразмышляй. – Руки старика привычно огладили сидящий ровно старенький комбез, задвигались, делая кистевую зарядку-разрядку. Неожиданно перед сидящим в кресле стариком возникла умка-раскрывашка, судя по всему, когда-то современная модель с голограмматором и большим объемом памяти. Старик довольно ухмыльнулся. Умка чуть повернулась в пространстве и стало видно, что это только корпус с рядами кнопок, а за потрескавшимся экраном отсутствует задняя стенка, да и естественной начинки внутри не было – гаджет был безнадежно поломан.

– Стой-стой! Виси ровно! – Умка, чуть дернувшись, замерла в пространстве. На экране возникла светлая точка, медленно увеличиваясь, по экрану пошли черно-белые пульсирующие кляксы, исчезли, появились вновь. – Сейчас мы тебя разгоним, это недолго.

Три месяца назад в осознание Николы Ивановича проникло само время, и точкой отсчета явилась неизвестно как и откуда проникнувшая в закрытый иншмир кристалла информация. Ее невозможно было понять, почувствовать, представить и осмыслить, но она появилась – это было несомненно. Сначала привычный мир резко в доли секунды расширился до невообразимых размеров, и тогда Никола Иванович чуть не сошел с ума – осознание вселенской пустоты, где не было ничего, кроме размера, казалось подобием удара током. Неподготовленному к такому, запертому теплящейся искоркой где-то позади несуществующих глаз полусонному, апатичному «я» произошедшее, пусть пока и непонятное и непознаваемое, послужило откровением. Вместе с осознанием возможности думать и анализировать Никола Иванович в первые секунды испытал и удивление – прямо перед взором проявилась из пустоты такая родная до боли плетеная хижина, покрывающая известный арктический домик, где высоко в горах и жил когда-то никому не известный Никола Иванович. Видение мелькнуло и исчезло, и только много позже старик понял, что он может материализовывать, в известной степени, нужные объекты. Себя представить и зафиксировать представленное получилось легко и сразу, а вот поменять вскоре надоевший обветшалый орбитальный комбез на другую одежду, так и не удалось. Создать столь сложный объект как хижину тоже больше не удалось, а практическую пользу от этого, кроме как потрогать шершавую поверхность созданных веток и испытать при этом удовольствие, старик не нашел. Зато научился перемещаться по бескрайнему иллюзорному миру, попутно расширяя мир внутренний – память раскрылась полностью, а способность творческого анализа в человеке, всю жизнь стремившегося развивать эту способность, превзошла все ожидания.

А полтора месяца назад проявилось еще одно откровение, поистине глобальное. Никола Иванович вспоминал как его после удачной разработки нейрошлема, с наложенными разной природы ПЛ-контурами (по сути, просто наведенными полями Ливита), пригласили на закрытое совещание Совбеза. Тогда обсуждались сложности установки генератора, создающего и редуцирующего регулируемые вневременные контуры ПЛ-полей. Проблема была в том, что генератор должен был быть установлен не просто на космическом корабле, а еще и внутри ливитного кокона, и, естественно, результат был непредсказуем. Сам Ливит тогда считали просто веществом, контактов с ним не было ни у кого, кроме единственного «ливитера» Николая, да и то взаимодействие контактом назвать было сложно. Нейрошлем мог бы помочь, но это было очень опасно, само изделие в единственном экземпляре было под строжайшим запретом. Никола Иванович вспоминал слова Николая: «Использовать ПЛ-нейрошлем – это как собрать из всей доступной физической массы огромный гвоздь и забивать его, используя квантоум как молоток, в воздушный шарик многомерности пространства-времени, зная о том, что горизонт событий уже пройден и перерождение никогда не позволит вернуться к истоку, а только продолжит движение».

Переживая ранее испытанные состояния работы в нейрошлеме и анализируя эмоции, Никола Иванович уловил некую схожесть состояний с существованием своего энергоряда в квантоумном кристалле. Дальнейшие размышления побудили старика совместить ментальнось реальных настроек энергоряда, осознаваемую в контурных полях ПЛ-нейрошлема с ментальностью настроек дубль-энергоряда, навсегда оставшегося без своего прототипа и даже без физического тела. Процесс оказался сложным, понимание происходящего пришло не сразу. А результат анализа энергоряд Николы Ивановича просто не сразу заметил. Оказалось, что изменить свой энергоряд, свое сознание, точнее осознавание, уже измененного состояния в отсутствии тела и связи с окружающим миром довольно легко. Гораздо сложнее оказалось вернуть настройки или потоки энергий в привычное состояние. А это было необходимо, в процессе ментального путешествия сквозь мерности сознания существовала опасность потерять связку с самим собой, забыть даже смысл эксперимента. Усугублять Никола Иванович не рискнул и прервал погружение, да и для решения насущных задач этого было достаточно.

«И правду говорили древние, что человек – это целая Вселенная. Это вам не наведенные иллюзии, не навязанная энергоряду виртуальность – это погружение энергоряда, точнее его дубля, в другие миры, создаваемые всеми возможными сознаниями в Едином инфополе Вселенной», – старик вспоминал, как и не зная зачем, четко проговаривал мысли, наверное, это помогало выйти в реальность, точнее в основной для энергоряда иншмир. Несколько последовательных изменений настроек энергоряда и опытных погружений дали возможность понять, что происходит.

Никола Иванович увидел и услышал, точнее просто воспринял происходящее в реальности, видимо, где-то совсем недалеко от места нахождения квантоумного кристалла, куда когда-то давным-давно был помещен энергоряд старика. Реальность прорвалась в закрытый иншмир благодаря не только знаниям и способностям Николы Ивановича, а еще и тому, что с блоками кристаллов, судя по всему, что-то происходило, но сути происходящего Никола Иванович не понял. Работа явно не была направлена на пробуждение или контакт с находящимися в хранилище, в состоянии покоя несколькими тысячами подвергшихся давнему эксперименту. Да и кто бы и зачем это делал – научное сообщество было убеждено в бессмысленности таких попыток на данном этапе развития скопянской науки, почему и погруженных в накопители энергорядов оказалось так мало. Как бы там ни было, а реальность прорвалась в иншмир Николы Ивановича, и он, придав собственному энергоряду нужные настройки и состояния, уже несколько раз воспринимал происходящее. Сообщить о себе он не мог никак, но это не вызывало беспокойства – мудрый старик был уверен, что всему свое время и когда-нибудь и эта задача в какой-то мере окажется решена. Беспокойство вызывала сама реальность за пределами иншмира – странная до глупости.

«Вот хвостаты кометные, а? А ведь я мог и догадаться, куда их виток эволюции завернет. Х-ах! Это то, где я нахожусь, оказывается, иншмиром называется? Значит, после открытия или возможности создания иншмиров эти дураки создали Сеть и прыжковые капсулы. Видимо, сначала прыгали просто в нужный иншмир и определяли в реальном пространстве, куда ж это они прыгнули. Дальше-больше. Потом они догадались, что можно и совсем переместиться в иншмир уже не дублем, а единственным сознанием и можно даже навсегда остаться в иншмирах, исследуя необъятные пространства. И ведь понимали, что сознание, оторванное от своего корня, вскоре затухнет, но, видно, жажда познания, а скорее, сознание своей исключительности важнее».

«Вот она, веха! Они нашли способ перебрасывать сложные материальные объекты в другую точку пространства через иншмир. Но и этого им мало. Они строят порталы для массового перемещения грузов и сами пытаются переместиться. Еще и как пытаются! Я уверен, что эта их связка порталов будет задействована не просто для перемещения сознания в иншмир, но и для переброски человека. До этого недолго, они уже опыты на животных проводят! Нет, перемещение в пространстве – вещь нужная, но вот какой ценой?! Они совсем не замечают изменений в самих себе!»

«Врать нельзя! Да, все тлен, и можно как угодно переписать историю, но нельзя необратимо менять энергоряд, сознание существа. Что они творят, что они творят? Что это за общество – современная Скопа? Разве такой мы ее создавали?» – очередное погружение, воспринимаемая информация не могла обрадовать старика.

«Вот куда они движутся? Как можно было так изменить эволюционный вектор? Ну виртуалы – виртуалами, им просто обрыдла действительность, делать ничего не дают, ни к чему не побуждают, реальность штука не модная. Вот оно и есть – если не вверх двигаться, то хоть вниз, а то стагнация ведь противна сознанию живых существ. Но ведь они, живя своими иллюзиями, теряют саму суть, смысл осознавания, рвут родовые нити с Матерью-Землей ради путешествий в чужих иллюзорных мирах».

«Я никогда не поверю, что ими никто не управляет. Это не естественная потребность сознаний, это навязанная тяга бегства от плохого к хорошему, они не слышат голоса разума. Почему их никто не вразумит? Где Совет Глав или как он там называется? Где Ливит, в конце концов, где все умные и понимающие происходящее скопяне?»

«Это чудо, что их до сих пор не захватили, свергнув существующий строй сообщества. Неглупый, амбициозный индивид давно бы захватил эти сознания, захватил бы весь мир, только вот если он умный, оно ему надо? А может, наоборот, неумный?» – старик задумался. – «Логически, Скопа уже захвачена, и сопротивление вялое и слабое. Они этого не замечают, но перехвачены все нити управления, узлы ментальности смещены во всем обществе, элиты и соответственно ресурсы под незримым контролем. Вертикальная структура управления, делегирование сознаний в Совет, безопасность, полномочия и ответственность за них – изменены или просто канули в лету. У них теперь все главные в своих собственных мирах, административное управление ушло в Сеть, стало узловым в своих сегментах. Скопяне сбиваются в стаи, ставят на первое место значимость и возможности своего сегмента в сети и в реальности. Там у них в реальности множество валют, странных хаотических финансовых потоков, рождаются новые институты, направления развития, у каждого сегмента появилась своя полиция. Скоро и киберармии свои появятся, если уже не появились».

«Эх, скопяне-скопяне. Вас съедает невидимый вам враг, древний враг. Это жажда власти и раскачивание собственной исключительности. И те, кого враг покорил сильнее, уже готовы взять нерасторопных под контроль. Враг уничтожит вас самих, уничтожит и Скопу Сознаний. И отголоски об этом, наверное, уже есть в Едином инфополе. Это страшные отголоски страшного состояния скопянского организма, это, по сути, состояние пред-войны. Ибо Вселенная непредсказуема – присутствие внешнего врага может проявиться всегда».

Точка на экране сломанной умки разрасталась, прорисовывались двухмерные образы и вдруг явственно и чисто зазвучал чей-то голос, чуть тише зазвучал, видимо, отвечая, еще один, с другой интонацией. Старик замер, откинувшись в кресле.

* * *

Экстренное совещание, точнее не экстренное, а просто обыкновенное, штатное (экстренными совещания совбеза Лунного городка назывались по привычке), проходило ни шатко, ни валко. Впрочем, традиции соблюдались – по любому значимому поводу, вне зависимости от рекомендаций Совета Правителей на Земле – высшего административного органа, председательствующий в этом квартале лунного года рассылал сообщения остальным членам, озвучивал наработанную повестку, и подготовившиеся заранее докладчики, в основном научники, и высшая каста военных являлись в основном даже без опозданий. Давно уже раздавались голоса против обязательного лично присутствия на совещаниях, но пока еще не очень громко – традиции были на страже безопасности. Но даже председательствующая сейчас Ива Талловна, в прошлом ректор Университета Лунного городка, а после известных событий и военспец киберразведки, понимала, что это ненадолго. Власть Сети проникла так глубоко в сознания скопян, что многие не понимали необходимости личных контактов друг с другом, и этому невозможно было противиться. Вот и сейчас половина явившихся на совещание сразу погрузилась в сеть. Ива Талловна усмехнулась – замершие истуканами люди за большой овальной инфопанелью выглядели комично.

– Я вынуждена, по сложившейся с недавних пор традиции, напомнить присутствующим о конфиденциальности. – Над секциями инфопанели загорались оранжевые огоньки, сообщая о закрытых каналах, кто-то вообще покинул иншмиры, повернув голову к говорившей, некоторые истуканы не изменились. Только инфоэкран Ивы Талловны расцвел приветливыми и часто какими-то вымученными улыбками.

– Я предлагаю начать с обсуждения ситуации на объекте Т7635-647-АН3, это сектор…, – поняв, что ее слушают не все, председательствующая раздраженно дернула лицом, но голос повышать не стала, просто активировала инфоауру, вздохнула. – Все данные поступают к вам непосредственно.

– Это Уйма? – на этот раз заинтересованность людей почувствовалась сразу, планета, окутанная загадками, вызывала интерес в обществе. Все рассматривали небольшой чуть подсвеченный далеким излучением астероид, беззвучно летящий в пространстве. На некоторых голограммах за объектом тянулся белесый, утыканный искорками сенсоров, вихрящийся след.

– Да, это Уйма. Прошу всех обратить внимание на пункты с 11 по 27 в поступившем докладе. С них по списку и начнем обсуждение.

– А кто составлял этот доклад? – воспринимаемый ментально голос был до крайности раздражен, один из присутствовавших даже привстал над креслом. – Я не понимаю речевых оборотов.

– Доклад представлен вахтовиками, сразу, без обработки, непосредственно с планеты. Мы решили, что так будет лучше. Там два человека, позывные – Паисий и Роймата.

– Это старец, которому пора в соцариум и пятнадцатилетняя оторва с молодежного притона? Мы бы могли найти более достойную тему для обсуждения, – раздражительность в голосе приняла снисходительные нотки.

– Это вполне компетентные сотрудники, у них даже необходимый минимум космочасов выработан, – другой голос звучал откровенно насмешливо. – Правда, на двоих.

– Выбор членов экспедиции отвечает всем необходимым требованиям.

– Прошу прощения, Ива Талловна, – в иншмире председательствующей возникло улыбающееся лицо. Улыбка кривилась, глазки, укалывая пустоту, бегали. – Они еще полтора месяца назад прислали накопитель с записью дубль-структуры новых энергорядов, обнаруженных на планете. Я смотрел, ничего важного, накопитель в хранилище. Но теперь я обратил внимание на конец доклада, там список требований к руководству университета. И я сразу говорю, что я буду голосовать против потакания бессмысленным тратам. Новые комбезы им.... – Разразиться гневной тирадой говоривший не успел, раздался сигнал тревоги, и Иве Талловне пришлось принять вызов. Появляющиеся в связке иншмиров лица выражали общее тревожное недоумение – должно было случиться что-то очень важное, если посмели прервать работу брифинга.

То, что происшествие серьезное и даже ужасающее по своей сути, явственно читалось на вытянутой мордочке лаборанта-чвабура, испуганно присевшего на хвост, да так и замершего над разломанным контейнером обеспечения. Как получилось, что тяжеленный контейнер жизнеобеспечения, способный выдержать перегрузки, любые высокоагрессивные среды и даже прямое мощное ударное воздействие, грохнувшись с транспортера, раскрылся, никто не мог понять. Главное было то, что происшествие случилось в оранжевой зоне, а это гарантированный оранжевый уровень тревоги. Впрочем, персонал лаборатории сильно и не суетился – в контейнере перевозили всего-то нотика, пусть и достаточно разумного животного с планеты Чуя, и к тому же полностью безопасного. Среда в коридоре, воздушная смесь для дыхания людей, скорее, была опасна самому нотику, но и не смертельна. Нотики были сообразительны и их возможности организма позволяли приспособиться к любому составу газов и пережить короткое время в открытой земной среде – в быстро меняющейся атмосфере Чуи нотики научились и не к такому приспосабливаться. Явно за нотика переживал только лаборант университета, чвабур, для которых нотики всегда были почитаемыми и даже магическими существами.

Любопытный от природы нотик, перестав прикрывать лапками мордочку, как-то весело и живенько расчихался и, наверное, сразу уловив необычные эмоции, не долго думая, вылез из контейнера. Собравшаяся вокруг небольшая толпа в лабораторных комбезах заохала, кто-то поспешно активировал шлем-сферы, герметезировался от греха подальше, но большинство просто улыбалось – увидеть нотика вживую можно было не часто и довелось немногим. Нотик, покинувший с согласия чвабуров родную планету, – большая редкость, и суета вокруг объяснялась именно ответственностью за случившееся. Кому-то точно достанется за произошедшее – и, судя по появившейся посреди коридора голограмме старшего лаборанта, достанется прямо сейчас.

– Ах вы, тормоза эволюции, двунейтринного двойного бета-распада недочастицы. Нет на вас ни слому, ни управы, ни полураспада вы не боитесь! Тридцать три дыры нейтринных в ваши головы, кто это сделал?

Подчиненные молчали, понимая последствия, мордочка нотика почему-то явственно начала ухмыляться. Решился лаборант-чвабур, более беспокоившийся о нотике, чем о себе.

– Понимаете, гравитрекер…

– Я-то понимаю, а вот вы питекантропов не догнали. Кто платформу без сопровождения оставил, потом разберемся, – увидев недоумение на мордочке чвабура, поправился. – Я вижу, что вы действовали по правилам, разберемся с теми, кто крепил контейнер.

– Я и крепил..

Лаборант явственно был в ужасе от собственного поступка. Так безалаберно отнестись к священному животному.. И кому?! Чвабуру?! Стыд лаборанта был безразмерен.

– Ладно, потом разберемся. Нотика в другой контейнер, в любой приспособленный, он скоро задыхаться начнет. И тащите его не в лабораторию, там гермозатворы надо снимать с этой тревогой окаянной. И выключите эту сирену, уши ведь закладывает, мне еще с начальством объясняться, надеюсь… ладно.

Голограмма начальника махнула рукой, сирена замолкла, сотрудники и добровольные помощники уже раскрывали принесенный новый контейнер – по виду просто упаковочный для продуктов, лаборант-чвабур в бессилии прикрыл глаз.

– Давайте его в спецхран, я как раз туда иду, там просто гермодвери открыть и все, а то ваш нотик санпроверки помещений не дождется, – начальник наблюдал за умным, а скорее, просто любопытным зверьком, уже залезающим в контейнер. – Чем он дышит?

– Он..

– Не надо, мне уже передали составы смесей, один отсек спецхрана готовиться к приему. Тащите давайте, ксеноны недораспадные, мне еще к начальству, запрос пришел, щас будет мне за срыв брифинга.

Прерванное совещание возобновилось, впрочем, ненадолго. Члены совбеза, после прочтения доклада с явными орфографическими ошибками, готовились ознакомиться с только что доставленным из спецхрана накопителем, содержащим настройки полей недавно обнаруженного на Уйме энергоряда, когда из того же спецхрана пришел еще один вызов. Помещение брифинга наполнилось равномерными мелодичными звуками – негромкая сирена тревоги на сей раз звучала действительно тревожно.

Бесплатный фрагмент закончился.

149 ₽
Возрастное ограничение:
12+
Дата выхода на Литрес:
14 октября 2022
Дата написания:
2022
Объем:
200 стр. 1 иллюстрация
Правообладатель:
Автор
Формат скачивания:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

С этой книгой читают

Новинка
Черновик
4,9
171