...Император заключил договор на защиту этого мира.
— От кого? — быстро спросил Рэм.
— От людей, конечно. Знаете, есть такие неугомонные и бесцеремонные существа. Все им что-то нужно, и они, как правило, весьма безжалостны в достижении своих целей.
— И на героических примерах дети лучше воспитываются…
— Да кто его знает, на чем лучше воспитываются дети. И воспитываются ли они вообще. Или воспитывают нас…
Как мы понимаем, в любом историческом событии будет столько правд, сколько было участников конфликта. А превалирующей будет правда выигравшей стороны…
В преподавании истории чаще всего всех интересует, как воспитать подрастающее поколение в нужном ключе, а не истина.
— Что случилось? — рявкнул милорд Верд.— С кем? — испугалась я.— С вами! — Еще и глазами черными засверкал — страсти какие.— Пока вы не принялись меня пугать — все было хорошо, — честно ответила я, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться мужчиной. А что — роскошный экземпляр. Широкоплечий. Серебристоволосый. С черными глазами… Да что я… Я ж так — только с эстетической точки зрения.— Тогда зачем вы поднялись? — гневался он.— Постель делает человека больным, — процитировала я кого-то из древних греков.— Идиот с кулаками делает человека больным. — Он подошел совсем близко и даже уже протянул руку, чтобы погладить меня по щеке… но… решительно шагнул назад. — Простите.
Вот что я не люблю искренне и нежно — так это чувствовать себя виноватой. Ну, вот раздражает меня это чувство до крайности. И, кстати говоря, не так уж и важно, накосячила я или нет. Сильно или так, по мелочи… Если в первый момент я могу покаяться, то потом во мне будет просыпаться чувство протеста. Да! Виновата! И что с того… А дальше то самое великое и достаточно неправильное, если речь идет о человеческих взаимоотношениях, а не о войне: «Лучшая защита — это нападение».
Милорд Верд кивнул милостиво и уже мудро начал отступать с кухни, как вдруг вспомнил, что его сюда привело.— А наш завтрак?Я поднялась. Отложила этих чертовых мелкопакостных птичек, тщательно вымыла руки. Поставила чайник на огонь. Открыла холодный шкаф, достала ветчину с сыром. Взяла хлеб. Добавила к этому нож.— Сейчас чайник закипит, мы заварим чай — и принесем в столовую.— Но я не пью чай, — возмутился милорд.— Простите, милорд, — отложила Каталина нож — все вздохнули с облегчением. — Я сейчас сварю кофе.— Мастер Рэм! Мастер Пауль! — Я вручила найденные продукты молодым людям. — Отправляйтесь в столовую — порежьте. И — приятного вам всем аппетита!— А вы? — посмотрел на меня милорд.— Не время, милорд, битва!— Что? — Взгляд у него стал каким-то диковатым.
— Не то чтобы меня волновали средства массовой информации, — хмыкнула я. — Скорее, служба безопасности. Разведка. Вот у них твои портреты точно имеются. Как и изображения правящих домов по всему миру.
— Разведку еще надо заинтересовать, — скривился Рэм. — И потом. Я могу слегка изменить внешность. Стать больше похожим на Павла и вас. Главное, когда мы встретим мага…
— Не пропалиться! — радостно поддержал его мой сын.
— Да… — вздохнула я. — И ничего в Штирлице не выдаст советского разведчика, кроме буденовки, парашюта и кирзовых сапог.
— А? — не понял мой сын.
— Ты за речью следить будешь, говорю? — пояснила я ему. — Тебе же русским языком объясняли — говоришь без молодежного жаргона!
— А кто такой Штирлиц? — поинтересовался Рэм.
Мы расслышали топот двух пар ног.— Хорошо, что они не бесшумные ниндзя, — успела я отойти от милорда Верда и даже поправить платье.— Мама! — издалека закричал Паша. — Это мы!— А кто такие ниндзя? — спросил милорд Верд.— Это клан наемных воинов-убийц. Тихих и беспощадных.— Понятно. У нас тоже такие есть. Гильдия убийц называется.
вашего спора, господа… Однако идея о том, что